Аллюзии романа

Правда состояла в том, что готовить Джеку действительно нравилось. Для самого себя он, естественно, занимался этим и раньше, но никогда не видел особого смысла в том, чтобы тратить полтора-два часа на какой-нибудь грибной жюльен или куриный рулет. Съехавшись с Мерриттом, поначалу не видел тоже, но потом потихоньку, при помощи книг и интернета, принялся осваивать и, так называемые, «блюда высокой кухни». МакКинни, всезнающего и всевидящего, хотелось удивлять – постоянно. Это было как вечный вызов, причем того сорта, который Уайлдер просто не мог не принять. Если у него все получалось – а у него почти всегда получалось – Джек расцветал. Его мальчишеская улыбка, заразительная, как инфекция, освещала мир вокруг. Желудок Мерритта праздновал тоже, и МакКинни всерьез подумывал заказать в интернет-магазине передник с надписью: «Поцелуйте повара». «Лазанья с мясным фаршем и пармезаном» звучало до крайности многообещающе, пахло из кухни еще лучше, а Джек метался между тумбой и плитой со скоростью света в вакууме. Мерритт еще в самом начале попытался предложить помощь – он всегда предлагал, в конце концов, его в детстве хорошо воспитывали – но Уайлдер только отмахнулся. Когда во входную дверь позвонили, МакКинни гипнотизировал телевизор в зале и испытывал на прочность свое терпение. - Привет, братишка! – как ни в чем не бывало, помахал ему стоявший на пороге Чейз, сияя отбеленными передними зубами. Совсем как если бы был старым другом семьи, которого пригласили отметить некое радостное для всех событие. Будто никто из братьев не находился в розыске, не было никаких похищений, не было предательства и десяти лет нескончаемых вопросов «почему», «за что» и «как упустил». Словно это не Чейз, а кто-то совсем другой, на полном серьезе, с той же самой лучезарной улыбкой, предложил выбросить «Всадников» за борт летящего самолета. И плевать, что самолет на самом деле «летел» в закрытом ангаре – иной раз не столь важны факты, как намерения. - Ты… Сразу после неестественно белых зубов в глаза Мерритту бросилась исключительно нелепая шапка-чулок крупной вязки, сдвинутая на бок и придававшая Чейзу сходство с побрившимся Санта-Клаусом. Выглядевшая тем более нелепо, что на календаре вовсю правил апрель. Совершенно рефлекторным движением МакКинни попытался закрыть дверь. - Не-а, Мердведь, погоди! – жилистая рука братца тут же уперлась в створку. – Ну, что же ты такой грубиян, совсем не меняешься… Неужто мы даже не обнимемся? Для человека такого роста и комплекции Чейз с удивительной ловкостью проскользнул в квартиру, оттеснив старшего плечом, и тут же заполнив комнату приторным запахом своего одеколона. Мерритт, находясь от изумления будто в каком-то тумане, наконец, с грохотом захлопнул дверь – но уже за его спиной. - А у тебя уютно, - Чейз повел носом из стороны в сторону, как ищейка, и вновь хищно ухмыльнулся. – Это же прямо чудо, братишка, что мы снова встретились! Мир такой большой, ты такой хитрый, а все равно тебе нигде от меня не спрятаться. Его дурашливая манера вести разговор иногда снилась Мерритту в кошмарах. Он не то чтобы боялся своего младшего брата, но Чейз всю его жизнь был тем единственным, кто все время выбивал почву из-под ног. Чем старше они становились, тем сильней и больней ощущались удары в спину. - Какого хрена ты тут делаешь? Как ты меня нашел? - Разве ты еще не понял, Мердведь? – раскатистое «р» в детском прозвище (Чейз всегда с легкостью забывал о нем, когда ему что-то было нужно, и вновь вспоминал, когда ни о чем просить не требовалось) брат сознательно растягивал. – Я всегда найду тебя. Мы с тобой как иголка и нитка, как мышка и кошка… А этот милый подарок на Пасху, он просто согрел мое сердце. Он прижал правую ладонь к груди, несколько раз фальшиво вздохнул, будто переполнившись эмоциями, и вытер с щеки несуществующую слезу. Эта склонность к театральным эффектам вкупе с невесть откуда взявшейся в их семье экстравагантностью порой оборачивались тем, что жертва гипноза, введенная в транс, приходила в себя раньше времени. - Чейз, что тебе нужно? - Грубиян и зануда, да, - сам с собой согласился младший и удрученно покачал головой. – Ладно, - он опустился в ближайшее к нему кресло, картинно взметнув полы длинного пиджака. – А нужно мне всего-то ничего: чтобы ты познакомил меня со своими друзьями… Нет-нет, не с теми, которые так невежливо упрятали меня за решетку – они такие же грубияны, Мердведь, и плохо на тебя влияют. С теми, которых ты называешь «Око». Думаю, они по достоинству оценят все, что я могу им предложить. И наш чудесный дуэт