Аллюзии романа

Ему хватает ума запереться в собственной квартире. Если в глазах полиции ты – международный преступник, напиваться в баре (в любом общественном месте, на самом деле) до полной потери контроля – плохая идея. Тем более, что в своей жизни Дэниел серьезно напивался всего дважды: первый раз – в старшей школе, когда пытался доказать компании одноклассников, что круче него только яйца, второй – когда узнал про родителей. И предсказать собственное поведение под градусом теперь Атласу трудновато, а пускать все полностью на самотек он не привык. Здорово все-таки, что злость и обида не совсем отключают ему мозги. Правда, здорово. «Дэнни, мужик, чего уехал? Мы ведь только начали». Первым, спустя два неотвеченных вызова, ему пишет Джек. Он был где-то на этаже во время спора, в одной из соседних комнат, вероятно, слышал отдельные фразы. И определенно слышал, как Дэнни выскочил из обсерватории, хлопнув массивной дверью напоследок: звонки от него Атлас пропускает еще по пути к метро. «Почему трубку не берешь? Где ты?» Если бы даже он хотел сейчас с кем-то поговорить, Уайлдер определенно был бы в самом хвосте списка контактов – Дэнни очень хорошо представляет себе его выразительный взгляд, полный жалости и понимания. Хуже, пожалуй, могла бы быть только беседа с МакКинни, но тот уже и так видел больше, чем достаточно. По-хорошему, стоило бы сцепить зубы, дотерпеть до конца репетиции и спокойно поехать на машине вместе со всеми. Промолчать в ответ на очередное замечание гребанного «телепата». С улыбкой помахать на прощание, стоя на крыльце. Следующие пару дней его бы никто не искал: даже Дилан ограничился бы парой сообщений, он всегда с уважением относился к частной жизни своих подопечных, своих… В общем, готовности к таким подвигам Дэнни в себе не ощущает. «Атлас, не будь засранцем. Где ты?» - На дне, - улыбаясь, вслух отвечает Дэниел, хотя пока это, в большей степени, преувеличение – бутылка рома пуста лишь наполовину. Дальше следует один вызов от Дилана, долгий, терпеливый – мелодия звонка трижды заканчивается и начинается снова. Судя по времени, тренировочное ограбление еще идет во всю. Надо же такому случиться, именно сегодня наступил тот особенный день, когда их лидер оторвался от своих бесценных бумажек и спустился на нулевой этаж – чтобы обнаружить там отсутствие одного из своих… Подопечных, да. На тридцать втором году жизни у него, Дэниела Атласа, завелся опекун. Заботится, не дает наделать глупостей. Иногда целует. Иногда раскладывает, как секретутку, на своем письменном столе. Иногда пристегивает наручниками к мебели. Однажды был в этой самой квартире - они пили чай и обнимались, как подростки. Дэнни очень даже не против наделать глупостей, но в этом должны быть заинтересованы оба. «Хэй, Дэнни, у тебя все в порядке? Барабан без тебя заскучал. Ты разве уже побил свой рекорд в восемь секунд? Потому что если нет, то давай, не отлынивай». В игру с разницей еще в полчаса вступает Лула. Остается только МакКинни, но ему, Атлас в этом почти уверен, на сегодня хватило и живого общения. Он глотает огненную жидкость залпом, почти не ощущая вкуса, и все ждет момента, когда ром по-настоящему ударит в голову. Бродит по своей квартире-студии, как тень отца Гамлета (Дэнни нравится, чтобы комната была одна и большая: сразу и кухня, и зал, и спальня, и кабинет – всегда выбирает такие, если есть возможность), в конце концов, ложится на старый раскладной диван и смотрит в потолок. Телефон на столе гудит от вибрации. Звонит, и звонит, и звонит, пока, наконец, не доползает потихоньку до края и не срывается на пол. Задняя крышка у него отлетает, и Дэнни приходится встать с дивана, чтобы поставить на место аккумулятор. Мобильный бережно кладется опять на стол, и путь к краю повторяется. Такое вот сомнительное развлечение. «Атлас, ответь», - присылает Дилан, когда за окнами уже начинает темнеть. И еще через полчаса: «Дэнни, пожалуйста, ответь». По-хорошему, философски рассуждает Дэниел, допивая ром из горлышка, Родса ему винить не в чем. Винить брутального мужика за то, что он проявляет к тебе нежность и заботу – дело вообще гиблое. И Дилан спрашивал, когда начинал все это, и Атлас знал тогда, на что соглашается. Ему просто в голову вовремя не пришло: оказывается, можно предложить другому человеку все, что имеешь, и этого, тем не менее, будет недостаточно. Даже МакКинни винить почти не в чем, Дэнни перегнул палку