Аллюзии романа

Дело в Вегасе, в целом, проходит гладко. Если не считать прыжок Дэниела в реку Колорадо – ему правда не хотелось бы превращать это в традицию – и последовавший за ним путь едва ли не в полмили до точки сбора. За это время Атлас сполна успевает оценить, насколько прохладным выдался апрель. Вероятность, что гориллоподобные друзья ограбленного магната будут его преследовать и загонят, в конце концов, на набережную, рассматривалась при планировании. К сожалению, даже эта мысль не слишком согревает, если на улице около пятидесяти по Фаренгейту. Какая досада. Очевидно, зубы Атласа стучат от холода очень возбуждающе, потому что, когда он, наконец, добирается до безлюдной аллеи парка, куда остальные «Всадники» прибыли давным-давно, Дилан сразу обнимает его, пытаясь одновременно завернуть в собственный жакет. От тела Родса исходит такой восхитительный жар, что Дэнни почти готов отрубиться прямо здесь, просто повиснув на нем – и плевать, что там скажет МакКинни, который все это, разумеется, видит. - Ты цел? С тобой все в порядке? – дожидаясь ответа, Дилан зачем-то гладит его по спине, кажется, считает позвонки, и Атласу становится совсем хорошо, он чувствует себя гребанной Дороти, добравшейся, наконец, до волшебника страны Оз. - Д-да, нормально, - быстро произносит Дэнни, пытаясь как-то справиться с дрожью. В их прогрессивный век антибиотиков, даже если его настигнет пневмония – это поправимо. Но Атлас, откровенно говоря, предпочел бы без нее обойтись. «Всадников» вывозят за город в закрытом фургоне с эмблемой фирмы, производящей кошачий корм (что может быть прозаичнее?). Дэнни опирается спиной на огромную коробку, вероятно, с этим самым кормом и изо всех сил пытается не заснуть. Лула откуда-то из-за другой коробки с энтузиазмом вещает, какое чудесное лицо было у Мистера Тройной Подбородок, когда из всех автоматов дождем посыпались жетоны - и ведь он до сих пор, наверное, не знает про свой сейф с долговыми расписками. Дилан по-прежнему обнимает Атласа за плечи, и его одежда пахнет уже знакомым чуть горьковатым одеколоном. Приятный контраст с химическим ароматом «лосося и тунца», которым фургон, кажется, пропитался насквозь. Через пару дней у них будет возможность вернуться в Англию, а до тех пор – ничем не примечательный домик в Боулдер-сити, отдых, тишина и никаких контактов с соседями. Звучит, на самом деле, не так уж плохо. Где-то далеко и где-то совсем рядом люди просматривают запись нового шоу «Всадников», а, значит, для них снова пришла пора уйти за кулисы. После адреналинового выброса Дэнни всегда накрывает усталость: гормоны бросили играть еще на первом километре, который он, петляя переулками, преодолел после своего вынужденного купания. - Послушай, спящая красавица, шел бы ты в душ, - в голосе Мерритта звучит что-то вроде беспокойства, когда Атлас, споткнувшись о порог их временного пристанища, задевает его плечом. И это лучший совет, который Дэнни слышит от него за долгое-долгое время. Домик не назовешь роскошным. В ванной комнате с трудом могут развернуться двое, кафельная плитка потрескалась и кое-где отходит от стен, с крана умывальника в медленном ритме срываются капли, а непосредственно сама ванна, акриловая и тоже явно не новая, настолько мала, что Атлас смог бы поместиться в ней только прижав колени к подбородку. Но все же из крана, несмотря на его опасения, течет горячая вода. Она прозрачная и действительно горячая, и за это Дэнни готов смириться даже с армией тараканов, которые тут вполне могут проживать. Без лишних церемоний он избавляется от пиджака и примерзшей к телу рубашки, стаскивает узкие черные брюки – не слишком чистая речная вода определенно не пошла им на пользу – заполняет до краев маленький таз с претензиями, который здесь заменяет нормальную душевую и, наконец, кое-как в нем устраивается. Давно уже собственные