Аллюзии романа

Дилан собирает «Всадников» в Гринвиче не реже двух раз в неделю, позволяя исследовать новообретенную базу, как им заблагорассудится. Старинная обсерватория напоминает пресловутый ящик с кроликом – изнутри она значительно больше, чем выглядит снаружи, в основном, из-за подвального этажа. Обстановка комнат с каждым посещением меняется, как фигуры в калейдоскопе: появляются новые предметы, от макетов зданий до муляжа человеческой руки из латексной резины, передвигается мебель и даже переклеиваются обои. Едва ли всем этим занимается Дилан, потому что теперь он почти все время проводит в кабинете, среди бумаг и старых фотографий. И это единственная комната особняка, обстановка которой никогда не меняется. Дилан выглядит смертельно уставшим и, очевидно, почти не спит. Когда Дэнни, мягко ступая по резному паркету, заходит в эту обитель чужих воспоминаний, Родс даже не сразу его замечает. Он сидит за массивным письменным столом у восточной стены комнаты, бессмысленным взглядом уставившись в одну точку, и хаотично разложенные перед ним бумажные листы, тонкие и желтоватые, напоминают осколки яичной скорлупы. - Эм-м… Дилан? - Что, уже закончили? – покрасневшие воспаленные глаза на мгновение фокусируются на лице Атласа, потом лидер «Всадников» отворачивается к окну – на Лондон давно опустились густые сумерки. – Черт, сколько сейчас времени-то?.. В кабинете, минимум, две пары часов, настенных и настольных, плюс, те, что у Родса есть в мобильном, плюс, те, что на запястье, поэтому вопрос о времени Дэнни воспринимает, как риторический. На языке вертится предложение, которое он обдумывал последние три дня, раз за разом отвергая все варианты, но прежде, чем Атлас успевает его озвучить, Дилан вдруг спохватывается: - Слушай, извини, я опять к вам не вышел и все такое. Я, правда, собирался, но… - Нет-нет, все нормально, - быстро перебивает Дэнни, вскидывая руки перед собой в защитном жесте. – В смысле, мы же не репетируем ничего конкретного, так что пока справляемся. Сам лично он «пока справляется» с игрой в прятки с Джеком и Мерриттом, которые продолжают оттачивать навыки гипноза и метания карт соответственно и почему-то выбрали именно Атласа своим лабораторным мышонком. И если гипноз еще относительно безвреден, то от бубновой дамы прямо в центр лба он уже однажды не увернулся – МакКинни бросал не слишком изящно, зато от всей души. Лула бродит по комнатам обсерватории, как маленькая девочка по магазину игрушек, и с восторженными восклицаниями ей помощь тоже, вроде как, не требуется. Дилан рассеянно кивает. - Может, я могу тебе как-то помочь? – это не совсем то, что Дэнни собирался сказать ему, но идея тоже неплоха. – Не знаю… Со всем этим. Он очерчивает рукой границы письменного стола. Родс тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула и разминает затекшую шею. - Да нет, не думаю. Тут, в основном, бумаги моего отца: планы, счета, чьи-то досье. Атлас подходит еще ближе и, выбрав угол, относительно свободный от документов, аккуратно присаживается на столешницу. Дилан разворачивает к нему одну из рамок, занимающих почти всю правую половину, и с фотографии на Дэнни, улыбаясь, смотрят двое мужчин. - Отец и Брэдли, - поясняет Родс. – Я не уверен, как долго мы сможем тут оставаться, так что хочу разобрать как можно больше. - Понятно. - Знаешь, я только теперь начинаю по-настоящему осознавать, - он медленно качает головой и продолжает в порыве внезапной откровенности: - Неудачи отца, разоблачительные репортажи, потом этот номер с сейфом – все это были части одного плана. И почти такого же глобального, как ваше выступление в Нью-Йорке. Дэнни слушает очень внимательно: Дилан редко делится со «Всадниками» своими сомнениями, это даже не вопрос доверия. У них сложные отношения с номенативной точки зрения – и рабочие, и дружеские – но все-таки Родс их лидер, а начальству положено излучать уверенность в успехе, даже если все катится коту под хвост. - Из-за чужой жадности тогда отец потерял больше, чем жизнь. Я не могу об этом не думать, - он чуть подается вперед, и их ладони почти соприкасаются. – Взять, к примеру, фальшивую смерть Джека – ведь и этот план действительно был опасен. Если бы что-то, не из-за вашей ошибки, а с технической точки зрения, пошло не так... Атлас даже не напоминает ему, что самый реальный шанс серьезно пострадать тогда был как раз у Дилана. - Мы об этом знали, - просто говорит Дэнни и пожимает плечами. – Нет риска – нет награды. Родс набирает в грудь побольше воздуха и медленно выдыхает, запускает пальцы в собственные волосы, и без того находящиеся в совершенном беспорядке. Все в нем без слов говорит о