снова будет вместе! Ну, скажи, разве ты не рад? Мерритт понятия не имел, как ему это все время удавалось, но Чейз снова исполнил свой коронный номер. Земля уходила из-под ног – и, слава Богу, пока еще хоть не в буквальном смысле. - Ч-что? - Я. Хочу. Вступить. В «Око». Та-дам! – младший взмахнул руками в воздухе, будто хотел изобразить фейерверк. – А если серьезно, братец, то тебе придется мне помочь. Потому что я знаю все-все про вашу маленькую шайку, и с большим удовольствием поделюсь этими знаниями с копами. Так что, могу, конечно, дать тебе время подумать… - Проваливай отсюда. Синхронно, как профессиональные танцоры, братья обернулись в сторону кухни. Джек стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, глядя на нежеланного гостя прямо и твердо. Вероятно, в какой-то момент он отвлекся на шум и молча слушал их диалог, не вмешиваясь, пока не дошло до абсурда. Мерритт не смог бы сказать, как долго Уайлдер присутствовал в комнате, он вообще совершенно забыл про него, деморализованный напором собственного брата. Чейз выглядел так, будто с ним заговорило кресло. - Я дам тебе десять минут, - по-прежнему спокойно продолжил Джек, медленно подходя к нему – пока не навис над младшим из близнецов, как Дамоклов меч, собственными руками приковывая его запястья к подлокотниками. – И за это время ты постараешься уйти от этого дома как можно дальше. В противном случае я прямо сейчас начну ломать тебе пальцы. Такой знакомый и домашний, в футболке и старых джинсах, босиком, он был сейчас серьезен и страшен, как сама Смерть, и Мерритт впервые за все время задумался, только ли из-за роли в общем плане Дилан когда-то оставил Уайлдеру соответствующую карту. Это была та сторона личности, которую Джек обычно прятал. Последним из всех ментальных навыков, уже в очень-очень зрелом возрасте Мерритт освоил уважение к чужим секретам. Навык этот он мало к кому применял, но в разговорах с Уайлдером, случайно наткнувшись на одно из таких «темных пятен», сразу отступал – не из страха и не из-за отсутствия интереса. Джеку почему-то очень не хотелось делать больно. - Попытаешься вернуться еще раз – вообще отсюда не выйдешь, - почти монотонно пообещал, тем временем, Уайлдер, выпрямляясь. – Десять минут. Время пошло. Чейз молча поднялся на ноги, и, кажется, колени у него дрожали. - Послушай хороший совет, братишка, - Мерритт положил руку ему на плечо. – С каким бы дерьмом ты не связался на этот раз, в этой игре ты проиграешь. Мне не хуже тебя известно, что стоит твоей роже только проявить себя в присутствии федералов – вздернут первым за побег из-под следствия. Так что езжай-ка ты лучше обратно в Венесуэлу: пляжи, пальмы, девушки… - он почти ласково похлопал младшего по суставу и уверенно подтолкнул на выход. – Было приятно увидеться, Чейзи. Близнец открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Мерритт смотрел на него теперь словно другими глазами: своевременное вмешательство Уайлдера полностью разрушило тот мистический, почти дьявольский ореол безумия, которым Чейз сознательно себя окружал. Земля под ногами радовала своей устойчивостью. - И, серьезно, братишка, завязывал бы ты с автозагаром. Говорят, это вредно для кожи, - напоследок, прилежно выполняя обязанности старшего в семье, предостерег свое персональное «горе» Мерритт. – Еще увидимся. Хотя, думаю, что нет. Если в целом мире что-то и могло так же согреть сердце, как воспоминание об ошарашенном Чейзе, то оно сейчас ждало МакКинни в зале его квартиры. Несколько секунд Джек смотрел почти испуганно. - Прости, мне, наверное, не следовало влезать, - его плечи опустились. – Просто… Ненавижу твоего брата. В голове Мерритта среди пестрого хаоса мыслей лишь одна-единственная сейчас была относительно связной: «Господи, этот парень готовит мне лазанью». «Этот парень» всерьез, не блефуя, собирался защищать их общий дом от кого угодно, и боялся его, МакКинни, неодобрения. - Ты с ужином закончил? - Да, - брови Джека чуть приподнялись от удивления. – Тебе принести сюда или… - Или, - закивал Мерритт, и в один огромный шаг преодолел разделявшее их расстояние. Джек замер, не отступил, и они почти столкнулись грудь к груди, и МакКинни, положив ладони на его поясницу, бессовестно воспользовался разницей в росте. Уайлдеру ничего не оставалось, как оплести его руками и ногами, будто большое дерево, и не сопротивляться возвращению на кухню. Гастрономические радости – это, конечно, здорово. Но, в самом деле, в этой квартире оказались такие широкие и прочные подоконники (особенно на кухне) – грех, как есть, было ни разу не воспользоваться.