Аллюзии романа

Возвращаясь вечером из магазина, Джек расчитывал обнаружить дома МакКинни, жующего китайскую лапшу перед телевизором – собственно, такой обстановка была до его ухода – а никак не МакКинни, Атласа, Дилана, Лулу и два ящика пива. - Есть еще виски, - сообщила Лула, подняв на уровень лица Уайлдера темно-коричневую бутылку «Джек Дэниэлс». – Тебе налить? Мерритт, как ни в чем не бывало, забрал у него пакет с едой и тут же полез внутрь. Обнаружив искомую банку с маринованными корнишонами, расплылся в довольной улыбке и понес трофей в сторону кухни. Не то чтобы Джека все происходящее очень удивляло. - Мы что-то празднуем? – вполне нейтрально поинтересовался он, загнав МакКинни в узкое пространство между стеной, раковиной и холодильником. Поставив корнишоны на кухонную тумбу, Мерритт увлеченно нарезал бутерброды. - Да ничего особенного, - куриные колбаски разрубались им поперек, на четыре равные части, выкладывались на заранее поджаренные тосты и накрывались сверху толстым ломтем сыра. – А Атласа я вообще не приглашал, если хочешь знать. Отношения между Мерриттом и Дэнни уже пару недель, как вернулись в норму: МакКинни снова упражнялся в остроумии, Атлас, почти не огрызаясь, терпел – он, может, и рад бы был язвить в ответ, но силы были слишком не равны, игра получалась в одни ворота. Так что последний комментарий Мерритта являлся, скорее, данью его любимому хобби, а не подлинным выражением неприязни. - Ладно, я тебя понял, - если Джек и был в чем-то действительно успешен, так это в том, чтобы делать хорошую мину при любом раскладе. – Еще сюрпризы будут? Мягко оттеснив МакКинни бедром, он достал из нижнего ящика тумбы квадратные бокалы. Было время, когда Джек искренне недоумевал, почему Дилан, оставляя им карты Таро, выбрал для Мерритта Девятый Старший Аркан, «Отшельника». МакКинни всегда вел себя с девушками галантно и обходительно – не как если бы хотел чего-то от них добиться, а просто, на уровне основных правил приличия - относился к ним с неизменным уважением и… да, при всем этом почему-то был одинок. Покопавшись, с целью общего развития, в интернете, Джек обнаружил, что «Отшельник» символизировал не столько одиночество, сколько благоразумие и духовный рост. А поселившись с Мерриттом в одной квартире, Уайлдер понял и все остальное. В быту МакКинни был не то, чтобы совсем катастрофой, но довольно серьезной бедой. В любую квартиру – даже если по скудности интерьера она соответствовала тюремной камере – Мерритт за считаные дни приносил частичку неповторимости и своеобразия. То есть, очень быстро разводил полный бардак. И поскольку выживать в естественной среде обитания МакКинни мог только МакКинни, Джеку пришлось с самого переезда взять на себя обязанность по уборке. К ней очень быстро, менее, чем за неделю, добавилась также обязанность по готовке. Потому что с кухней у Мерритта были те же отношения, что и с картами: порой у него все получалось, но редко и случайно. Обедать Уайлдер планировал не редко и случайно, а стабильно и регулярно, так что в один прекрасный день он обнаружил себя в переднике и с пылесосом в руках, и это его немного смутило. Не настолько, впрочем, чтобы все бросить и сбежать. - Хэй, ребята, вам не нужна помощь? – в дверном проеме возникла Лула – как единственная женщина в их компании, она, очевидно, все же чувствовала потребность обозначить свое присутствие на кухне. – Я могу помочь. Только лучше с чем-нибудь несложным. Например, наколоть лед. Вам случайно не нужно наколоть лед? – не получив ответа и не обнаружив на видимых поверхностях никакого льда, она немного расслабилась и присела на один из высоких стульев. – Кстати, не то, чтобы я возражала – совсем нет, правда – но вы не могли бы в следующий раз приглашать на вечеринку чуть раньше, чем за полчаса до нее? - Полчаса, вот как? – Джек улыбнулся: примерно столько времени у него ушло на весь поход до супермаркета и обратно. – В таком случае, считай, что тебе повезло. - На самом деле, он хочет сказать, что сюрпризы – это замечательно. Правда, красавчик? Уайлдер хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Чуть позже он немного утешился тем, что о причине праздника, помимо Мерритта, не знал вообще никто. И, будучи по жизни человеком непритязательным, спокойно устроился на диване с пивом. Примерно в четверть десятого Атлас предложил сыграть в покер. - Серьезно? А тебе, малыш, уже разве можно? – мягко поддел его МакКинни. Дэнни в ответ как-то каверзно ухмыльнулся и перебросил колоду из одной руки в другую. - А ты проверь. - Что ж, это должно быть забавно, - заметил