Я всегда буду с тобой.

      В квартире Кларк блондинка ни на секунду не перестаёт говорить, как счастлива провести выходные на берегу Атлантического океана. Летом в этом году в Нью-Йорке выдаётся слишком жарким, поэтому понятное дело, что каждому хочется хоть на мгновение вырваться из душного города на пляж. Гриффин несколько раз была в Хэмптоне с друзьями, но никто из них там не жил, потому что недвижимость в этом месте стоит слишком много даже для теперешней зарплаты адвоката, и, собираясь туда, блондинка точно знает, что тот дом и, частично, её отдых оплачены огромными кровавыми деньгами, но девушка предпочитает не думать об этом, ибо ей важно одно — быть с Алексией. И она хочет сказать шатенке о своих чувствах, несмотря на то, что рискует насовсем потерять её, потому что думает, что Мартинас это оттолкнёт, но она должна знать, на что может рассчитывать. Ей уже не 20 лет, когда она может потратить годы в ожидании появления чувств, и это толкает Кларк на выяснение отношений. Она должна знать, куда движется. Что касается Лексы, так она больше думает о том, почему Данте так настойчиво сбагривал их в Хэмптон. Это кажется Алексии подозрительным, будто Уоллес толкает её, Мартинас, в объятья блондинки. И мотивы отца её бывшего жениха вызывают вопросы.       Приезжают девушки в дом поздно вечером. В темноте это строение не кажется таким величественным, каким его изобразил Данте, но Гриффин предпочитает не поддаваться первому впечатлению. Войдя внутрь, Лекса направляется в подвал, чтобы включить подачу газа и воды, которые перекрывались с целью безопасности, а блондинка пока осматривает первый этаж трёхэтажного большого коттеджа. В комнатах то включается, то выключается свет, символизируя о том, что адвокат изучает убранство дома. Когда Кларк заходит на кухню, ей приходится пройти сквозь темноту вглубь, чтобы добраться до выключателя. Для неё это и так большое испытание, так ещё и в темноте ночи девушка отчётливо видит за окном быстро передвигающуюся тень и вскрикивает от страха. — Что случилось?! — вбегая в кухню, обеспокоенно спрашивает Мартинас. Шатенка идёт напрямик к блондинке, которая инстинктивно бросается ей навстречу, тут же попадая в её объятья и прижимаясь к ней. — Я видела… — слышится сквозь всхлипы. — За окном кто-то был!.. — Хм… ну… это, наверное, садовник. Я писала ему сообщение, чтобы он зажёг фонари возле дома, а то бы я мало что увидела от света фар. — Это было почти как в моём кошмаре… — Не бойся, — Мартинас гладит блондинку по пояснице. — Я с тобой. Слова произнесены так мягко и тихо, что Кларк быстро успокаивается, а когда это происходит, девушки, решив продолжить экскурсию завтра, идут наверх в спальню. Алексия не успевает включить свет, потому что пришедшая в себя Гриффин сразу же тянет Лексу к кровати, залезая под майку одной рукой и освобождая тело шатенки от бомбера другой. Горячее дыхание обжигает кожу, и Мартинас, как беспомощный котёнок, отдаётся во власть блондинки. Зелёные глаза смотрят в темноту. Эта спальня… здесь ей хорошо знаком каждый сантиметр. Здесь, именно здесь были самые счастливые моменты в их с Кейджем жизни: первый секс, прелюдия к которому была одной из самых романтичных на памяти Лексы; все «ночи обновления», которые они традиционно проводили, когда у кого-нибудь из них на работе был неудачный день — всю ночь они смотрели комедии, пытаясь поднять настроение, но один лишь тот факт, что они находились в объятьях друг друга, успокаивал бушующую в душе бурю; здесь же Кейдж сделал ей предложение — утром после их страстного секса парень, под воздействием переполняющих его чувств, снял колечко, освободив его от брелка, висящего на зажигалке, и надел его на безымянный палец левой руки, сказав, что мечтает видеть шатенку своей женой; позже вечером в этой же комнате, уставленной свечами, посреди кровати Мартинас обнаружила маленькую коробочку с настоящим кольцом, которое девушка тут же надела и не снимала до последнего времени… — Кларк, уже поздно, — грубовато