Я всегда буду с тобой.

      С утра Гриффин отправляется в тюрьму для формального разговора со своим подзащитным Джеффри Грантом, дело которого она наспех изучила ещё когда летела в самолёте, и ей всё предельно ясно. В голове сформирована стратегия, предполагающая признание вины и сделку со следствием, в ходе которой нужно выбить максимально низкий срок, возможный при данном деле. Сидя в комнате для встреч адвокатов и их подзащитных, блондинка жутко нервничает, ведь неизвестно, вдруг этот парень хранит в трусах что-нибудь острое и попытается проткнуть этим чем-то её. Звук открывающейся двери заставляет девушку вздрогнуть... «У меня стресс от этих преступников, — думает про себя Кларк. — Одна другого стоит.» В комнату вводят молодого парня, нет, не парня даже, мальчишку, затравленно смотрящего по сторонам. Его трясет. Надзиратель с силой сажает его на стул и, разворачиваясь, собирается покинуть комнату. — Вы не хотите снять наручники? — не зная зачем, говорит Гриффин. — Не хочу, чтобы вашей жизни что-то угрожало, — отвечает надзиратель и уходит. Фраза мужчины заставляет адвоката нервничать ещё больше, но блондинка всеми силами пытается успокоиться. Преодолев, наконец, свою робость, Гриффин всё-таки открывает дело Гранта и ежедневник, намереваясь задать несколько вопросов. — Итак, меня зовут Кларк Гриффин. Я теперь ваш адвокат, поэтому хочу поговорить о вашем деле. Вас обвиняют в убийстве вашего бывшего адвоката Уила Гарднера… Парень ставит локти на стол и начинает жалостливо скулить, роняя на щёки крупные слезинки, стекающие вниз и сливающиеся в единую струйку. Девушка теряется, увидев такую реакцию Гранта, но через несколько секунд присматривается к нему, замечая припухшие веки, красноту в области глаз, расфокусированный взгляд, не прекращающуюся ни на мгновение дрожь во всём теле, бесконечное потирание белых костяшек пальцев… — Так… Сейчас я задам несколько простых вопросов. Вы понимаете, что я говорю? Парень ничего не отвечает, даже жестом не показывает. — Ладно, какое сегодня число? — со вздохом спрашивает адвокат. Молчание, сопровождающееся усилившимся слезоотделением. — Вы понимаете, где вы находитесь? — ситуация повторяется, и девушка предпринимает последнюю попытку. — Как вас зовут? Последний вопрос почему-то заставляет Гранта плакать навзрыд. У блондинки сердце сжалось при виде этой картины. Конечно, подобных клиентов у неё много было, но ни один не выглядел так же жалко, как этот паренёк. Поэтому, поддавшись какому-то непонятному порыву, девушка накрывает одну из его рук ладонью, крепко сжимая и приговаривая: — Всё будет хорошо, Джеффри. Всё будет хорошо…       Когда уже после встречи с клиентом Гриффин идет по коридору, пробираясь к выходу, её останавливает невысокий мулат, одетый в форму охранника, но видно, что не рядовой надзиратель. — Вы, госпожа адвокат, впредь не позволяйте себе вольностей, — властным голосом заявляет он. — Не знаю, как у вас там в Нью-Йорке, а здесь, в Чикаго, не дозволены никакие личные контакты с заключёнными. Только по разрешению суда, которого, как я знаю, у вас нет, а мы чтим закон. — Да, я заметила. Настолько чтите, что у вас в прокуратуре фабрикуют дела, доводя невиновного человека до сумасшествия. Куда уж Нью-Йорку до вас! Надзиратель не находит ответа, а потому девушка молча смеривает его презрительным взглядом и уходит с гордо поднятой головой.       