Я всегда буду с тобой.

      После перерыва заседание продолжилось, но опасения Кларк не оправдались. В этот раз Тафту на самом деле нечем крыть, поэтому, допросив подсудимую и заслушав прения, присяжные удалились для принятия решения. Когда стало понятно, что они не скоро закончат, все остальные разошлись: Мартинас в тюрьму при суде, а другие по домам.       Утром следующего дня адвокат просыпается раньше шести часов. Блондинка беспокоится, ведь о чём можно так долго совещаться, если, в общем-то, по её мнению, не должно быть сомнений в невиновности Алексии. Хотя, возможно, присяжных смущает тот факт, что у неё нет алиби, да и, похоже, многие из присяжных поверили в истинность слов Риза: на их лицах отчётливо можно было увидеть тень колебания. Выдохнуть более-менее спокойно девушке позволяет звонок из суда, в котором сообщили, что присяжные вынесли вердикт. Кларк не любит долгих, томительных ожиданий. Лучше уж знать сразу, чем мучиться в неведении.       Через час все участники процесса оказываются в зале. Когда заходят присяжные, они встают, а после слов Харви «Прошу всех садиться», старшина присяжных остаётся стоять, держа паузу перед оглашением вердикта. У Гриффин дрожат коленки, будто сейчас решается её собственная судьба. Блондинка всегда очень эмоционально воспринимает каждый судебный процесс, а этот особенно, ведь, косвенно, она тоже зависит от этого решения. — Не виновна, — наконец произносит старшина. В душе Кларк ликует. Внешне это проявляется лишь в лёгком сжатии ладони заключённой. Мартинас ведёт себя, как обычно, бесстрастно. Тафт безнадёжно вздыхает, видя, как одобрительно кивает судья, будто уже заранее соглашаясь с решением присяжных.       После вердикта Харви спрашивает, желает ли прокурор или адвокат что-то добавить к своим сделанным ранее ходатайствам. Райан отказывается, Гриффин тоже, хоть и поначалу собирается сразу подать иск за моральный ущерб на прокуратуру штата Нью-Йорк, но что-то её останавливает, и она отказывается от этой идеи. Тогда Харви благополучно удаляется для вынесения окончательного приговора, но совсем скоро возвращается. Почти никто не сомневается, каков вердикт, но чем чёрт не шутит? — Прошу всех садиться, — судья удобно устраивается в кресле. — Данное дело является ярким примером того, что для доказательства вины необходимо иметь хотя бы одну прямую улику. Вообще, на мой взгляд, всё это похоже на попытку поскорее закрыть дело и найти козла отпущения, дабы успокоить прессу, но… — блондинка напрягается. — Что касается моего субъективного мнения, то я бы сказал, что всё это подозрительно: пропуск работы по причине болезни, хотя никаких доказательств этому нет, ибо никто не видел у подсудимой признаков болезни, и к врачу она не обращалась, и впоследствии не смогла предоставить алиби; одежда, которую описал свидетель, хоть и плохо видящий, но способный различить что именно было надето; одежда, наличие которой в гардеробе мисс Мартинас подтвердило несколько её коллег по фитнес-клубу; одежда, которая таинственным образом куда-то испарилась, хотя, конечно, подсудимая объяснила, что из-за того, что эти вещи пришли в негодность, она их просто выкинула. Я вот всё думал: неужели свидетель Риз действительно наклеветал? И мне в голову пришла мысль, что если он не мог чётко её увидеть, то, представим на секунду, что это вовсе не клевета, а значит, он мог узнать её только по одежде. И эта череда совпадений… хм… ведь известно, что случайности не случайны, но это всего лишь догадки, домыслы, размышления. В соответствии с представленными доказательствами сторон и решением присяжных я выношу оправдательный вердикт. После последних слов судьи Кларк подпрыгивает в кресле, радостно взвизгивая и поворачиваясь к Мартинас, чтобы обнять её по случаю победы, но натыкается на покер фейс, к которому так и не смогла привыкнуть за время, проведённое с Алексией, и радость тут же вся проходит, будто в мгновенье её высосала стая голодных дементров. Блондинка не понимает, как человек может не радоваться свободе.       