Я всегда буду с тобой.

4 дня спустя…       Зал суда переполнен. Конечно, одно из самых громких дел подогревает интерес всех и каждого, особенно журналистов, но их не пустили. Только вспышек фотоаппаратов там и не хватает! Все стороны судебного процесса уже присутствуют здесь. Гриффин в последний раз просматривает свои заметочки. Рядом с ней сидит Мартинас, облачённая в тёмно-синие джинсы, белую футболку с надписью «Fight» и чёрную толстовку на замке с капюшоном. Последняя расстёгнута, а сама заключённая располагается вальяжно в кресле рядом со своим адвокатом, которая, оторвавшись от записей, на секунду переводит взгляд на присяжных, которых отбирали вчера полдня они с прокурором Тафтом. Райан Тафт — экс-сокурсник Кларк. В Йеле они вместе изучали право, а потом их пути разошлись, и теперь они частенько становятся оппонентами, как сегодня. Сейчас Тафт обсуждает какие-то нюансы с судьёй. Некоторые присяжные неотрывно следят за ними, другие просто оглядывают зал, а одна — пожилая женщина с седыми волосами — не сводит глаз с Лексы. И адвоката это беспокоит, ибо женщина смотрит неодобрительно, даже больше, с отвращением. Гриффин переводит взгляд на шатенку, чтобы попытаться понять, что именно в ней вызывает в присяжной такие чувства, и вскоре ей это удаётся. — Ноги сдвинь, — наклонившись над ухом Алексии, назидательно говорит блондинка. — И вообще, сядь-ка нормально, а то выглядишь, будто быдлятина с зоны. — Грубоватое сравнение, но в действительности я именно этим и являюсь в данный момент. — Лекса! — Кларк слегка повышает голос. — Присяжные смотрят на тебя. Для признания твоей невиновности мало моей блестящей работы, надо ещё и произвести хорошее впечатление на присяжных, так что веди себя, как нормальный человек: сиди ровно, спокойно, сделай грустное выражение лица, можно даже слезинки выдавить. В общем, попытайся пробить их на жалость. Они же люди. Состроив притворно удивлённое выражение лица, Мартинас сдвигает ноги и, опёршись локтями на стол, наклоняется к Гриффин. — Как цинично, госпожа адвокат! — Я всего лишь объяснила на доступном тебе языке.  — То есть, ты с такой лёгкостью навесила на меня ярлык циника? — блондинка даже ухом не ведёт, откровенно игнорируя вопрос. Сообразив, что не дождётся ответа, Лекса выражает вслух недовольство по поводу изменения её поведения. — И почему я должна подстраиваться под ритм социума, заискивая перед этими двенадцатью людьми, которые ничем не лучше меня? Уж ладно, ноги сдвину, но сидеть так, будто кол проглотила, я не собираюсь, — на последней фразе из пальцев Кларк падает ручка, а сама девушка прикладывает ладони к лицу, заходясь в беззвучном смехе, при этом вызывая недоумение у своей клиентки. — Что? Из-за смеха Гриффин не может ответить, а даже если бы могла, то всё равно не сказала бы, потому что ей стыдно признаться, с чем ассоциируется у неё слово «кол». Постепенно на блондинку обращают внимание и остальные присутствующие, включая судью и прокурора. — Мисс Гриффин, — мистер Харви сбит с толку, — с вами всё в порядке? Всё ещё не в силах говорить, Кларк кивает, безуспешно пытаясь подавить приступ смеха, но тщетно. Глядя на неё, улыбка трогает губы Тафта, после чего он говорит что-то наподобие «Кларк, такая Кларк», тем самым заставляя судью сменить строгое выражение лица на дружелюбное, но ненадолго: когда Харви объявляет о начале заседания, его лицо вновь становится непроницаемым. И Гриффин тоже в мгновение серьёзнеет, внимательно слушая, как излагает материалы дела Райан, изредка делая какие-то пометки. Язык у Тафта подвешен мастерски, поэтому сразу видно, что присяжные впитывают каждое его слово, безоговорочно доверяя. Это отражается на лицах большинства, а потому Кларк переводит взволнованный взгляд на свою клиентку. Обычно, когда подсудимые видят положительную реакцию присяжных или суда на слова прокурора, им кажется, будто эти люди абсолютно точно уже всё для себя решили, и начинается паника. Только не у Лексы: ни один мускул не выдаёт её чувств. Для блондинки это в новинку, ибо всегда клиенты хотя бы показывают мелкую нервозность, вследствие