отстраняясь, произносит Лекса. — Мне хочется спать, извини. И шатенка быстрым шагом направляется вниз, где осталась сумка, оставляя блондинку в недоумении. Адвокату казалось, что в них обеих достаточно желания, но похоже её мнение ошибочно, и, не став настаивать, она молча раздевается и ложится в постель практически нагишом. Гриффин не хочет смотреть на Мартинас, боясь, что не выдержит и начнёт разбираться, что пошло не так. Поэтому когда Лекса возвращается в комнату, то видит не шевелящуюся Кларк в постели, поняв, что скорее всего адвокат обижена, но шатенка не может иначе. Воспоминания настойчиво лезут в голову, и девушка просто не может наслаждаться настоящим… Глубоко вздохнув, Мартинас достаёт из дорожной сумки обезболивающее, выписанное Эбигейл, и, взяв 2 таблетки и бутылку с водой, выпивает. Отложив лекарство и воду на стол, девушка вновь лезет в сумку, из которой выуживает серую футболку, которую планирует надеть на ночь, но замирает, случайно бросив взгляд на выглядывающий из-за шторки уголок вазы. Они с Кейджем разбили её, когда шуточно боролись после не менее шуточной перестрелки из водных пистолетов. Парень тогда кое-как склеил её и поставил в гостиной, сказав, что склеил их счастье. И Лекса улыбается этим воспоминаниям, а потом тут же мрачнеет, на глазах проступают слёзы — девушка вспоминает, что всё закончилось. «Зря мы сюда приехали, — думает Алексия, утирая срывающиеся с ресниц слезинки. — Опять эти проклятые воспоминания не дадут отдохнуть.» Пытаясь предотвратить поток слёз, шатенка яростно освобождает себя от одежды, надевая взамен футболку, и ложится в постель рядом с Кларк, которая, кажется, уже спит. Расположившись лёжа на спине, Мартинас подкладывает под голову руки и, смотря в потолок, снова отдаётся во власть назойливо заполоняющих голову воспоминаний… 6 лет назад…       Парень и девушка лежат в постели. За окном ночь, но луна на небе светит так, будто на самом деле день. И в этом ясном лунном свете влюблённые смотрят друг другу в глаза. Самый разгар июня — даже ночью жара нисколько не ослабевает. — Мне в напарники на новое дело назначили Луну. Не могу дождаться, когда мы начнём, — произносит Кейдж, перебирая волосы шатенки. — Провоцируешь меня на ревность? — А ты меня собираешься ревновать или её? — Прекрати, Кейдж! — Ну, а что? Я знаю, что ты её очень любишь. — Но это же другое… Не такая любовь, как у нас с тобой. — А какая сильнее?.. — Я не хочу сравнивать. И вообще, мне не нравятся такие разговоры. — Малышка, это же просто шутка! — Не смешно. У меня ощущение, будто ты хочешь от меня избавиться. — Да ты что говоришь? — парень приподнимается, теперь нависая над Мартинас. — Лекса, не придумывай. Я таких, как ты, никогда не встречал. С тобой я точно знаю, что у меня впереди будет счастливая жизнь. Я чувствую себя так спокойно и умиротворённо рядом с тобой. Даже когда у меня бывают плохие моменты, стоит только оказаться в твоих объятьях, как сразу же исчезают все проблемы, будто их и не существует вовсе. Ты для меня, как океан, ласково качающий на своих волнах, убаюкивая, точно сирены морских странников. И я чувствую, как замирает моё сердце при каждом твоём прикосновении. Я всей душой жажду этих моментов, потому что испытываю наибольшее наслаждение, ощущая это. Разве это не доказательство того, как сильно ты мне нужна?.. Мгновенно что-то щёлкает в голове Алексии, и она почему-то вспоминает некоторые моменты последних месяцев, когда в трудный момент Кларк была с ней рядом, поддерживала, и Лекса чувствовала себя тогда точно также, как когда-то об ощущениях по отношению к ней самой говорил её жених. «Господи боже… я идиотка!..» — проносится в голове Мартинас. Шатенка поворачивается налево, созерцая оголённую спину Гриффин и вместе с тем превозмогая внутреннюю борьбу. Наконец, перестав колебаться, Лекса пододвигается ближе к блондинке, решительно обнимая её и уткнувшись носом в нежные локоны, с наслаждением вдыхая их запах. — Нет, — чётко произносит Кларк, нервно водя плечами. — Я