Когда мистер Харви стукает молотком, тем самым подтверждая, что дело закрыто, все начинают расходиться. Гриффин уже собирается уходить, но замечает, что шатенка, в отличие от всех остальных, не стремится покинуть зал суда, продолжая сидеть, развалившись в кресле, и при этом задумчиво смотря куда-то перед собой. — Лекса? — девушка переводит расфокусированный взгляд на блондинку. — Пойдём? Уже можно. Не говоря ни слова, Мартинас поднимается и вместе с адвокатом покидает зал. Гриффин много говорит о том, что «наверное, безумно круто вновь ощутить запах свободы, почувствовать, что вольна делать то, что хочется, а не то, что велят надзиратели», но Алексия особо не вникает в суть сказанного блондинкой, продолжая быть какой-то отрешенной. Уже на выходе, перед тем, как начать спуск по ступенькам вниз, девушка останавливает адвоката. — Спасибо за всё, Кларк, — протягивает руку Лекса. Гриффин, улыбнувшись, её пожимает, но почти сразу улыбка сходит с её лица, уступая место гримасе боли, потому что Мартинас донельзя сильно сжимает её ладонь. Колючий, жёсткий взгляд шатенки пронизывает насквозь, и к неистовой боли Кларк прибавляется дикий страх, который не отступает даже тогда, когда Алексия отпускает её и уходит, а позже садится в чёрный джип, впоследствии быстро отъезжающий. Блондинка продолжает смотреть ему вслед, даже когда он совсем скрывается из виду, при этом разминая пальцами свою занемевшую ладонь. — Эй, Гриффин, не стой долго на одном месте, а то птички примут тебя за статую, и случится что-то смешное! — кричит Блейк, высовываясь из машины. — Прыгай в тачку, и поедем! Резко выдохнув, адвокат спускается по ступенькам вниз, медленно садясь в машину Октавии. Следователь всё время балаболит, но Кларк не обращает внимания. Её мысли заняты Мартинас. Она её до чёртиков напугала. Блондинке до сих пор кажется, что её ладонь сжата, словно тисками, её холодными пальцами… — Кларк, с тобой всё нормально? — вырывает Гриффин из мыслей чересчур громкий голос Блейк. — Нет, определённо нет… — Ого, впервые вижу крайнюю точку твоей вымотанности. Думаю, если ты попросишь у Рика парочку отгулов, он разрешит. Он, должно быть, в приподнятом настроении по случаю твоей победы. Мечтаю увидеть это! Октавия не замечает напряжённого взгляда адвоката, в голове которой пролетает тысяча мыслей, в основном связанные с тем, что, возможно, она ошиблась насчёт Алексии. «Так, надо перестать об этом думать. Всё нормально, просто она хотела дать мне понять, что я утомила её идиотской болтовнёй. Всё в порядке…» — мысленно успокаивает себя Кларк. Гриффин не хочет думать, что человек, которому она помогла выйти из-за решётки, на самом деле может быть… ***       Офис «Роденфелд и партнёры» необычайно оживлён. Когда открываются двери лифта, адвоката и следователя встречают радостные крики младших партнёров, их помощников, некоторых старших партнёров. Из толпы к ошарашенной блондинке подходит Алларик, обнимая её за талию. — Я нисколько не сомневался в тебе, Гриффин! — как-то умудряется перекричать всех Роденфелд. — Молодец! Я просто в экстазе от хруста купюр, которые перетираю в руках с утра, — эту фразу он шепчет ей на ухо. — О, пойдём, пойдём я покажу тебе, что так греет грешную еврейскую душонку! И мужчина тянет Кларк за собой, уводя на верхний этаж. Поднимаясь по лестнице, блондинка видит, что все празднуют: на столах стоят откупоренные бутылки шампанского, тысячи видов суши, по-видимому, заказанных в любимом ресторане Рика. Гриффин тоже хочется присоединиться, ведь это всё-таки её заслуга, но её босс