Выйдя из здания тюрьмы, Гриффин набирает номер, чтобы вызвать такси, когда к ней подходят двое человек: мужчина и женщина средних лет. — Здравствуйте, — начинает мужчина, — вы мисс Гриффин, правильно? — Всё верно. А вы… — Отец Джеффри. — А, ясно, рада встрече, — блондинка пожимает руку мужчине, а затем и женщине. — А вы, должно быть, миссис Грант. Женщина согласно кивает, внимательнейшим образом рассматривая адвоката своего сына. — Мы хотели спросить вас, насколько всё плохо? — спрашивает мистер Грант. — Знаете, до этого разговора я предполагала более худшее развитие событий, но теперь думаю, что всё может получиться очень даже неплохо. — Правда? — в глазах миссис Грант плещется надежда. — Конечно. Не переживайте так, я на подобных делах собаку съела. — Спасибо вам большое! — Да пока не за что, я ведь ещё ничего не сделала. — Может вас подвезти? Говорите, куда нужно, мы на машине. Недолго думая, Гриффин соглашается. Пока её везут в отель, адвокат задаёт интересующие её вопросы, касающиеся Джеффри.       Несколькими часами позже Кларк говорит с доктором, проводившим тесты, определяющие психическое состояние студентов за два месяца до ареста Гранта. Девушка забирает результаты, в которых сказано, что парень абсолютно вменяем. Был на тот момент.       Уже вечером, поужинав, адвокат подробно расписывает в своём ежедневнике стратегию на завтрашний день, когда ей звонит Блейк. — Что там у тебя? — нетерпеливо спрашивает Кларк, поднимая трубку. — А как насчёт «привет»? — придирается Октавия. — Нету времени на церемонии. У меня завтра суд, а я ещё не готова к нему. — Нужна помощь по делу? — Пока нет. Что там с Мартинас? — Свидетель, показавший, что убийца она, ненавидит её. — Почему? — Я поспрашивала коллег нашей клиентки, и почти все указали, что Риз хотел с ней отношений, а она недвусмысленно дала понять, что её это не интересует, после чего он неоднократно наговаривал на неё боссу. — Отличная новость. Что ещё? — Ещё я выяснила, что она не работала в тот день, хотя должна была, ведь являлась инструктором Боудена. — Ну да, в деле написано, что она болела в этот день. Но, к сожалению, этого никто не подтвердит, потому что она живёт одна. — Я поспрашиваю соседей, может, кто-то её видел или слышал. — Ок. Ты, кстати, не заедешь ко мне домой, чтобы забрать дело о групповом иске? Я там сделала пометки, которые Рик просил, но забыла завезти на работу. — И где мне взять ключи? — Помнишь Рейвен? — слышится неопределённое мычание. — Вот у неё есть. Сделаешь, ладно? — Сделаю. — Спасибо. — А с делом Гранта помощь точно не нужна? — Занимайся Мартинас. Вот там настоящая факинг-стори, а с Грантом я сама нормально разберусь. — Поняла. Всё сделаю, капитан. Пока. — Иди ты! Но последнюю фразу дознаватель не услышала, потому что уже сбросила вызов. Гриффин, на мгновение улыбнувшись, продолжает свою работу. *** На следующий день…       Зал суда. Все уже на месте, кроме судьи. Кларк спокойна и собрана, в отличии от её оппонентки Женевы Пайн, которая с интересом рассматривает адвоката, так как видит её впервые. Кроме них ещё в зале приставы, охрана, секретарь и «зрители», среди которых есть родители Джеффри. Больше присутствующих нет, так как это предварительное слушание. А вот и судья. — Всем встать! — говорит секретарь. — Заседает его честь судья Данавей! Все присутствующие поднимаются, когда пожилой мужчина в мантии садится на своё место. — Садитесь, — он раскрывает лежащее перед ним дело. — Сегодня у нас предварительное слушание по делу Гранта. Убийство адвоката и свидетеля в зале суда. Итак, обвинитель, у вас есть какие-либо ходатайства? — Нет, ваша честь. — Извините, у меня прошение, — нетерпеливо поднимаясь, вступает в диалог Гриффин. — Интересно. Мы, кажется, не встречались раньше. Как… — Кларк Гриффин. — Превосходно. И в чём заключается прошение, ми… кхм… Кларк? Адвокат на секунду тушуется. В Нью-Йорке ни один судья не обращался к ней по имени. — Эм… Так. Я прошу вашу честь