чего адвокат, по обыкновению, подбадривает их, сжимая ладонью одну из рук в знак поддержки. — А сейчас я хочу предоставить суду и вам, многоуважаемые присяжные, улику в виде видео с камер наблюдения автостоянки, где произошло это жестокое, вероломное преступление, — произносит Райан, жестом показывая приставам на диск, лежащий на его столе. Гриффин закатывает глаза, потому что её оппонент употребляет слово «вероломное» уже в восьмой раз. Девушка специально ради интереса ведёт счёт. Приставы устанавливают диск и начинается показ, на протяжении которого прокурор поясняет, что именно происходит на экране. После того, как Тафт на секунду прерывается, Кларк пользуется моментом, чтобы саботировать его уверенную, пламенную речь. — Прошу прощения, ваша честь, я ходатайствую об изъятии этого видео из доказательств по делу, — говорит адвокат и, поднявшись, застёгивает пуговицу на пиджаке. — На каком основании, мисс Гриффин? — терпеливо спрашивает мистер Харви, не обращая внимание на немой, но весьма эмоциональный протест Райана. — На том, что его нельзя принимать во внимание, так как это может вызвать у присяжных неправильное впечатление. — Неправильное впечатление?? — вступает в диспут прокурор. — Это видео — прямое доказательство вины подсудимой! На этом видео мисс Мартинас наносит зверские удары в тело своей жертвы! — Предположительно мисс Мартинас, ведь камеры с парковок не обладают особой чёткостью, в отличие от профессиональных камер. Поэтому единственное, что мы тут точно видим, так это то, что один человек наносит удары другому. Мало того, что нам не видно лица, потому что даже при особом приближении его никак нельзя идентифицировать из-за малого разрешения, так мы ещё даже не видим, чем были нанесены эти удары. — Хм… — задумывается судья. — Я думаю, что абсолютно справедливо. Видео изымается. Уважаемые присяжные, не принимайте во внимание показанное вам видео, ибо оно не несёт даже косвенных намёков на доказательство причастности подсудимой к этой видеозаписи. Гриффин, самодовольно усмехнувшись, опускается в кресло. — Так себе аргумент был, — отпускает комментарий о недавнем ходатайстве адвоката Мартинас. Кларк с презрением её оглядывает, но всего секунду, а потом, решив совершенно перестать обращать внимание на свою клиентку, ставит плюсик в ежедневнике напротив выполненного пункта плана стратегии. А тем временем Тафт смеривает блондинку недобрым взглядом, но, больше не тратя времени на споры с Харви, заявляет о том, что просит о вызове свидетеля Тейлора Риза, и судья удовлетворяет его просьбу. Гриффин, в общем-то, тоже не против, хотя она ожидала, что допрос свидетелей будет несколько позже, ведь Райан ещё ни слова не сказал об орудии убийства, хотя, может и не будет, ведь всё только на уровне предположений — боевой нож Катран так и не был найден.       Тейлор Риз — мужчина средних лет, маленького роста и с короткими каштановыми волосами с пробивающимися редкими сединами и в очках. Как только он садится под присягу, мистер Харви, по канону, просит свидетеля представиться, а затем прокурор начинает вести свой допрос. — Мистер Риз, вам знакома подсудимая? — Да, — совершенно детским голосом отвечает мужчина. — Поясните, откуда. — Я работаю смотрителем на стоянке фитнес-клуба, в котором она работает… работала, и часто видел её там, когда она забирала машину. — Расскажите подробно, что вы видели в день убийства. — Если быть точным, то уже был вечер. Раз в несколько часов я обхожу полностью стоянку, проверяя, всё ли в порядке. И вот тогда, выйдя из-за очередного столба, я увидел, как подсудимая подкрадывается сзади к своей жертве и наносит удары. — Сколько было ударов, вы помните? — Около трёх… не очень уверен, но мне кажется, что столько. Два в шею, а один куда-то в область грудной клетки. — Спасибо. Исходя из данных экспертизы, — Тафт обращается к присяжным, — мистеру Боудену было нанесёно три удара боевым ножом Катран. Два из них пришлись на область бифуркации сонной артерии, а один был нанесён в центральную часть левого желудочка. Последний удар оказался смертельным. У