всё тащит её наверх, в свой кабинет. Оказавшись там, Роденфелд подходит к сейфу и, набрав пароль, вытаскивает из этого огромного ящика два чёрных кейса. Поставив их на стол, он открывает каждый и подзывает к себе блондинку. — Ты когда-нибудь видела одновременно столько зелени, Кларк? — достав одну из пачек, произносит Алларик. — Это… сколько здесь? — Двадцать четыре лимона, в каждом по двенадцать. Один из них твой, совершенно заслуженно. Адвокат смотрит на деньги с открытым ртом, осторожно трогая их кончиками пальцев, будто боясь, что если она докоснётся до них, они просто исчезнут. — Они… заплатили наличкой?.. — Я тоже удивился, когда этот лысый мужик с девушкой, которую я мысленно охарактеризовал как обладательницу титула Мисс Пышные Формы, притаранили сюда эти кейсы. Нет, ты только понюхай, какой пленительный аромат! — поднося к носу блондинки пачку, восклицает мужчина. — Ох, Гриффин, Гриффин! — Роденфелд вне себя от счастья. Таким возбуждённым и живым девушка никогда его не видела, поэтому только изумлённо хлопает глазами, когда он приподнимает её на секунду над полом. — Я женюсь на тебе, Кларк! Шутка. — О нет, я поймала тебя на слове, Рик! Состояние адвоката меняется на глазах, и теперь она заливисто смеётся, глядя на то, как мужчина быстро начинает отнекиваться. -…нет, конечно, как мужчина, я был бы очень даже не против, но как юрист и еврей, не готов делить с кем-либо свои доходы! А они не маленькие, ты только посмотри! — Слушай, Рик, за что такой навар? В том смысле, что столько денег… ну… в общем, кто заплатил за наши услуги? — Зачем тебе? — Интересно… — Честно, я не знаю. Сначала мне пришло анонимное сообщение с просьбой взяться за это дело. И я думал отказаться, но когда увидел, сколько предлагают, подумал: чем чёрт не шутит? А сегодня те двое, о которых я говорил, привезли деньги и всё. Я даже от радости не спросил их имён. Сразу принялся проверять, настоящие ли купюры, а они тихо свалили. Кстати, хочу предложить тебе кое-что… Давай, я вместе с охраной отвезу деньги в банк, а там уже положу на твой счёт, идёт? — Да, да. Я только за. — Отличненько! — Роденфелд подходит к одному из шкафов, доставая оттуда ведёрко с бутылкой шампанского и два фужера. — За тебя, Гриффин! Чокнувшись, оба выпивают, наслаждаясь пузырьками холодного напитка… *** Вечером того же дня…       Гриффин не спешит домой, потому что ждёт Октавию, которая, как обычно, подвозит её до дома. На улице проливной ливень, сопровождающийся жуткими раскатами молнии. Из-за перепада напряжения в большинстве зданий Нью-Йорка гаснет электричество, и офис адвокатской конторы не исключение. Спасибо, блондинке удаётся отыскать фонарик, завалявшийся в нижнем ящике стола, а то пришлось бы сидеть в темноте. Девушка занимается размещением в шкафу папок, которые ей понадобятся в ближайшее время, в соответствии списку фамилий, идущих в алфавитном порядке. Адвокат настолько увлекается своим делом, что не замечает, что уже не одна в кабинете. В очередной раз отворачиваясь от шкафа, она видит озаряемого так вовремя появившимся очередным раскатом молнии человека и вздрагивает, в ужасе замирая на месте. — О Господи, Лекса! — непроизвольно срывается с губ Гриффин. Перед ней действительно стоит Мартинас, облачённая в чёрную кожаную куртку и, под стать ей, такие же чёрные брюки, по которым стекают мелкие ручейки — следы пребывания экс-заключённой под дождём. Сама девушка навевает страх своим видом, который усиливается, когда её вновь озаряет свет молнии, делающий Алексию совершенно зловещей. У блондинки сердце уходит в пятки, когда шатенка делает маленький шажок в её сторону. — Не хотела тебя напугать, — резко раздаётся голос Лексы, из-за чего Кларк начинает трясти. — Где моя флэшка? — З-здесь… её… точ-чно… неет… — дрожащим голосом отвечает