Дилан, пожав плечами. – И каковы ставки? - Помилуй, старина, мы же все тут джентельмены, - Мерритт заговорщицки подмигнул Луле и улыбнулся не менее каверзно, чем Атлас. – Кроме леди, конечно… Предлагаю играть на раздевание. Что скажешь, Дэнни, детка? Ты в деле? - Я точно пас, - энергичным кивком подтвердив собственные слова, Лула поднялась с места и потрясла пустым бокалом. – Мне надо еще много выпить, чтобы на такое согласиться. С тобой даже блефовать не получится, а против Джека - вообще без шансов. - Что тут скажешь? Не хочу хвастать, но… - Уайлдер опустил ресницы с напускной застенчивостью. Вторая колода, неизменно лежавшая на журнальном столике, сама скользнула в руки. Сыграть с Дэнни, ловкость которого Джека некогда восхищала, он был совсем не против. От Мерритта с его «телепатией» стоило ждать подвоха – в покер вдвоем они никогда не играли. - Ну а я, пожалуй, в деле, - проявил неожиданный энтузиазм Дилан, аккуратно переставляя на пол бокалы и пустые бутылки. – Правда, давно не брал в руки карт с этой целью – последний раз, кажется, еще в колледже – но тут и проигрывать не обидно. На хитрый прищур глаз Мерритта Джек тогда сразу обратил внимание, но смысл понял лишь некоторое время спустя: их многоуважаемый лидер при молчаливом попустительстве МакКинни блефовать начал задолго до первого префлопа. Вместо фишек в ход пошли орешки, пакетик которых таинственным образом оказался у Лулы с собой, и Дэнни сделал первую раздачу. Он же, пятью минутами позднее, расстался с левым ботинком. Джек не смог бы сказать, в какой момент это произошло, но он вдруг, наконец, вспомнил. На календаре снова был март, и примерно год назад он вдруг решил для себя, что быть одиноким «мертвецом» гораздо хуже, чем «мертвецом» рядом с кем-то. Ему, конечно, в голову не могло прийти отмечать числа, и Мерритт едва ли отмечал их тоже, но… На несколько секунд совершенно забыв о картах, он перевел взгляд на МакКинни. Адресное угадывание и чтение чужой мимики давались Уайлдеру хуже, чем гипноз, но спокойная, чуть лукавая улыбка Мерритта без слов объяснила все, что он хотел знать. В груди что-то екнуло и стало трудно дышать. Ощущение быстро прошло, но теперь Джек отчего-то чувствовал себя неловко. Следующий раунд Уайлдер, занятый своими мыслями, проиграл, но для него счет пока шел на носки, так что не стоило огорчаться. - Атлас, тебе не холодно? – заботливо поинтересовался Мерритт, когда на Дэнни из всей одежды остались только брюки и белье. – Может, растереть тебе спинку? Говорят, очень помогает, если растирать чем-то на спирту. Со стороны «зрителей» донеслось протестующее мычание: Лула была категорически против перевода хорошего виски на такое сомнительное предприятие. Карта Атласу (отчасти, стараниями Джека) не шла. Любая попытка блефа была заранее обречена на провал – нет, Мерритт не заявлял во всеуслышание, что именно удалось Дэнни собрать в этот раунд, но начинал так многозначительно ему подмигивать, что остальные сразу все понимали. Но окончательно весь игровой настрой Атласу, очевидно, сбил Дилан, который вместо ботинок (как сделали остальные) почему-то сразу предпочел расстаться с рубашкой. Будь Джек не в курсе, не нашел бы в этом ничего предосудительного, а так – это был исключительно нечестный прием. Сидеть в компании близких друзей, в месте, которое, пусть на время, было его домом – с неликвидированным до конца беспорядком и потому особенно уютным – все это было для Уайлдера в новинку. Ощущение ему нравилось. Когда Дэнни успешно проиграл свои брюки, была уничтожена половина второго ящика пива и время перевалило за полночь, они с Мерритом остались в квартире одни. - Знаешь, я мог бы, конечно, купить тебе цветов, но потом решил, что будет лучше этого не делать, - сказал МакКинни, принося из зала очередную порцию грязной посуды. Джек улыбнулся. За свои почти тридцать он слышал много разных замечаний насчет внешности – он, в общем, не был женственным, но изящные черты лица и хорошее сложение относили его к определенному типажу. В юности «чрезмерная» привлекательность доставляла Уайлдеру немало проблем, позднее, одно время, он ее активно использовал: пока как-то раз, покидая квартиру скучающей домохозяйки с ее кошельком в кармане, не подумал вдруг, что жизнь его по какой-то причине пошла совсем не в том направлении. Мерритт всегда шутил очень деликатно. - Было здорово, - просто ответил Джек, забирая у него тарелки. Он умел ценить то, что имеет, и был благодарен сейчас – «Всадникам», МакКинни, даже самой судьбе. А недостатки, в конце концов - да кто их вообще лишен?..