обязать провести проверку психосоматического состояния моего клиента. По предоставленным данным я могу судить, что этой экспертизы не было проведено. — Ваша честь, в этой экспертизе нет надобности, так как после преступления было зафиксировано, что обвиняемый находился в состоянии аффекта, только и всего. — По словам полицейского, который выкручивал ему руки при аресте. Я даже зачитаю: «…Он рвался, ревел и трясся. Я видел такое много раз — аффект, чего он только не творит с людьми». И на основе этого был зафиксирован аффект. Как по мне, так это насмешка над следствием, а потому прошу вашу честь восстановить справедливость. — Какого психиатра вы предлагаете? — вопрос Данавея заставляет Пайн возмущённо приоткрыть рот. — На ваше усмотрение. — Вы мне нравитесь. Прошение удовлетворено. Подсудимый обязан пройти психическое освидетельствование в Norwegian American Hospital, — судья ударяет молотком и уходит. Довольная результатом, адвокат покидает зал суда. На выходе её останавливают родители Джеффри. И по их лицам можно понять, что они не очень-то поддерживают стратегию адвоката их сына. — Здравствуйте, мисс Гриффин, — начинает мистер Грант. — А мы вот с женой не поняли немножко, что сегодня происходило в зале суда. — Я с удовольствием всё объясню, но только по дороге, если вам не сложно подбросить меня до отеля. Мужчина соглашается. В машине Кларк терпеливо объясняет родителям Гранта-младшего, насколько её позиция выгодна для их сына. Дела обстоят так, что если Джеффри окажется невменяемым, то его отправят на принудительное лечение. Максимальный срок подобного лечения составляет 5 лет. А это на 3 года меньше минимального срока по статье, которая ему инкриминирована. С трудом, но блондинке удаётся убедить Грантов в правильности её действий. *** Проходит неделя…       Снова всё тот же зал суда. Аналогичная ситуация: все ожидают судью. Кларк на протяжении всей недели оставалась в Чикаго, дабы проконтролировать, чтобы процедура психического освидетельствования проходила в соответствии с законом. Результаты именно такие, как и предполагала Гриффин: парень признан невменяемым. — Здравствуйте, садитесь, — судья Данавей суетливо занимает своё место. — Так, сегодня мы обсуждаем… А, то самое дело… Советник? — Кларк поднимается. — Рад вас видеть. Ну, что там у нас? — Ваша честь, — блондинка вытаскивает из папки документ, который подносит и отдаёт судье, — экспертиза показала, что мой клиент не осознавал, что делает, когда было совершено преступление. Об этом свидетельствует вот этот тест, показывающий продолжительность данного состояния. — Протестую, адвокат пытается саботировать судебный процесс, — вмешивается Женева. — И должен сказать, у неё это виртуозно получается. Отклонено. Если бы прокуратура работала на совесть, у советников было бы меньше шансов расстраивать дела. — Простите, ваша честь, у меня прошение… — Опять?? — невольно срывается с губ Пайн. — Прокурор, я делаю вам замечание. А вы… мисс… э… — Гриффин. — Да, простите, мисс Гриффин, продолжайте. Интересно, что вы там ещё придумали. — В связи с новыми обстоятельствами я прошу вашу честь максимально ускорить слушание по этому делу. — Что ж, вполне обосновано… Как насчёт того, чтобы вернуться к этому делу завтра? — Это было бы замечательно. — Принято. Слушание назначено на завтра. — Но, ваша честь, обвинение не успеет подготовиться… — Обвинению всегда не хватает времени, и если бы я каждый раз откладывал заседания, то судебный процесс бы застопорился. До завтра, дамы. Кларк усмехается последней реплике судьи и, собравшись, покидает зал суда. По выходе блондинка примечает пристально следящую за ней индианку, но делает вид, что ей всё равно.       