несогласии, а в голове, наверное, обретают форму сотни аргументов: Дилан хочет беспокоиться за своих «Всадников». Он выбрал людей со способностями, ловких и беспринципных, но теперь, когда эти люди по-настоящему обрели для него имена и лица, быть спокойным и расчетливым кукловодом больше не получается. Дэнни упирается ладонью в его плечо, заставляя выпрямиться. - Эй, не… «Не решай совсем уж все за нас», - собирается сказать Атлас. Раньше он ограничился бы: «Не решай за нас», - может, даже возмутился бы, но с некоторых пор ему гораздо проще подчиняться. Но и эту фразу он не заканчивает. Дилан вдруг резко вскидывает голову, впервые за весь день глядя на него прямо и твердо, горячие пальцы перехватывают запястье, и почему-то вместо того, чтобы отстраниться, он почти минуту просто держит Дэнни за руку. Атлас смотрит на него в ответ, боясь даже моргнуть, и в какой-то момент, сам того не замечая, начинает дышать глубоко и часто. Очень мягко и осторожно поглаживая тыльную сторону его кисти, Дилан спокойно произносит: - Если для тебя это неприемлемо, просто скажи. И Дэнни голову готов дать на отсечение, он не имеет в виду тему их предыдущей беседы. Впрочем, мысли об окружающем мире из сознания стремительно выветриваются, так что Атлас вообще уже не уверен, какая там была тема. - Нет-нет, все нормально. Отлично, да. Я не против. Дилан улыбается и, приподнявшись со своего места, целует его. Только чудом Дэнни не падает с размаху на стол всей грудью. Потому что все на самом деле отлично, даже лучше, просто подозрительно отлично. Атлас хочет этого. Может быть, с того момента, как Дилан спас его на рынке в Макао, может, еще с той встречи в парке, когда простоватый и упрямый полицейский вдруг превратился в мудрого волшебника, излучающего спокойную силу и уверенность. Дэнни целует единственный человек, который действительно может им руководить. - Все хорошо? – снова уточняет Дилан через некоторое время и – ух, ты! еще немного магии! – умудряется как-то одним движением обогнуть чертов стол, так что теперь обнимать его гораздо удобнее. Его голос звучит на пару тонов ниже, чем обычно, но все же, с учетом ситуации, Родс сохраняет поразительно холодную голову. Дэнни тонет в чужом тепле, плавится от уверенных прикосновений, и его, кажется, немного трясет, так что отвечать на этот вопрос он смысла не видит. - Помнишь, я однажды сказал, что ты, мол, можешь хоть залезть на меня и… что-то там дальше, - говорит Атлас, совершенно не контролируя собственный язык. – Ну, да. Так вот… Родс смеется, и Дэнни чувствует его горячие губы на своей шее. Он носит рубашки на пуговицах, обычно расстегивает верхние две, и теперь Дилан целует все, что ему доступно. Предыдущий сексуальный опыт не подготовил Дэнни к тому, что это будет так приятно. К слову о сексуальном опыте: он, конечно, представляет себе, чем можно заниматься с мальчиками помимо поцелуев, но вообще-то сам никогда этого не делал. Теория, правда, вопросов не вызывает. Атлас без особой уверенности тянется к чужому брючному ремню – очень хочется, чтобы Дилану стало хорошо, но он, к сожалению, знает, что практика тут гораздо важнее теории. - Тш-ш, это потом, - Родс снова мягко перехватывает его запястья, улыбаясь в очередной поцелуй. – Не торопись. И это не отказ, а обещание. Дэнни остается только обнять его бедра коленями и буквально вжать в себя, скрещивая ноги на чужой пояснице – чтобы Дилан в полной мере оценил масштаб проблемы. Звуки, которые срываются с его губ, подозрительно похожи на всхлипы. - Атлас, детка! – доносится из-за дубовой двери в холл хрипловатый голос Мерритта. – Если ты провалился сквозь пол, подай знак! Чтобы мы могли уже, наконец, бросить тебя тут и поехать по домам! Они замирают, и Дилан, уткнувшись лбом в его плечо, тяжело дышит и, кажется, смеется. Дэнни, внутренне холодея, вспоминает, что сам попросил остальных «Всадников» подождать его в машине. - Иди, - одними губами произносит Родс, отстраняясь. Он не выглядит сильно расстроенным и, очевидно, веселится во всю. Атлас мелкими быстрыми движениями поправляет одежду – он хорош в маскировке. - Могу я приехать завтра? – так же тихо спрашивает Дэнни, стараясь смотреть куда угодно, только не в сторону стола. И это, собственно, то, о чем он хотел поговорить, когда зашел в кабинет сегодня. За три дня в его голове накопился целый список убедительных поводов для приезда. Дилан молча кивает, продолжая улыбаться. В холле МакКинни окидывает его дружелюбным взглядом семейного психотерапевта, после чего – Дэнни правда уверен, что с его одеждой все в порядке, он хорош в этом, действительно хорош – коротко и выразительно произносит: - Ага.