первым. Просто все подколы Мерритта, остроумные и язвительные экспромты, так живо напоминают «чудесные» годы в старшей школе. Атлас теперь и сам за словом в карман не лезет, но на стороне МакКинни психоанализ и больший жизненный опыт. «Был бы я твоим братом…» - сказал тогда Дэнни, и такое начало, само по себе, уже явилось огромной ошибкой. Оставшуюся часть фразы бутылка рома и собственные зашкаливающие эмоции благополучно подтирают из памяти. Но, кажется, там было что-то про «морально поиметь» и восхищение Чейзовой смекалкой. Цепляться к чужим родственникам – подло и уж точно не по-дружески, но как иначе, если единственное очевидное слабое место МакКинни, депортированное на родину, отбывает теперь срок в Райкерс. «В таком случае», - не изменившись в лице, парировал Мерритт, - «если бы мне вдруг пришлось выбирать между твоими худыми мощами и одной известной нам обоим симпатичной француженкой…» И это тоже удар заведомо ниже пояса. На какую-то долю секунды Дэнни кажется, что из легких выбили весь воздух. Дело, конечно, не в том, что у Дилана когда-то был роман (короткий и давно завершившийся) – как минимум, это нормально. Просто сейчас Родс его «воспитывает», играет, как кошка с мышкой, сознательно оставляет их отношения в таком «подвешенном» состоянии: больше, чем друзья или коллеги, но меньше, чем любовники. И Дэнни, если быть беспристрастным, сам не выбрал бы свои «худые мощи», когда на другой чаше весов – обаятельная Алма Дрэй, из-за которой, если быть еще и честным, у Дилана точно не возникло бы столько проблем. Как минимум, до ситуации с сейфом она бы ни за что не довела. Что бы там ни думала Хенли, самооценка Дэниела Атласа - вещь не такая уж несокрушимая. «Дэнни, ответь. Куда ты пропал?» Он успевает откупорить вторую бутылку – на этот раз, довольно паршивого коньяка – когда звонить начинают во входную дверь. Атласа уже ощутимо ведет, когда он подбирается поближе, но столкновений с мебелью удается избежать. Незванный гость барабанит по хлипкой деревянной панели кулаками, продолжает нажимать на кнопку, и, в конце концов, громко произносит: - Чувак, открой! Это я. Дэнни неслышно прислоняется к двери спиной и, сомкнув веки, слушает голос Джека. В нем предсказуемо соревнуются беспокойство и раздражение. Стучит, и стучит, и стучит, и тонкое дерево передает вибрацию почти без искажений. Атлас совершенно не удивился бы, если б, выглянув в окно, увидел на своем крыльце МакКинни. Странно, что Уайлдеру за его спиной сейчас не вторит звонкий голос Лулы. Минут через пятнадцать ломиться в квартиру Джеку надоедает, он достает свой мобильный, но звонит не Дэнни, а кажется, Дилану. Прикрывает рот рукой, отчего звучит еще глуше, коротко рапортует о своем местоположении, а потом вдруг заявляет: - Слушай, я могу взломать замок, он тут совсем простой. Может, внутри будут какие-то подсказки, где нам искать Атласа? Дэнни слишком пьян, чтобы переживать по этому поводу, но, кажется, разговор по душам с Уайлдером ему все-таки придется вытерпеть. Или можно подпереть дверь шкафом, хотя едва ли в его нынешнем состоянии удастся сдвинуть эту антикварную громадину даже на дюйм. Но Дилан советует со взломом повременить. Из дальнейших обрывков диалога можно понять, что он ищет Атласа по окрестным барам, Джек коротко чертыхается. - Ладно, понял. Думаю, с ним все в порядке, Дэнни не дурак. Мы с Мерриттом сейчас подъедем, есть еще кое-какие мысли… Кажется, МакКинни действительно ждет на крыльце. И как же здорово, что Дилан Родс уважает частную жизнь своих… подопечных. «Атлас, ответь». «Дэнни, пожалуйста, ответь». Он выжидает еще полчаса, больше не пьет, сравнительно быстро собирается и тихо выходит из квартиры. Ни о каком баре речи, разумеется, по-прежнему нет, тем более, друзья будут искать Дэнни именно там. Но метро еще должно работать, а перспектива ночевки на лавочке в каком-нибудь сквере сейчас кажется невероятно привлекательной. Атласа, толком так и не опьяневшего, почему-то начинает мутить. Вернувшись домой поутру, с большим пакетом из круглосуточного супермаркета, Дэнни понимает, что квартиру его все же взломали. Вещи, вроде бы, на своих местах, но на полированной поверхности стола лежит записка. Опознав ровный, будто выверенный, почерк Дилана, Атлас выбрасывает, не читая. И достает из пакета новую бутылку рома. Голова, как и, в общем, все тело, со вчерашнего ноет, так что телефон наконец-то выставлен на беззвучный режим.