думала, ты уже спишь. — Сплю. Алексия вздыхает, понимая, что адвокат действительно злится. И тем не менее шатенка пытается снизить накал, нежно гладя блондинку по руке, целуя плечико, а Кларк сопротивляется, нервно отмахиваясь от ласк Мартинас. — У тебя со скоростью света меняется настроение!.. — недовольно говорит Гриффин, поворачиваясь лицом к Лексе. — Я не собираюсь вскакивать всякий раз, когда тебе приспичит, и давить в себе желание, когда хочется мне, а ты, видишь ли, не в настроении!! — Мне просто хочется заснуть, обнимая тебя, — Мартинас проводит пальчиками по щеке Кларк. — Вот и всё. Блондинка молчит. Молчание, как водится, означает согласие, но Алексия, уже до этого получившая отказ, больше не порывается снова заключить девушку в свои объятья. В тишине слышится глубокий вздох адвоката, после чего её рука ложится на запястье шатенки, и теперь Лекса вновь обнимает Гриффин, вскоре засыпая. А вот Кларк ещё долго не может заснуть, всё думая, означает ли что-нибудь этот жест Мартинас… ***       Утро субботы начинается для Кларк с волнения: когда она проснулась, то не обнаружила рядом с собой Лексу. Конечно, вряд ли случилось что-то плохое, но встречать рассвет в одиночестве Гриффин не нравится, ибо её незамедлительно охватывает неприятное ощущение, что вчерашний ночной инцидент, который, как решила блондинка, дорого стоит, просто ей приснился.       Порывшись в сумке, с которой они приехали, блондинка достаёт оттуда свою старенькую рубашку, одевавшуюся до прихода в негодность под строгий костюм, и надевает её, а затем спускается вниз. Ещё на лестнице она слышит какую-то возню на кухне, поэтому осторожно идёт на звуки, готовая в любой момент что есть силы бежать обратно наверх. Опасливо выглядывая из-за угла, Кларк буквально роняет челюсть на пол, не зная, что страшнее: то, что она представила, или то, что видит на самом деле. — Ну ничего себе… ты готовишь??? — Почему ты так удивлена, будто я занимаюсь каннибализмом? — Не знаю… может это просто не в твоём стиле. Кстати… а это мясо из чего? Адвокат подходит к Мартинас, обнимая её за талию и целуя в щёку. — Если я отвечу на этот вопрос, мне могут понадобиться услуги адвоката. Яичница почти готова, — отвечает шатенка, забирая со сковороды ломтики бекона. — Может сваришь сама кофе? — Не хочу кофе, — капризно тянет Гриффин. — Я пью его 24 на 7. — Ну… у нас кроме кофе только напитки с градусом, а для них 9 утра это слишком рано. Даже в выходной. Так что ничем не могу помочь. — Жалко… Хотя, я удивлена, что здесь вообще есть хотя бы какой-то намёк на съестное. — Его и не было. Я попросила садовника посодействовать, чтобы оно появилось. Выскальзывая из объятий блондинки, Лекса ставит на стол тарелку с беконом, возвращаясь к плите, чтобы разложить по тарелкам готовую глазунью. — Какой план на день? — накладывая себе кусочки мяса, интересуется Кларк. — Ну… — шатенка ставит перед ней тарелку и сама садится рядом. — Завалимся на пляж первым делом, ну, а дальше будет видно. Блондинка лучезарно улыбается, добавляя к бекону немного кетчупа. — Классно, правда? — Что?? — Алексия перехватывает баночку с кетчупом у адвоката. — Классно чувствовать эту связь между нами, — Мартинас не реагирует и, будто не слыша, начинает завтракать. — Мне же не кажется?.. — Возьми смузи из холодильника. Выражение лица Гриффин становится разочарованным. Девушка думала, что это как раз тот момент, когда можно заявить о её чувствах, но поведение Лексы отбивает у неё всё желание.       