Аллюзии романа

В Провансе «Всадники» объявляют войну, но настоящий бой им предстоит в Лионе, почти две недели спустя после сорванного фуршета под открытым небом. Настоящая цель вовсе не в том, чтобы подмочить репутацию вероломной «Птицы счастья» – полицию и юристов не интересуют громкие заявления, им подавай факты и документы. Дилану нужны электронные журналы исследований, подлинные результаты экспериментов, сухая статистика, подсчитанная компьютером и надежно скрытая от общественности за броской рекламой. Улики, которые можно предъявить. Так что в Марселе «Всадники» выступают, а в Лионе будут, скорее, грабителями: жесткий диск со всеми данными по проекту хранится в главном офисе фирмы. Дилан считает, что на самом деле храниться он должен у «Сюртэ» – как минимум. А еще ему нужно, чтобы большие боссы испуганно задергались, заерзали в своих кожаных креслах от одной мысли о «Всадниках», которые неизбежно придут за ними. Дилан хочет, чтобы каждая сволочь в этом мире подумала дважды, прежде чем наживаться на чужом доверии. Дилан хочет справедливости. Однажды это его уже чуть не убило. - Я ненавижу людей, которые используют других людей, - говорит он Алме в эконом-классе самолета «Нью-Йорк – Новый Орлеан», и в этом больше правды, чем во всем остальном, что он говорил ей до и после. Пусть даже он сам постоянно кого-то использует. Когда на огромных плазменных экранах, размещенных, кажется, по всему периметру необъятной крыши «Лучезарного города», мультимедийная заставка с баночкой «чудо-крема» и улыбающейся красоткой сменяется портретами «Всадников» – это стоит всего. Публика любит их, публика любит зрелища, так что внезапный поворот презентации встречают бурными овациями. Все, кроме представителей «L'Oiseau bleu», конечно. Красивые женщины боятся старости больше, чем смерти, готовы заплатить любые деньги, пойти на любые жертвы, только бы отсрочить ее приближение. Играть на этом страхе, подсаживать их на «кожный наркотик» нового поколения – вот яркий пример настоящей человеческой подлости. Помешать такому не подвиг даже, а долг. «Всадники» умело заводят толпу, пятьдесят на пятьдесят: дерзкие речи и фокусы-превращения. Исчезают в ворохе конфетти, облаке дыма или изгибах шифонового платка, если к ним подбирается кто-то из охраны – чтобы секундой позже появиться совершенно в другом месте (полностью интерактивная крыша позволяет и не такое, здорово, что ее секретами мало кто интересуется). Левитируют, перебрасываются картами и говорят, говорят… А по широким экранам стремительно бегут строчки французского текста. Раскрывают правду. Пусть пока без вещественных доказательств. И в конце, взявшись за руки, все «Всадники», все пятеро (Дилан на этот раз выходит к зрителям вместе с ними, потому что как может он требовать от своих ребят быть отчаянно храбрыми, если сам боится расстаться с тенью) прыгают с крыши, обращаясь огнями ослепительного фейерверка. И собравшиеся на презентации люди снова в восторге, снова кричат и громко аплодируют. Телевидение, всемирная паутина – лица «Всадников» снова повсюду. А вот полиция, конечно, не в восторге совсем. С тех самых пор, как Брэдли уступает ему свое кресло, толком не объяснив даже, что это значит, жизнь бывшего агента Родса становится довольно насыщенной. В смысле, еще более насыщенной, чем обычно. Философствовать и рефлексировать у него точно нет времени, но иногда, в минуты относительного затишья, обозревая громаду письменного стола в кабинете, Дилан пытается определить для себя, что все-таки первичней: возвращать людям веру в справедливость или показывать миру настоящую магию? Потому что хотя основная догма «Ока» и связывает эти два понятия воедино, иногда они вступают в противоречие. Он едва ли первый, кто задается этим вопросом – особенно если принять на веру происхождение организации от древнеегипетского культа (за что лично он бы не поручился). Но ни Таддеуш, ни старые архивы правды не открывают, а к кому еще обратиться, Дилан пока не знает. Стоило ли готовить «Всадников» к новой битве, если с момента последней прошло так мало? Может быть, Дилан должен был больше думать о них, как о людях, а не как об удобном инструменте – пусть даже для благородной задачи? Ведь для настоящей магии нужна, в первую очередь, не волшебная палочка, а настоящий волшебник. Брэдли, когда он спрашивает об этом, замолкает надолго. - Ну, так что, как считаешь?.. - Считаю, что тебе надо все еще раз хорошенько взвесить, - задумчиво произносит «временный консультант «Всадников» (а, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное). – Ты еще очень молод – нет, не возражай, для своей должности ты действительно очень молод – и потому готов рисковать. Риск в нашем деле вещь естественная, только помни, что одна ошибка – и цена может быть непомерно высока. - То есть, ты думаешь, что ввязываться не стоит. - Этого я не говорил, - улыбнувшись, мягко замечает Таддеуш. И Дилан ненавидит, правда, ненавидит, когда он так делает: вроде бы отвечает на вопрос, развернуто и подробно, но умудряется составлять фразы таким образом, что Родс в своих поисках вынужден вернуться к отправной точке. Он хочет, чтобы кто-то просто повторял ему: «Ты на правильном пути», - и повторял достаточно часто и убежденно, чтобы Дилан мог поверить. А у него, как многие утверждают, большие проблемы с доверием. Дэнни говорит: «Мы твоя команда, мы будем с тобой», - и тем оставляет ему право на ошибку и заранее дает прощение, и вот этого Дилан совсем, совсем не хочет. Но он все равно благодарен, конечно. Джей Дэниел Атлас – такая же часть Большой Игры, поэтому он многое понимает. Дилан привязан к нему сильнее, чем, наверное, стоило бы, пошел бы ко дну снова, и снова, и снова, возникни в этом нужда. Но, если бы Дэнни был зрителем, а не актером, если бы они не были по одну сторону занавеса, Родс оставил бы его однажды, ради его собственной безопасности. Как оставил Алму. Потому что цель жизни Дилана намного больше, важнее и правильнее, чем сама его жизнь. Для Дэниела Атласа с некоторых пор мир восхитительно прост и предельно понятен. Организация, частью которой он является, имеет весьма расплывчатые цели, но отдает весьма четкие приказы. Дэнни не любитель чужих приказов, но этим будет следовать. По большей части, конечно, из-за их источника. Пройдя через четыре ступени восприятия, сейчас он находится на пятой. И принимать приходится следующее: все, что Дэнни имеет действительно своего – жизнь, преданность, уважение, гордость – он уже успел предложить. Ничего больше у него попросту нет. Если однажды наступит день, когда этого Дилану будет недостаточно, Атлас не сможет его удержать. Поэтому, когда после выступления в Марселе в жизни «Всадников» снова появляется Алма Дрэй, о которой он много, очень много думал еще каких-то пару месяцев назад (гордость тогда при нем еще оставалась), Дэнни абсолютно спокоен. Все, что он говорит Дилану: «Мы будем с тобой, всегда», - не более, чем просто напоминание. Дэниел Атлас любит, и предложить ему больше нечего. И поэтому он спокоен.