Следующее утро. Заседание ещё не началось, но сегодня присутствует Джеффри. Кларк ободряюще касается его руки, говоря, что всё будет хорошо. Она пытается сделать так, чтобы он меньше нервничал. Заходит судья. — Рад всех вас видеть, — говорит Данавей. — Впускайте присяжных. После того, как присяжные занимают свои места, начинается слушание. Прокурор подробно рассказывает об убийствах, произведённых в зале суда, напирая на тот факт, что они были выполнены с особой жестокостью. Кларк несколько раз выражает протест, когда Женева сильно преувеличивает события, но особо не мешает ей разглагольствовать, пытаясь проследить стратегию прокурора. Но понять ей это удаётся, только когда начинается допрос свидетелей. — Скажите, мистер Митчелл, — обращается Пайн к охраннику, сидящему за трибуной, — мог ли человек, будучи невменяемым, продумать, как достать оружие и, вероломно выхватив его, открыть огонь? — Протестую! Вне компетенции свидетеля! — вскакивает Кларк. — Поддерживаю, — отзывается судья. — Когда вы вели обвиняемого в зал суда, вы заметили в его поведении что-то странное или подозрительное? — проскрипев зубами, продолжает допрос прокурор. — Нет. — Спасибо, больше нет вопросов. Женева садится на место, что-то помечая в своих многочисленных листочках. — Мисс Гриффин, — обращается к адвокату Данавей, — прошу вас. — Благодарю, ваша честь… Мистер Митчелл, правда ли, что когда вы вели моего клиента в зал суда, вы всё время смотрели в свой телефон? — Протестую! Не относится к делу! — оживляется Пайн. — Ну, это мы сейчас узнаем. Отклонено. Отвечайте, мистер Митчелл. — Ну я… я не помню… — замялся охранник. — Я помогу вам вспомнить. Вот некоторые кадры с видео, фиксирующего весь ваш путь, — Кларк показывает фото. — Это вы, мистер Митчелл? — блондинка подносит фотографию ближе и указывает на мужчину в форме, расположенного в центре. — Да… — И что у вас в руках? — Телефон… — Так как вы можете утверждать, что не заметили ничего подозрительного в поведении моего клиента, если были заняты лишь своим телефоном? — Протестую! Давление на свидетеля! — Снимаю! — Кларк садится на место. — Вопросов к свидетелю больше нет. После этого вызывают нового свидетеля, и перекрёстный допрос продолжается. Это ещё один из очевидцев того дня. По мере того, как Женева задаёт вопросы, Гриффин рассматривает реакцию присяжных на них и ответы по ним. Всё не так плохо: двое из присяжных настроены скептически. Вот наконец настаёт момент вызова нужного блондинке свидетеля — врача, освидетельствовавшего невменяемость её клиента. — Доктор Хант, — обращается к врачу адвокат, — скажите, вы проводили экспертизу состояния моего клиента? — Да. — И к какому выводу вы пришли? — Что он не отдаёт себе отчёта. Самый простой вопрос вызывает у него неадекватную реакцию. — Моя оппонентка делает упор на то, что подобное состояние явилось следствием его стрельбы в суде. Считаете ли вы, что как раз эта стрельба явилась следствием неуравновешенного душевного состояния мистера Гранта? — Протестую, домыслы! — встревает Пайн. — Принимается. — Хорошо, давайте эксперимент… — Ваша честь, советник делает шоу из судебного разбирательства. — Вовсе нет, это госпожа прокурор сегодня устроила театр одного актёра. Поспорю, что её пафосные речи позаимствованы из какого-нибудь низкопробного сериала. — Так, — Данавей ударяет молотком. — Замечание обеим. Продолжайте, мисс Гриффин, мне любопытно. Женева раздосадована. Кларк, самодовольно улыбаясь, достаёт из папки нижний лист и подходит ближе к свидетелю. — Существуют ли абсолютно точные знаки, показывающие адекватность или неадекватность человека? — Ну да. В большинстве случаев, это проявляется