Аллюзии романа

В Дэниеле слишком много острых углов, чтобы с ним хоть кому-то могло быть комфортно. Дилан приходит в себя на причале рыбаков в Макао от того, что острый локоть лежащего сверху Атласа упирается куда-то под нижние ребра. Дэнни хрипло и рвано дышит ему в ключицу, но моментально отстраняется, стоит только Родсу пошевелиться. С кончика его длинного острого носа на щеку Дилана срываются капли воды, перед глазами все плывет. Пока он мучительно выкашливает на серый песок побывавшую в легких половину залива, худые, неожиданно сильные руки помогают перевернуться на бок. Дэнни частит речитативом «дыши, дыши, дыши», задыхаясь сам, ему вторят остальные, и Родс послушно делает вдохи и выдохи, хотя в груди все горит огнем. Закутанный в сухое шерстяное одеяло, Атлас выглядит моложе своего возраста лет на пятнадцать и напоминает нахохлившегося воробья. На ссутуленной спине резко обозначаются острые углы лопаток, снизу из-под одеяла видны босые ступни с острыми лодыжками, и в какой-то момент Дилан испытывает иррациональное желание обнять его за острые плечи. Согреть теплом своего тела. - Как ты вообще смог меня вытащить? – вместо этого интересуется Родс, имея в виду заметную разницу в их весовых категориях – Дэнни легче килограмм на двадцать. Атлас с совершенно нечитаемым лицом смотрит куда-то мимо него, в пространство, и отвечает быстро, явно не раздумывая: - Сильно захотел. О своих острых углах Дэниел знает все, но как-то сгладить их не пытается. Когда Дилан с рычанием прижимает его к ветхому перекрытию на рынке все в том же Макао, ему совершенно плевать. - Я просто пытаюсь понять… - после паузы спрашивает уже Дэнни; он морщится и отрицательно качает головой, словно спорит с собственными мыслями. – Просто хочу понять, почему ты меня прикрыл? Дилан мучительно выбирает из всех вариантов ответа тот, что звучит наиболее нейтрально. - Иначе тебя прямо там забили бы насмерть. - Может быть, - легко соглашается Атлас, и его глаза, кажется, вот-вот прожгут Родса насквозь. – Так все-таки, почему?.. После Макао в Дэнни будто что-то надламывается. Он меняется вроде бы к лучшему, становится сдержанней и терпимей к окружающим. Только вот сосредоточиться на любимых делах почти не может, постоянно уходит в себя. Мерритт даже перестает его подкалывать. На самом деле, Дилан почти не раздумывал, когда выталкивал Атласа за перекрытие – это был импульсивный поступок, но он совершил бы его снова. Недолго колеблется он и теперь, когда понимает причину перемен. Однажды ему снится тот эпизод на рыночной площади, правда, в другом контексте. Как на узком вытянутом лице отражается бесконечное изумление, и худое нескладное тело отчаянно бьется в его руках. В жизни Дилана Родса, полицейского и фокусника, было достаточно женщин, ярких и эффектных, и кто бы мог подумать, что так прочно застрянет в его голове этот вечный ершистый подросток, состоящий сплошь из острых углов. Удивительно, но его все устраивает.