Больше чем через час девушки держат путь к пляжу. Блондинка сначала совсем не воодушевлена из-за облома во время завтрака, но когда Алексия внезапно берёт её за руку, Кларк оказывается в замешательстве и полном недоумении из-за того, что поступки Лексы сами по себе противоречивы, и в связи с этим Гриффин не удаётся понять её. — Я часто любила сидеть вот так часами, просто смотря на океан, — произносит шатенка, когда они с адвокатом сидят на песке после того, как только что выходят из тёплой, ласковой воды. — Понимаю, — шумно вздыхая, отвечает Кларк. — Звуки океана умиротворяют. Можно посидеть, подумать… предаться воспоминаниям. На тебя это тоже так действует? — Да… я сейчас как раз задумалась, как бы сложилась моя жизнь, если бы одно событие имело иной результат. — И что же это было за событие? — Несколько недель назад я думала, что беременна, — Алексия машинально прикусывает нижнюю губу. — Но это оказалось не так. И знаешь, я была счастлива, что так случилось. — Но ты ведь хочешь детей, как я помню. — Да, но тогда бы это выстроило стену между мной и тобой, а я этого не хочу. Молчание. Шатенка, не мигая, смотрит вдаль, прокручивая в голове фразу, сказанную Кларк. — И… для чего ты сейчас это сказала? — Ты спросила, и я ответила. Вот и всё. Лекса снова отмалчивается, поспешно начиная одевать майку поверх купальника, а затем и шорты. Гриффин, понимающая, что они скорее всего уходят, делает то же самое. Когда обе оказываются одетыми, девушки направляются к дороге, по которой они могут добраться до небольшого местного порта. И Мартинас вновь берёт блондинку за руку, но та её отдёргивает. Мгновенно возникает напряжение, которое неудобно обеим, но ни одна не хочет его разредить. Уже в порту, зайдя в закоулок на пути к бару, блондинка, просто покорно шедшая вслед за Алексией, оказывается прижатой к стене, и Кларк могла бы испугаться, если бы причиной тому ни был вполне невинный, но в то же время страстный поцелуй, который каждая из девушек понимает по-разному, но тем не менее в бар они заходят с улыбками на лицах. — Вау, никогда не была в портовом кабаке, — произносит Гриффин, когда они садятся за столик. — Уверена, что ты всегда мечтала о свидании в таком месте. — А у нас свидание?? — Ну… мы можем назвать это дружеской встречей. — Если вопрос лишь в названии, то мне нравится слово «свидание». — Вы готовы сделать заказ? — вмешивается в непринуждённую беседу подошедшая официантка. — Два шота текилы, пожалуйста, — отвечает Алексия. — И всё?! — Пока да. Официантка, которую так и перекашивает от столь скудного заказа, уходит, вновь оставив девушек наедине. — Зачем ты это делаешь?? — Что?! — Устраиваешь свидание. — Я… чувствую, что нам это необходимо, да и потом совсем недавно ты сама говорила, что они тебе нужны. Уже что-то изменилось? — Нет. Просто я тебя сегодня не понимаю. Ты сама на себя не похожа. — Тебе это не нравится? — Вовсе нет! — Кларк накрывает своей ладонью кисть Лексы. — Просто… ты меня путаешь. Внезапно, будто из ниоткуда, появляется официантка, принёсшая на подносе шоты с текилой и поставившая их перед девушками, а потом она также незаметно исчезает, и блондинка с шатенкой снова одни. — Моя бывшая никогда не позволяла себе проявления наших отношений на людях, — вдруг произносит Мартинас, переводя беседу в другое русло. — И каждый раз, когда мы были здесь или в другом каком-либо месте, я всегда пыталась держать её за руку, чтобы выбить из равновесия. Было так смешно наблюдать за её реакцией. Алексия, улыбнувшись своим воспоминаниям, выпивает свой шот, после чего задерживает взгляд на Гриффин, которая, не долго думая, проворачивает то же самое со своим шотом. — И к чему ты это рассказала? — морщась, задаёт логичный по её мнению вопрос Кларк. — Не знаю, — шатенка нежно проводит пальчиками по предплечью адвоката. — Просто вспомнилось… Ну что, пошли? — Э… вообще-то, я думала, что мы тут пообедаем. — Смеёшься? Здесь наиотвратительнейшая еда. Идём домой, там суши должны привезти к 2. И на этих словах Лекса поднимается, достаёт из заднего кармана шорт, закрывающегося с помощью молнии, деньги и, бросив несколько долларовых купюр на столик, вместе с Кларк покидает это заведение. *** Несколько часов спустя…       Девушки находятся на -1 этаже коттеджа Мартинас, где находится вполне себе респектабельный бассейн. На бортике стоит несколько посудин с сушами и соусом, которые уже наполовину пусты. Подплывшая к яствам Кларк, вооружается палочками, чтобы подцепить одну из сушин. — Проголодалась? — вынырнув из-под