пять футов девять дюймов не казались ему настолько великой цифрой. И, наверное, в какой-то момент в ванную заглядывает МакКинни и погружает его в гипнотический транс, потому что никогда еще Дэнни не случалось засыпать в настолько неудобном положении. Открывая глаза и видя перед собой Дилана, который, наклонившись, осторожно трясет его за плечо, Атлас сперва не знает, как это воспринимать. Родс уже снился ему неоднократно, последний раз в начале этой недели, и в том сне они занимались сексом – или чем-то вроде, сон был довольно расплывчатым – в вагоне метро. От неожиданности Дэнни беспорядочно взмахивает руками и едва не уходит под воду с головой – он бывает довольно неуклюжим для иллюзиониста в повседневной жизни. Хватка на плече вмиг становится железной, и его резко тянут наверх, не давая захлебнуться. - Вот поэтому спать здесь – плохая идея, - наставительно говорит Дилан, пока Атлас трясет головой и отфыркивается, как большой енот. – Я уже спрашивал, но спрошу еще раз: с тобой все в порядке? - Более чем, - отрывисто произносит Дэнни, вскидывая голову: Родс по-прежнему нависает над ним в насквозь мокром сером свитере, и его волосы от пара вьются сильнее, чем обычно. Дилан качает головой, наклоняется еще чуть ниже и целует его в кончик носа. И тут же выпрямляется, отходит к умывальнику (хотя, благословенны будьте, маленькие ванные комнаты – это совсем, совсем недалеко). Атлас на мгновение «зависает», как перегревшийся компьютер, и на него вдруг обрушивается полное осознание ситуации. - Кхм, спасибо. Мило с твоей стороны, - сдавленно благодарит он не то за странную ласку, не то за хорошую реакцию. В его положении сжиматься в комок очень удобно, и Дэнни только надеется, что у него не краснеет лицо – можно было бы, конечно, списать все на горячую воду, но Родс не настолько наивен. Все становится еще хуже, когда Дилан, стоя к Атласу боком, стягивает через голову свитер. Под смуглой кожей обрисовываются мышцы, и на память почему-то приходит: перед Дэнни стоит человек, который может вполне успешно вести бой с многократно превосходящим по численности противником при помощи фотоаппарата, тряпки и водорослей. Дэнни хочет попросить его выйти. Дэнни хочет попросить его тоже залезть в ванну (это не выглядит возможным чисто физически, но он, в конце концов, фокусник) и сделать уже что-нибудь, что угодно. - Можешь уже выдохнуть, - не поворачиваясь, говорит Дилан, и только тут Атлас вдруг понимает, что действительно задерживал дыхание. - Да, пожалуй. - Терпение – не твоя сильная сторона, верно, Дэнни? Каждый раз, когда Атласу начинает мерещиться, что он, наконец, разобрался в хитросплетении их взаимных чувств, жизнь тут же неизменно доказывает, что он никогда еще так не ошибался. К нему Родс, конечно, не залезает – садится на пол рядом, опираясь плечом на низкий бортик ванны, и их лица оказываются так близко друг к другу, что Дэнни чувствует тепло его тела своей кожей. Теперь Атлас дышит очень часто, нервно моргает, не зная, к чему готовиться, облизывает вмиг пересохшие губы. - Расслабься, Русалочка, - улыбаясь, говорит Дилан между короткими, очень мягкими поцелуями и добавляет уже серьезно: - Будет только так, как ты захочешь. - Здорово, - от всей души отвечает Дэнни. Хочет он очень сильно (и если Родс чуть дальше перегнется через бортик, то сможет это увидеть) и совершенно открыт для предложений. Согласен даже на «Русалочку» - принца он себе уже спас, в конце концов – если Дилан вдруг окажется таким уж безумным фанатом ролевых игр. Ни одна девушка в жизни Дэниела, даже Хенли, к которой он привязался сильнее прочих, не обладала такой почти мистической способностью сразу заводить его от нуля и до ста, как гоночный автомобиль. - Да, - просто соглашается Дилан. И это его «так, как ты захочешь» - величайшая форма контроля, которая Атласу когда-либо была доступна.