Кларк. — Очень плохо, — жёсткий голос вызывает у блондинки ещё больший страх, хотя, казалось, бояться сильнее уже невозможно. — Что ты так на меня смотришь? — Т-ты… у-убила… его?.. — набравшись смелости, произносит адвокат и сразу же проклинает себя за это. — Конечно. И его, и Картера Оуэна, и Дейва Лэндсона, и Гюнтера Хайнца, Петру Лигесамон, Сильвию Нойзер, Джона Свона, Ким Лонгвей, Маркуса Ольвареса, Такеши Китаджиму, Майю Тейлор, Суюкки Хаями и многих, многих других, — Мартинас делает ещё шажок. — Стало легче? - блондинка отрицательно мотает головой. - Может, станет, когда ты ответишь на свой главный вопрос: кто я такая? Гриффин молчит, уже готовая разрыдаться от бессильного страха, и лишь затравленно смотрит на Алексию. Сама шатенка, как всегда, излучает спокойствие, которое, как про себя окрестила его Кларк, присуще хищнику перед нападением на жертву. — К-кил-леер… Блондинка почти шепчет это слово, но Лекса прекрасно слышит, что говорит адвокат, а потому приближается ещё на шаг, заставляя девушку инстинктивно попятиться, тем самым вжавшись в закрытую дверцу шкафа. — Ты же понимаешь, что человек, обладающий такой информацией, не жилец? — Ты… не убьёшь меня… — Почему же? — Потому… потому что здесь люди… тебя увидят… — Кларк, в офисе на данный момент всего четыре человека. Двое из них находятся этажом ниже, а третий только что спустился к ним, — Мартинас приближается ещё на один шаг. — А… а… ты зафиксирована на камерах! — в отчаянии восклицает Гриффин, надеясь, что Алексия блефует, и Рик всё ещё находится на одном с ними этаже. — А разве они не для видимости стоят? Ведь твой шеф ненавидит видеонаблюдение, считая, что это ограничивает его свободу. Лекса чертовски права. Роденфелд действительно ненавидит видеонаблюдение, но об этом знают всего три человека: тот, кто устанавливал камеры, сам Алларик и, по счастливой случайности, Кларк. — Я… никому… ничего не скажу! — Конечно не скажешь, я же для этого сюда и пришла. Резко схватив блондинку за запястья, шатенка с силой прижимает её руки тыльной стороной к дверце шкафа, заставляя Гриффин еле слышно поскуливать в преддверии вырывающегося наружу отчаянного рыдания. — Тшшш… — Лекса сокращает расстояние буквально до пяти сантиметров и продолжает шептать. — Ты же будешь хорошей девочкой и не вздумаешь кричать, ведь, я уверена, не хочешь, чтобы кто-то, пребывающий в неведении, пострадал. Кларк не отвечает. Мартинас сильнее надавливает на запястье, чуть наклоняясь над ухом блондинки и еле касаясь влажным языком его мочки. Не ожидавшая ничего подобного адвокат открывает рот, часто дыша то ли от изумления, то ли от возмущения. — О как, Гриффин, а ты, оказывается, затейница, — освещаемый светом молнии, в кабинет непринуждённо входит Роденфелд. — Я, конечно, понимаю, что после такого сложного дела тебе надо бы дать отдохнуть, но деньжата ждать не будут, так что… сегодня развлекайся, а завтра за работу! На этот раз налоговое дело. Стив Лемпард хочет, чтобы им занялась именно ты, так что изволь! Крышесносной ночи, Кларк! По привычке бросив папку на стол, Алларик выходит из кабинета, оставляя девушек вновь наедине. Как же блондинка хотела закричать, чтобы он не уходил, но из-за недавней угрозы Алексии боялась пискнуть. И сейчас до сих пор трясётся от страха из-за того, что с ней может сделать эта непредсказуемая девушка. А шатенка после ухода Рика ведёт себя странно: отстранившись от Гриффин, она быстрым шагом покидает кабинет, оставляя Кларк в замешательстве. Проходит несколько минут, прежде чем адвокат осознаёт, что ей повезло. Нервно сглотнув, она прикрывает глаза, облегчённо выдохнув. Хоть и часть её подсказывает, что шатенка может вернуться, но в целом девушка ощущает релаксирующее спокойствие, охватывающее всё её усталое, но, между тем, возбуждённое тело…