воды как раз рядом с блондинкой, весело говорит Лекса, разворачивая блондинку к себе лицом и целуя. Спина Гриффин касается бортика, и адвокат оказывается прижатой к нему напирающей Алексией, которая явно нацелена собрать сливки на десерт. — Эй, эй… ох… полегче… — с придыханием произносит Кларк. — Что с тобой?.. — Я просто чувствую себя невообразимо свободной и хочу это использовать на полную… Шатенка впивается губами в шею адвоката, одновременно правой рукой развязывает ленточки, удерживающие верхнюю часть купальника, а левая рука между тем проникает внутрь тоненьких трусиков. — Ах… от чего… от чего… охо… свободной… Мартинас отрывается от ласк и, замерев, смотрит в глаза блондинки, которая, тяжело дыша вмиг становится обеспокоенной такой резкой переменой. — От себя. От своих установок, которые мешали понять мне… чёрт, это будет эгоистичная фраза… — Лекса прислоняется лбом ко лбу Кларк. — Я хочу тебя. — Хи, и что же эгоистичного в этой фразе? Я ведь тоже тебя хочу, всё взаимно. — Нет… — Алексия останавливает адвоката, порывающегося поцеловать её. — Ты не поняла. Я хочу тебя себе навсегда. И мне глубоко плевать на то, что у тебя есть жених. Ты очень нужна мне, и меня не интересует даже, против ли ты или может быть нет. Ты заставляешь меня стремиться к тебе, и я не в силах противиться этому. Гриффин в лёгком шоке, ибо ничего подобного она услышать никак не ожидала. От кого угодно, но только не от Мартинас. При всём при этом шатенка ещё и выглядит так отчаянно, будто вся жизнь её зависит от того, что ей сейчас ответит Кларк, и это тоже несколько заставляет блондинку молчать, пребывая в замешательстве. — Вау… — после не слишком короткого молчания говорит Гриффин. — Мне кажется, ты слишком много наглоталась хлорной воды… — Да пошла ты!.. — Лекса немного отстраняется, вставая в бойцовскую позу. — Ты только сегодня говорила, что не хочешь стены между нами. Вот же, нет её! А ты мне говоришь, что я не в себе из-за того, что её разрушила!.. — Так, всё! Успокойся, — блондинка целует Алексию в губы. — Я просто давала тебе возможность сдать назад, потому что теперь я мёртвой хваткой в тебя вцеплюсь. Кларк счастливо улыбается, поэтому Мартинас впивается в её губы поцелуем, абсолютно убеждённая, что всё происходит так, как и должно быть. Шатенка давно чувствовала, что между ними уже не просто секс, но не позволяла себе даже мыслей об этом, отгородившись мучительными воспоминаниями прошлого. Так было проще по её мнению, но оказалось, что действительно проще открыть глаза и идти вперёд… Звонок мобильного прерывает начинающуюся прелюдию. — Это мой, — разочарованно протягивает адвокат, потянувшись к телефону. — Я должна ответить. — Чёрт, нет!.. У тебя выходной, так что ты не обязана отвечать. — Это мой босс, Лекса, — блондинка принимает вызов, запрыгивая на бортик и усаживаясь на него удобнее. — Привет, Рик. — Наконец-то, 7 гудков, Кларк! — слышится возмущённый голос Роденфелда. — Ты мне нужна, когда сможешь приехать? — Э… не сегодня. Я в Хэмптоне, а что случилось? Мартинас, решившая не тратить времени, устраивается между бёдер Гриффин, покрывая горячими поцелуями животик адвоката. — Хм… лучше будет, если ты сама увидишь это, потому что я не могу говорить о таком вслух. Нет, большое тебе спасибо, что приводишь клиентов, но, господи прости, почему они с таким просто лютым геморроем? — Э… х… Я не совсем… о ком ты?.. — слегка постанывая, отвечает возбуждённая действиями Лексы блондинка. — Об актрисе. Алиша Дебнем-Кэри, знаешь такую? — Да… а… а!.. а что с ней?.. — Она подаёт иск. — В смысле?! — адвокат резко отстраняет шатенку, мешающую ей вникать в суть слов Алларика. — На нас??? — Нет. Она хочет как раз нанять нашу фирму для ведения её иска. Точнее, она хочет тебя, так как сказала, что уже имела с тобой дело, и ты ей понравилась. Точнее, мне её агент передал сказанные ею слова именно так, как я тебе только что процитировал. — И в чём суть дела? — Я тебе на почту все материалы скину. — Стой! Я не гражданский адвокат, а