в поведении. Может в мимике или жестах. — Вот отрывок из показаний свидетеля, мистера Полмора, заявившего дословно: «… Когда привели мистера Гранта, мне сразу показалось, что с ним что-то не так: глаза красные бегают из стороны в сторону, затравлено смотря на окружающих; сам весь трясётся, будто осиновый листок, и постоянно переминает свои собственные пальцы…» — Протестую, ваша честь, и ходатайствую об исключении из дела этих показаний! — снова вскакивает Пайн. — Кто бы сомневался, — закатывает глаза блондинка. — И почему показания прокурора Полмора не годятся? — допытывается судья. — Мистер Полмор получил ранение, и при этом у него случился болевой шок, вследствие чего у него могла возникнуть проблема с памятью, и поэтому я считаю этого свидетеля неблагонадёжным. — О, да неужели… — Кларк вновь закатывает глаза. — Хм… Я не врач, но мне кажутся ваши слова, прокурор, убедительными. А вы… мистер Хант, что думаете, мистер Полмор мог что-то перепутать? — Нет. Понимаете, память человека блокируется в тот момент, когда с ним происходит, что-то страшное, то, что он хочет забыть. Но то, что было до этого, всплывает на поверхность. На фоне блокировки одних событий на первый план выходят другие, которые были до происшествия. Поэтому вероятность того, что мистер Полмор неблагонадёжен в своих показаниях, ничтожно мала. Только если его не ранило в голову. Тогда уже другая ситуация. — Насколько я знаю, у прокурора пострадало лишь плечо. Отклоняется, мисс Пайн. Мистер Хант, будьте добры ответить на вопрос советника. — Да, такое описание вполне соответствует человеку с неуравновешенной психикой. — Спасибо, мистер Хант. У вас есть ещё вопросы, мисс Гриффин? — Нет, ваша честь. — Мисс Пайн? — Нет. — Тогда вы свободны, свидетель. После допроса ещё одного свидетеля судья объявляет, что присяжные могут уходить на обсуждение. Когда они ушли, Гранта младшего уводят, и все остальные тоже покидают зал суда, потому что неизвестно, сколько будут заседать присяжные, но, как ни странно, через час Гриффин вызывают обратно.       Все встают, когда в зал входят присяжные. Джеффри не поднимается, продолжая сидеть на стуле и качаясь взад-вперёд. Вопреки всем правилам, наручники с него не снимают на время заседания. — Что ж, думаю, теперь мы можем услышать решение присяжных. Оглашайте. — Не виновен, — звучит ответ, вызвавший полнейший резонанс у прокурора. — Отлично… — Нет, стойте! — слышится возмущённый возглас Женевы. — Присяжные куплены! Гриффин закатывает глаза, всем своим видом показывая, насколько ей смешно слышать подобные глупости. — И почему же вы так решили, мисс Пайн? — снисходительно спрашивает судья Данавей. — Потому что он виновен! — Кто-то в отчаянии, — спокойно комментирует Кларк, не обращая внимания на изумлённый взгляд прокурора. — Советник права, мисс Пайн. Попахивает отчаянием, — произносит судья. — Ладно, ради вашего спокойствия. Старшина присяжных, объясните многоуважаемому прокурору, почему вы пришли к такому решению. — Мы все считаем, что человек, находящийся не в себе, не может быть виновным, потому что не осознавал, что он делает. — Спасибо, садитесь. С чисто человеческой точки зрения присяжные правы, мисс Пайн, — теперь судья обращается к прокурору. — Что касается правовой стороны вопроса, то здесь решу уже я. И позвольте, наконец, мне это сделать! Поднявшись со своего места, судья уходит, ещё раз окинув недовольным взглядом Женеву. ***       Прождав десять минут, все участники судебного процесса возвращаются в зал суда. Входит судья, и все встают. Данавей садится, приглашая присутствующих сделать то же самое, и начинает оглашение приговора. — Присяжными был вынесен приговор о