меня всё. Победоносно улыбнувшись, Райан садится в своё кресло и, расслабившись, наблюдает за своей оппоненткой. — Мисс Гриффин, у вас есть вопросы к свидетелю? — интересуется судья. — Разумеется, — Кларк встаёт, подходя поближе к Тейлору. — Мистер Риз, расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, где именно вы стояли. — Протестую! Излишние мелочи! — тут же вскакивает прокурор. — Из мелочей складывается истина, — парирует блондинка. — Думаю, для присяжных может быть важно всё, в условиях и так ограниченной информации. — Протест отклонён. Пожалуйста, мистер Риз, поясните то, о чём вас просит адвокат. — Так, — мужчина возводит глаза к потолку, будто припоминая, — я вышел из-за столба… самого крайнего в западно-восточной стороне стоянки, а где-то в двадцати метрах от меня, ближе к восточному выезду это всё и происходило. — Хорошо… — Кларк подходит к столу, забирая с него несколько листков. — Судя по вашим первичным показаниям, вы видели нападавшего только в профиль, а затем и вовсе только спину. И как же вы можете утверждать, что на месте нападавшего была именно моя клиентка? — Протестую, давление на свидетеля! — Я всего лишь уточняю факты. — Так, так, спокойно. Мисс Гриффин, ну… перефразируйте, — останавливает начинающуюся перебранку между прокурором и адвокатом Харви. — Ок. Мистер Риз, что навело вас на мысль, что нападавшим является мисс Мартинас? — Я часто видел её именно в профиль, чем в анфас, так что, можно сказать, я большой эксперт в её профилях. Услышав это, Лекса яростно сжимает кулак, но быстро разжимает, держа под контролем свой гнев. — Ух ты, однако, очень скромно. — Протестую! — Снимаю! — Гриффин разворачивается лицом к судье. — Ваша честь, могу я провести эксперимент? — Протестую, ваша честь! Это судебное разбирательство, а не защита диплома, и, по-моему, какие-либо эксперименты тут излишни. — А я так не думаю. Эксперименты — очень любопытное занятие, поэтому отклоняется, — отзывается Харви. — Мисс Гриффин, жгите! Блондинка благодарно улыбается, вновь подходя к своему столу и посмотрев в свой телефон: она здесь. Тогда адвокат, обращаясь к охраннику у двери, просит его раскрыть её, вызывая бурю недовольства у Тафта, выказывающего беспокойство по поводу возможного наплыва журналистов, толпящихся за дверью, но там, к великому сожалению прокурора, почти никого не оказалось, кроме девушки с длинными волосами, в короткой кожаной куртке тёмно-коричневого цвета, ярко-синих джинсах и белых кроссовках фирмы «Nike». Она стоит вполоборота, поэтому полностью её лица не видно. — Мистер Риз, — обращается адвокат к свидетелю, — посмотрите внимательно вот на того человека. Что вы можете о нём сказать? — Ваша честь, это смешно! — вновь возмущается Райан. — Какое отношение это вообще имеет к делу? — Вот давайте и узнаем, — отзывается Харви. — Отвечайте, свидетель. — Ну… Он стильный… Невысокий… Эм… каштановые волосы… — Мужчина или женщина? — Эм… парень? — поправляя очки, говорит Тейлор, вопросительно смотря на адвоката. У прокурора буквально вытягивается лицо. Теперь он понимает, к чему весь этот спектакль. — То есть, вы не можете точно определить половую принадлежность этого человека? — Протестую, адвокат даёт показания! — вмешивается прокурор, хотя понимает, что его дело уже развалено. — Действительно, мисс Гриффин. Принимается. — Ок. Мистер Риз, поясните, по каким признакам вы определили, что это парень? — Курточка сидит мешковато, мощная обувь… — Где заканчиваются его волосы? Тейлор морщится, вновь поправляет очки, потирает вспотевшие ладони, бросая затравленные взгляды на прокурора, который из последних сил пытается спасти свой процесс, знаками показывая, что волосы достигают уровня груди. Заметив этот немой разговор, Гриффин предусмотрительно закрывает Тафта спиной, не давая возможности свидетелю увидеть подсказку. — Ну, так как, мистер Риз? — подгоняет Кларк. — Я… я не знаю. Не вижу. — Тогда мне придется вернуться к вопросу, который уже звучал сегодня: так что навело вас на мысль, что нападавшей является именно моя клиентка, если вы даже не можете определить пол того