уголовный! — Плевать я хотел, пока ты простаиваешь. Нет уголовщины — бери, что есть! Всё, занимайся этим иском. Если что, личный телефон твоей клиентки будет в сообщении, Октавия тоже полностью в твоём распоряжении. Хороших выходных, развлекайся! — Чёрт!.. — со злостью восклицает блондинка, когда её босс кладёт трубку. — Почему именно мне нужно испортить заслуженный отдых?! — Что там случилось? — участливо интересуется Алексия. — Работа… Безо всякого энтузиазма Гриффин вылезает из бассейна и поднимается наверх в спальню, где лежит взятый ей ноутбук. Недовольная обломом Мартинас, захватив бокалы, следует за ней, предварительно зайдя в соседний с помещением, где находится бассейн, отсек и взяв оттуда бутылку вина. Когда шатенка оказывается в спальне, то обнаруживает Кларк, сидящую на кровати с напряжённым выражением лица. — У тебя такое лицо, будто ты увидела «чужого», — произносит Лекса, садясь на постель и прислоняясь к её спинке, при этом наливая в один из бокалов вино. — У меня клиентка, которая хочет засудить автора фанфика, написавшего его о ней и другой актрисе. Моя клиентка сочла его оскорбительным. — Для тех, кто вылез из пещеры: что такое фанфик? — Не знаю, — блондинка хмурится, переходя на страничку гугла и вводя нужный ей запрос. — «Фанфи́к — жаргонизм, обозначающий любительское сочинение по мотивам популярных оригинальных литературных произведений, произведений киноискусства и т.п.». Чёрт, и что мне с этим сделать? Какую статью использовать для подачи иска?? Денег за своё творчество автор фанфика не получил, значит нельзя сказать, что имя этой актрисы использовали в коммерческих целях, без её разрешения. Её право на публичность тоже неоспоримо, ведь она деятель искусства. Класс. Ей нужен иск, а рожать его буду я. Что за несправедливость? Хотела бы я, чтобы это дело досталось Россу, но нет!.. Конечно, самое невыполнимое должна разгребать Гриффин!! — Потому что ты лучший адвокат, — делая глоток вина, отвечает Алексия. — Воспринимай это так, будто получила своеобразную похвалу от начальства, — слышится обречённый вой адвоката. — Да ладно, не может быть всё так плохо. Как зовут будущего ответчика? — Не знаю. Тут только ник с сайта, где размещён этот самый фанфик. Кстати, надо будет ознакомиться с этим «шедевром». Но сначала надо определиться со стратегией… — Пусть твой дознаватель вычислит настоящее имя автора, а там будешь смотреть. — Не думаю, что имя этого фаната, написавшего свою писульку, как-то поможет мне с развитием стратегии, — скептически произносит Кларк, но в ту же секунду замирает с таким выражением лица, словно на неё снизошло озарение. — Фанат… почему я сразу об этом не подумала?! — О чём? — О преследовании! Господи, это будет увлекательно. Надо срочно звонить Окти. Блондинка берёт в руки свой мобильный и ищет в списке контактов номер Блейк. — Я что-то не врубаюсь, откуда ещё взялось какое-то преследование?.. — Если человек фанат, он стремится как-то приблизится к своему кумиру, — терпеливо объясняет Гриффин, возникшую у неё идею. — А это значит: бесконечные твиты, куча фоток со всяких фотосессий вместе с моей клиенткой, автографы, присутствие на различных панелях. Когда всего много и в огромных количествах, это преследование. Алло, Окти! — Что нужно, Кларк? — отвечает без особого настроения следователь. — Новое дело дал Рик. Что-нибудь слышала об иске мисс Дебнем-Кэри? — Хм… да… Его дали тебе?? — К сожалению. — Не круто. — Да… слушай, мы плохо поговорили вчера… — Это не касается работы. Я узнала настоящее имя этого автора. Нора Палмер, живёт в кампусе Нью-йоркского университета. Постоянное место жительства — Лос-Анджелес. Мне к ней наведаться? — Нет, пока не нужно. Прошерсти её соц. сети. — Соц.сети? — Ага. Фейсбук, твиттер, вайн, инстаграмм, пинтерест и т.