невиновности, и поскольку я с ним согласен, окончательный приговор такой: факт преступления налицо, но не принимается во внимание в связи с доказанностью невменяемости подсудимого на момент его совершения, а потому, по установленным фактам, я приговариваю подсудимого к году лечения в психиатрической клинике, — Данавей стукает молотком и продолжает. — Поясняю приговор. Дело в том, что люди, имеющие психические отклонения, не могут быть осуждены на заключение в тюрьмы общего или строго режима, местом заключения мистера Гранта является псих-больница, где ему окажут соответствующую помощь. И так как в материалах дела есть свидетельство, что теперешнее состояние мистера Гранта результат «работы» прокуратуры штата Иллинойс, и это неоспоримо доказано, думаю, целесообразно поместить его туда на максимально короткий срок. У меня всё. Судья поднимается и уходит. Кларк не может сдержать улыбки, хотя она заранее знала, что так будет, но то, что дали всего год принудительного лечения, для неё явилось неожиданностью, ведь во все предыдущие разы меньше трёх лет никто не давал.       По выходе из зала Гриффин наталкивается на ту же самую индианку, но теперь та не даёт ей прохода. — У вас проблемы? — останавливаясь, спрашивает Кларк. — Нет, а у вас? — говорит ей в ответ индианка. — Пожалуй, нет. Так мне можно пройти? — Да, пожалуйста. Бросив на девушку подозрительный взгляд, блондинка обходит её, продвигаясь к выходу, но её снова останавливают. На этот раз родители Джеффри. — Спасибо вам, мисс Гриффин, — произносит его отец. — Это моя работа. — А вы не могли бы взять и гражданское дело, связанное с Джеффри? Просто мы хотим подать иск против прокуратуры штата, и хорошо бы было, чтобы им занялся такой профессионал, как вы. — К сожалению, мисс Гриффин должна сейчас заниматься делом одной девушки, поэтому не сможет вам помочь, — раздаётся позади Кларк голос Роденфелда. — Но я с удовольствием заменю её. — Это было бы прекрасно! Вы же… мистер Роденфелд, верно? — уточняет мистер Грант. — Совершенно верно. Предлагаю обсудить детали в каком-нибудь ресторанчике. Как вам идея? — Да, отлично. — Хорошо. Дайте мне минутку, — Гранты отходят в сторону, и Алларик обращается к Гриффин. — Ради бога, я умоляю тебя, займись делом Алексии. На меня жутко давят из-за него. — Кто?? — Те, кто платят. Не задавай вопросов, а придумай что-нибудь. Даже можешь станцевать стриптиз судье, но она должна выйти! — Да я поняла уже! Сделаю всё, что смогу. — Тогда вперёд! И да, твой гонорар за Гранта уже на твоём счету. — Спасибо, Рик. Роденфелд кивает и уходит вместе с Грантами. В противоположную сторону уходит и Гриффин. Когда двери суда открываются и девушка выходит из здания, её ослепляют вспышки фотокамер… *** Райкерс, Нью-Йорк.       Алексия сидит в общей комнате, смотря телевизор. Заключённые жмутся по углам, в то время как Мартинас в одиночестве занимает лучшее место: стол напротив телевизора. Девушка держит в руках пульт, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. Наконец Лекса останавливается на канале, где показывают новости. — Последние новости из штата Иллинойс, — говорит симпатичная ведущая. — Менее чем полчаса назад было оглашено решение по делу стрелка в местном суде. Судья Данавей приговорил подсудимого Джеффри Гранта к году лечения в психиатрической клинике, — Мартинас хмыкает. — Адвокат подсудимого, мисс Гриффин отказалась давать комментарии по делу. На экране показывают кадры, как блондинка протискивается сквозь толпу журналистов и садится в такси. Алексия задумчиво смотрит на всё происходящее. По правде, она сомневалась в своём адвокате, но не теперь, когда увидела, на что та способна... — Молодец, Кларк…