человека, стоящего от вас в менее чем семнадцати метрах? — Возможно, расстояние было меньше, чем двадцать метров. — К вашему сожалению, оно составляет двадцать три целых и семьдесят пять сотых метра. Следователь нашей фирмы лично обмеривала. Таким образом, возникает закономерный вопрос: почему вы лжесвительствуете? — Я говорю правду, это действительно была она! Может… может, я чётко этого не видел, но почувствовал. Просто знаю, что она и всё. — Просто знаете? Сомнительный аргумент. И с чем связано ваше «знание»? Случайно не с тем, что ваши попытки ухаживать за мисс Мартинас не увенчались успехом? Глаза Тейлора округляются, губы дрожат. — Протестую, давление на свидетеля! — снова вскакивает прокурор. — Не трудитесь, я снимаю! Всем уже и так всё понятно. Блондинка садится на место, бросив взгляд на разбитого прокурора. Лоб Тафта прислонён к поверхности стола, голова сверху накрыта руками — его дело проиграно. Как же он ненавидит работать против Кларк. Почти каждый раз девушка не оставляет ему ни шанса на победу. Судья благодарит свидетеля и объявляет получасовой перерыв, а затем покидает зал суда. Вслед за ним уходят присяжные. Зал пустеет. Многие уходят, чтобы проветриться. Алексию не уводят, как требуется по уставу, решив, что нет смысла отводить на полчаса. Кларк тоже остаётся, раскладывая бумаги на те, которые ей не нужны, и те, которые ещё пригодятся. — Э… Кларк? — слышится совсем рядом тихий мягкий голосок. Обе, блондинка и шатенка мгновенно поворачиваются, обращая всё своё внимание на стоящую чуть позади них девушку. — О, Алиша! Спасибо тебе, очень помогла, — сразу же говорит адвокат. — Да мне не сложно было. Тем более, я считаю, что даже неплохо иметь на быстром наборе адвоката, — девушка улыбается. Гриффин отвечает ей тем же. — Я ещё нужна, или уже можно уйти? Просто у меня ещё ужин важный… — Конечно, иди. Ещё раз спасибо. — Всегда пожалуйста. Пока. Алиша машет рукой и уходит, а на лице Кларк всё ещё играет улыбка, что не ускользает от внимания Мартинас. — Флирт на уровне, — комментирует она. — Это простая вежливость, — даже не разбираясь о чём речь, парирует адвокат. — Пожалуй, не буду сбрасывать со счетов этот вариант, — минутная пауза. — Слушай, я спрошу напрямую: откуда ты узнала, что Риз подбивал ко мне клинья? — Не я, а мой дознаватель. И даже не представляю, каким образом. Если честно, даже не хочу представлять или интересоваться, ибо нуждаюсь в здоровом крепком сне. Кстати, странно, что он мог питать какие-то надежды относительно тебя, ибо вы совсем друг другу не подходите. Может, я не права, но совершенно не могу представить вас вместе. Лекса прикусывает губу, потому что в действительности встречалась пару раз с Тейлором, но у неё были на то веские причины, в которые девушка не собирается посвящать блондинку. — Гриффин, я тебя ненавижу, — устало вздохнув, произносит подошедший прокурор. — Хоть бы постыдилась, на меня моя девушка смотрит, а ты так позоришь. — У тебя нет девушки, Райан, — не отрывая взгляд от бумаг, отвечает Кларк. — Ну… потенциальная. Кстати, не хочешь пойти выпить кофе? Держу пари, у тебя во рту пересохло после столь динамичного перекрёстного допроса. — Нет, иди один. — Жаль… Тафт разочарован, хотя, в принципе, вполне ожидаемый ответ — Гриффин крайне редко соглашается. Алексия провожает уходящего прокурора изучающим взглядом, а потом переводит его на адвоката. — Почему ты отказалась? — Тебя это не касается. — Ну и зря. Он красавчик, — низким голосом произносит Лекса, делая упор на последнее слово. Кларк снова игнорирует Мартинас. Ей совершенно не нравится стиль поведения её клиентки, и, если честно, адвокат держится изо всех сил. То, что Алексия вдруг начала лезть в её личную жизнь, вконец взбесило адвоката. И чтобы не наговорить кучу неприятных вещей, блондинка погружается в мысли о дальнейшем развитии этого судебного процесса. Казалось бы, беспокоиться не о чем, но… никогда не нельзя быть уверенным в чём-то на сто процентов. Гриффин по своему опыту знает, как Райан умеет вытаскивать джокера в самый последний момент. И этого Кларк очень боится.