п. — И что мне искать? — Всё: фотографии с фанатских встреч, желательно чем разнообразнее, тем лучше, на которых запечатлены какая-то слишком непозволительная близость к нашей клиентке, фривольные жесты или прикосновения, всё, что нарушает личное пространство моей клиентки; и видео с такой же направленностью; доказательства участия на различных пресс-конференциях с нашей клиенткой; встречи на улицах в разных городах, близость нахождения этой Палмер к месту жительства, временной остановке мисс Дебнем-Кэри. Побольше всего, короче. И ещё всякой грязи на Палмер: судебные дела такой же направленности, что и наше, заключения психиатров, психологов, кого угодно; показания друзей, знакомых, однокурсников, профессоров… Особенно хороши фразы: «какая-то странная», «скрытная», «социопатка», «напористая», «слишком целеустремлённая» и другие эпитеты с похожей эмоциональной окраской. И да, её комнату в кампусе надо осмотреть, только когда Палмер не будет в ней. Важно, чтобы она не знала как можно больше времени про иск, ибо если её вся увешена фотографиями нашей клиентке, а это тоже будет плюсом к подкреплению обвинения, то Палмер может избавиться от улик, а так у нас хотя бы будут фото-доказательства. — Извини… а какое обвинение?.. — Преследование. Возможно, можно будет дополнить сексуальным домогательством, если ты накопаешь хорошего материла. — Поняла, уже начинаю работать. Блейк отключается, и тогда адвокат вновь возвращается к просмотру файлов, присланных Роденфелдом, в частности самим тем текстом, так возмутившем её клиентку, что она подаёт иск на автора. На самом деле блондинка догадывается, что этот фанфик не столь оскорбителен, сколько удобен для раздутия шумихи, ибо то, что сейчас приходится читать Кларк, едва ли когда-либо могло возникать в её собственных фантазиях. — Я тебя боюсь, — произносит Мартинас. — Это что, изо всего этого можно высосать преследование?? — При наших законах можно даже лишить человека права воспользоваться 1-й поправкой. Я думаю, что мы сможем найти достаточно доказательств. Кроме расследования по Палмер, можно использовать саму клиентку. Заключение о нанесённом моральном вреде, психологической травле, посредством сообщений, тех же самых твитов и т.п. Да и её показания в большей степени примет на веру судья, особенно, если судить будет Линденбрант, ибо он ненавидит преследователей. У его дочери был парень. После того, как они расстались, этот парень начал её жёстко старкерить, и в результате девушка пролежала полгода в психиатрической больнице с нервным срывом. Так что надо немного напрячься, и иск будет выигран. — А если ничего не выйдет? Если у этой несчастной девушки не будет на неё саму компромата? — Дело дрянь, ибо надо что-то существенное. Правда, можно настаивать, что преследование было, что Палмер следила за нашей клиенткой, когда жила в Лос-Анджелесе, но тогда неясна будет цель, ибо при отсутствии явных доказательств, защита будет настаивать, что её клиентка не является фанатом, а просто написала фанфик ради стёба, от нечего делать. Тогда нам всем жопа, особенно актрисе, давшей под присягой ложные показания. — А если и правда такое случиться, разве нельзя сослаться, что преследование могло быть на фоне неприязни Палмер? — Неприязнь — не преступление. — Я знаю, но только не открытая неприязнь к представительствам меньшинств: потомки коренных племён, ирландцы, евреи, гомосексуалисты… это всё защищённые классы. — Слушай, а ты права… Спрошу свою клиентку об этом. И с этими словами блондинка набирает номер Дебнем-Кэри, а Лекса в этот момент наливает вина во второй бокал и подаёт его Гриффин, но та отказывается. — Я вас слушаю, — раздаётся на том конце голос девушки. — Добрый вечер, мисс Дебнем-Кэри. Я ваш адвокат, Кларк Гриффин. — А я вас помню. — Очень хорошо. Я хотела обсудить ваш иск. У вас есть сейчас время? — Да… но только можно не по телефону, а в скайпе. Мне было бы так удобнее. Мой агент говорил, что оставил всю необходимую информацию. — Э… — Кларк бросает взгляд на себя, понимая, что находится в неприглядном виде. — Конечно, как хотите… — Отлично. Жду. Разговор заканчивается, и адвокат моментально подскакивает, чтобы надеть на себя хотя бы рубашку и завязать волосы в пучок. После этого