Аллюзии романа

Вернуться в Штаты после долгих месяцев на Британских Островах – все равно, что разом шагнуть из зимы в лето. И, к слову о погоде: Лондонская зима стремилась покорить сердца «Всадников» слякотью, слякотью и слякотью, а в Лос-Анджелесе, куда их теперь отправляет «Око», почти всю неделю светит солнце. С другой стороны, Город Ангелов предлагает в качестве рабочей площадки заброшенный склад на окраине Санта-Моники. - Это временно, - оправдывается Дилан. Хотя его, в общем-то, никто ни в чем не обвиняет. «Всадникам» приходилось репетировать и в худших условиях, многократно более ужасных. Кроме того, Мерритт, например, к обстановке вообще непритязателен, а Луле слишком нравятся пляжи. Открывать купальный сезон в начале апреля, конечно, рановато. Так что иногда, утомившись от компьютерного моделирования, гипноза и всевозможной акробатики, «Всадники» просто гуляют по самым безлюдным уголкам бухты, слушая плеск волн и оставляя на песке причудливые цепочки следов. Узнавать их тут некому, и это хорошо. Популярность, оказывается, тоже может утомлять – особенно, популярность у защитников правопорядка. Даже в это время года у воды можно встретить обнимающиеся парочки или подвыпившие шумные компании. Молодые люди жгут костры на песке из обломков деревянных лодок, приносят на берег разноцветные фонари, поют под гитару и танцуют под музыку из магнитолы. «Всадники» выбирают для прогулок дикие пляжи, магазинов и торговых палаток там нет, зато нет и полиции – даже если отдыхающие узнают их, все обходится восторженными воплями и просьбами об автографах. В один из вечеров кто-то предлагает развести костер тоже, и Джек, за плечами которого чувствуется богатый опыт ночевок на улице, очень быстро все организовывает. Магнитолы у них с собой нет, как и гитары, но Лула включает плеер на мобильном телефоне, так что получается почти идеально. Мерритт поет под Тину Тернер, и у него, в общем, оказывается приятный голос, но слух совершенно отсутствует. Все смеются, а Дэнни закрывает лицо руками и речитативом твердит: «О Господи!». А потом хрипловатое контральто Тины сменяют ритмы аргентинского танго, и Джек успевает только воскликнуть: «Что у тебя за плейлист вообще?» - как МакКинни одной рукой обхватывает его запястье, а другой – прижимает к себе за талию. - Ну-ка, покажи, красавчик, что умеешь, - весело говорит Мерритт в своей обычной манере – никаких намеков, этот шутливый флирт он применяет ко всем подряд, от Лулы до Артура Тресслера. - О, конечно! – солнечно улыбается Уайлдер в ответ. И в этом тоже нет никаких намеков. Дружеская шутка, и совсем-совсем ничего кроме. Мерритт разворачивает его к себе спиной и легко поднимает в воздух. Обращаясь к истории, этот танец ведь и должен был исполняться только мужчинами, он требует определенной физической силы наряду с гибкостью. МакКинни, как выясняется, танцует значительно лучше, чем поет (Дэнни, впрочем, зря изображает королеву драмы – он еще не слышал Мерритта утром в душе), а Джек, хоть едва ли может считать себя экспертом по танго, чертовски хорошо импровизирует. К гитарным переливам и аккордам чуть позже добавляется мужской голос, но динамики мобильного искажают звук так, что слов разобрать невозможно. Ритмичный плеск волн отсчитывает такты, весьма удачно совпадая с мелодией, и в какой-то момент Уайлдер вдруг забывает, где находится: с ним такое уже бывало, на самом деле, иногда он чересчур увлекается. Крепкие уверенные руки МакКинни вновь ложатся на пояс, заставляют отступать в сторону, касаются спины и прижимают их друг к другу так, что дыхание перехватывает, придерживают за бедро, и Джек покорно выгибается, едва-едва не касаясь затылком песка. Что там говорил Шоу про «вертикальное выражение горизонтального желания»? Нет-нет, никаких намеков. Какое бы поверхностное представление Джек не имел о танго, он знает, что должен доверять. И, как удачно, что эту ступеньку в отношениях они уже преодолели: Мерритту он доверяет всецело. Приятным открытием оказывается для Уайлдера ответное доверие. «Ведомый» партнер должен быть гибким и пластичным, без колебаний двигаться туда, куда его направляют, и, как жидкая глина, принимать любую форму – и Мерритт верит, что Джек будет именно таким. Они не сражаются друг с другом, а действуют сообща. Откуда-то издалека доносится голос (кажется, Дилана): «Ребята, вы что, репетировали это?» Если не считать репетицией полтора года совместного проживания, ответ отрицательный. Они завершают танец серией поддержек, инстинктивно чувствуя, что музыка тоже приближается к концу. Мерритт останавливает их обоих лицом друг к другу, и на несколько секунд прижимается лбом ко лбу Джека – а вот это уже похоже на намек, так что Уайлдер опускает ресницы и улыбка его становится чуть лукавой. Со стороны остальных «Всадников» доносятся аплодисменты – даже Дэнни выдает пару хлопков, но особенно усердствует Лула. - У меня только что созрел гениальный план, - с энтузиазмом заявляет она, пока «Всадники» собираются кольцом вокруг костра (ветер с залива дует прохладный). – На случай встречи с полицией. Я, такая, включаю музыку и… - … и МакКинни с Уайлдером начинают танцевать. Мы поняли, - почти без сарказма перебивает Атлас. – И что? - Ничего ты не понял, малыш Баффи! – Лула весело отмахивается от него и протягивает руки к огню. – Я тебе как женщина говорю – а главная из тех, кто за нами гоняется, тоже женщина, правда, Дилан?.. В общем, это сработает! Никто больше ей не возражает.