Аллюзии романа

Со стороны Роны на Бельвилль надвигалась гроза. Горячий неподвижный воздух пах озоном и скошенной травой – кто-то из соседей, будто готовясь к приезду именитых гостей, накануне подстригал газон. На востоке, от самого горизонта постепенно заполняя собой небо, медленно плыли тяжелые темно-сизые тучи и обрывки белых более легких недождевых облаков. Солнце еще светило в редкие просветы между ними, но уже как-то тускло, будто смирившись. На широких, практически лишенных тени улочках, было тихо и безлюдно. Заняв деревянную крашеную скамейку на крытой террасе перед домом, Дилан привычно уже подсчитывал собственные промахи: все детали, которые не продумал, все подводные камни, которые не увидел. И раз за разом, как пес к своей конуре, возвращался к главному. Шоу «Всадников» на крыше «Лучезарного города» в Марселе было всего лишь второй его собственной инициативой. Не то, чтобы полной импровизацией, но репетировали меньше месяца. В конце концов, какую только дрянь современные женщины не наносят на свои лица – может быть, и в этот раз не стоило им мешать? - Вот ты где. Дэнни, очевидно, снаружи оказался через дверь кухни и, обогнув дом, вышел на террасу с северной стороны. Высокая худая фигура закрыла собой сражавшееся с облаками солнце, но Дилану, когда он повернулся, все равно пришлось сделать козырьком ладони. Атлас выглядел спокойным и даже отдохнувшим, хотя по комнатам очередного временного пристанища «Всадники» разошлись менее двух часов назад. Он почему-то был бос, в широких пижамных штанах и толстовке на голое тело, поджимал пальцы на ногах, словно пытаясь уцепиться за дощатое покрытие. - Садись, - без лишних предисловий Родс указал ему на свободную половину лавки. – Тебе бы выспаться сейчас не мешало. Дэнни, дернув уголком рта, молча сел, уставившись в пространство перед собой. Таким тихим и сдержанным он становился только в двух случаях: если чувствовал за собой вину, настолько сильную, что не мог от нее отмахнуться, и если мыслей и эмоций, любых, в голове просто было слишком много, они душили его, не прорываясь наружу. Родсу не надо было даже уточнять, что именно помешало ему спокойно проводить полуденные часы в постели. - Сразу предупреждаю: если ты пришел спросить, было ли у меня что-нибудь с Алмой, имей в виду, я тебе не отвечу, - ровным голосом предостерег Дилан. Прежде чем что-либо сказать, Дэнни отрицательно замотал головой. От природы очень живой и экспрессивный, он часто выражал свои мысли сперва жестами, а только потом – словами. - Нет, не об этом, - наклонившись вперед, он сцепил перед собой руки в замок; некоторое время тщательно отбирал верную фразу, и, наконец, произнес: - Почему вы расстались? За его нынешним интересом Дилан явственно видел тень конфликта трехмесячной давности, вроде бы разрешенного, но не полностью. Как обычно. Словно ища подсказки в окружающем мире, он внимательным взглядом окинул двор перед домом, низкий дощатый забор, скорее декоративный, чем по-настоящему надежный, и доступный с террасы отрезок широкой дороги. - Скажи, тебе здесь нравится? – словно бы уклоняясь от темы, спросил он и сделал широкий жест рукой в сторону калитки. – Спокойный городок неподалеку от большой реки. Аккуратный домик, может быть, садик. Климат хороший. Никаких очередей в метро. Собаку можно завести, - повернувшись всем корпусом к собеседнику, Родс чуть улыбнулся, не то грустно, не то мечтательно. - Ты бы хотел здесь жить? - Нет, - честно и почти без удивления отозвался Дэнни, смотря на него в ответ. – Нет, не думаю. Маленькие города не по мне. Я в таком родился, не хочу обратно. - Вот что-то в этом роде, - коротко кивнул головой Дилан и снова выпрямился. – Тогда, два года назад, мне пришлось выбрать. «Оку» нужны были «Всадники», и это был мой самый главный проект за всю жизнь. Важнее даже, чем месть за отца, как потом оказалось. Он думал, Атлас захочет узнать, так ли важны «Всадники» для их лидера теперь – Дэнни обожал подобные вопросы, уточнял обязательно, будто и малейшее сомнение было для него невыносимо. Но тот лишь улыбнулся, не разжимая губ, мягко и расслабленно. - Никогда бы не подумал, что ты бунтарь. Борец с системой. Дилан ощутил желание глубоко выдохнуть: очередная буря в его жизни, кажется, миновала, не успев начаться. Он не ждал от Дэнни понимания. Атлас все-таки был собственником. Бескомпромиссным, порой вспыльчивым и ранимым сверх меры, часто совершенно глухим к чужим желаниям, всегда обращенным только внутрь себя – Родс любил его и за это тоже, сильно и безо всякой рациональности. Но сейчас, в момент тяжелый для него, был благодарен за проявленную чуткость. - Получается, так. - Что, в таком случае, она тебе сказала?.. А, нет, подожди, я понял… Вдалеке, над Роной, раздались первые раскаты грома. Дождавшись условного сигнала, в кронах деревьев зашумел ветер. Солнце, яростно блеснув в последний раз, скрылось за массивной грязно-серой тучей. - Мне не следовало затевать все это, - впервые произнеся это вслух, Дилан почувствовал себя еще хуже – словно мысли, облеченные в слова, обретали вполне реальный вес и тянули его к земле, свинцовой тяжестью ложась на плечи. – Я имею в виду нынешнюю кампанию. Времени на подготовку было недостаточно. - В Макао времени было еще меньше, - спокойно возразил Дэнни, пожав острыми плечами. – И тебя с нами не было. Зато был Уолтер и психованный братец Мерритта. Это я к тому, что мы все неплохо импровизируем. Дилан невесело усмехнулся. Сухая земля, гонимая ветром, жадно впитывала первые тяжелые капли. Дождь, робко и неритмично постучав по крыше, за считанные секунды обратился настоящим ливнем. Небо озарилось вспышкой, и через несколько мгновений ударило, точно гигантским молотом по наковальне, оглушительным громом. - Под дулом пистолета все хорошо импровизируют, Дэнни. Я не хочу вас ставить в такие условия. Родсу правда не хотелось перекладывать свой груз на кого-то другого. Тем более, на Атласа, который должен был сейчас не выслушивать его унылую исповедь, а спокойно отдыхать в доме, в полном удовлетворении от проделанной работы. Который вообще не должен был беспокоиться о своей безопасности, никогда, иначе зачем «Всадникам» нужен лидер? Наверное, такова была его карма: жить на развилке, постоянно сомневаться в себе и уверять других в правильности своих действий. - И думать забудь, - спокойно, но твердо велел ему Дэнни. – И думать. Забудь. И вот уж чего Дилан никак не мог ожидать от него в этот момент, с коротким щелчком закрыл на запястье Родса металлический браслет наручников. Второй браслет, как обнаружилось чуть позже, когда Дилан поднял руку к лицу, приковывал к нему запястье самого Атласа. - Я вот что хочу сказать, - торопливо забормотал Дэнни, пользуясь его изумлением. – Я… мы все, все «Всадники», мы твоя команда. И мы будем ей, будем с тобой, всегда. Что бы ни случилось. Прозвучало так просто, горячо и естественно, как не звучало в самых смелых и отчаянных мечтах. Больше и важнее, чем признание в любви – признание в верности. - То есть это у меня фетиш на наручники?.. - И я уважаю твои желания, - Атлас снова улыбнулся, но на этот раз лукаво, с хитринкой. – Спросил бы лучше, где я их нашел – поверь мне, это было непросто. Но ничего спросить Дилан попросту не сумел. Перехватив его закованное предплечье свободной рукой, Дэнни мимолетно прошелся губами по костяшкам, а затем вдруг втянул в рот пальцы, указательный и средний, принялся облизывать, как леденец. Юркий, гибкий язык обвел подушечки, погладил ногтевые пластины. Атлас растянул губы в ухмылке, не прекращая своего занятия, и чуть приподнял одну бровь. - Дэнни, мы на улице, - сдавленно произнес Дилан, не пытаясь, впрочем, освободиться. Влажный звук, с которым его пальцы выскользнули из чужого рта, не заглушил даже шум дождя. - Что такое общественное осуждение для нас, бунтарей, борцов с системой? – философски заметил Дэнни. – А еще я умею завязывать в узел черенок от вишни. Языком. И делаю это, между прочим, на четыре секунды быстрее, чем Джек. И на восемь секунд быстрее, чем Лула. И… Родс тепло и искренне рассмеялся, закрыв лицо руками, чувствуя, как с плеч срываются воображаемые свинцовые пластины, которые он сам на себя повесил. - Ты меня в гроб вгонишь. Идем в дом. На диване в холле, который плавно перетекал в гостиную, успел устроиться с книгой Мерритт. Судя по обложке, это была «Гордость и предубеждение» на французском. А судя по тому, что французским МакКинни не владел, он попросту не мог придумать ничего другого, чтобы себя занять – телевизора в доме, к его огромному сожалению, не оказалось. Гроза ли прервала его дневной отдых или банальная бессонница, но своей пресловутой внимательности он ничуть не утратил. - Нет, - сказал он после секундной заминки, глядя на скованные запястья Атласа и Родса. – Ничего не хочу знать. И поднял книгу так, чтобы полностью закрывать себе обзор.