девушка настраивает скайп, а Алексия, решив не мешать работе адвоката, уходит вниз, чтобы прибраться у бассейна и на кухне. Шатенка улыбается, вспоминая, каким был сегодняшний день. Несмотря ни на что, Мартинас счастлива быть здесь с Кларк. В её душе как будто расцвели давно завядшие цветы, и это ощущение безумно нравится Лексе — чувствовать себя живой… Закончив уборку, Алексия направляется обратно наверх. Гриффин к тому времени уже закончила разговор со своей клиенткой, и теперь просто лежит на спине, с грустью смотря в потолок. — Всё нормально? — нависнув над блондинкой, произносит Мартинас. Шатенка улыбается, заставляя улыбнуться и адвоката, но это происходит лишь на мгновение. — Это же не испарится, когда мы вернёмся в Нью-Йорк? Ты же не будешь делать вид, что не было этого чудесного дня и тех слов, что говорила?? — Хмык, нет, — Лекса гладит Кларк по щеке. — А хотя… кто знает, что придёт в мою сумасшедшую голову. — Прекрати. Мне нужен серьёзный ответ, ведь я готова прямо сейчас всё бросить, позвонить Беллами и сказать, что всё кончено. Я хочу быть с тобой, и мне надо знать, действительно ли ты хочешь того же. Что я не отказываюсь от запланированного будущего ради всего лишь простой мечты. — Я же сказала, что эгоистка. Гриффин резко поднимается, с вызовом смотря в зелёные глаза. — И что, блин, это значит?! — Я знаю, что ты ждёшь чего-то вроде «я люблю тебя», но дело в том, что я не знаю, что к тебе чувствую. Что-то. Но я не понимаю, что это: простая привязанность, влюблённость или, быть может, всего лишь Стокгольмский синдром… — Это шутка?! Какой ещё Стокгольмский синдром??? Это вообще никаким боком к нашей ситуации! — Может, но иногда, когда ты заставляешь меня выполнять свои прихоти, мне кажется, что я просто не в силах отказать тебе, и тогда я спрашиваю себя: почему? И хочу уйти от тебя, сбежать куда-нибудь, чтобы не чувствовать своей беспомощности перед тобой, твоими желаниями. Может ты не заметила, но ты получаешь от меня всё, что тебе хочется. Да, я пыталась расстаться с тобой, но, как видишь, я тут. После 2-х грёбанных попыток, я снова с тобой. Ты, как плен, не отпускаешь меня. Блондинка опускает взгляд, не зная, что ей нужно ответить в этот момент. Откровения Алексии несколько озадачивают адвоката, да и что вообще можно сказать человеку, который утверждает, что ты для него плен? Прости?? Глупости… — А я знаю, что люблю тебя. Но мне нужна определённость. Я готова подождать, дать тебе время, чтобы разобраться в себе, но недолго. Если было бы можно, я бы провела вечность в ожидании, но такой роскоши мне не дано. — Спасибо, — Лекса дарит Кларк легкий поцелуй. — Давай не будем о грустном. Расскажи лучше, что там с твоим иском. — Ох… без грусти не получится… Гриффин пододвигается к спинке кровати и, положив под голову подушку, ложится с максимальным комфортом для себя. Мартинас устраивается рядом, подложив одну руку под голову, а ладонь другой кладёт на животик блондинки. — Что там ещё придумала твоя клиентка? — Скорее не она, а я… Надо подавать документы в суд уже в понедельник, а значит придётся поработать весь завтрашний день. И как бы мне не хотелось остаться, нужно ехать обратно. — Уже сегодня? — Нет, завтра утром. Ты не обидишься?? — Конечно, нет. Всё-таки, интересная у тебя работа. Мне бы хотелось быть частью этого. — Ты бы могла стать дознавателем. Хочешь, я поговорю с Риком, и он тебя примет на работу. Думаю, у тебя может хорошо получиться. — Ага, буду расследовать грязь на фанатов и домработниц богатеньких, чванливых дамочек, которым настолько скучно, что они берутся судиться с теми, кто заведомо слабее их. — Если это камень в огород моей клиентки, то это несправедливо. Я убеждена, что лично ей ничего этого ненужно. Просто её агент хочет привлечь к ней внимание с помощью этого судебного разбирательства. Ну, знаешь, типо пиар-хода. В шоу-бизнесе наиболее популярны 2 варианта привлечения внимания: эпатажные отношения и скандал. От отношений бывают дети, а от скандалов — контракты. — Но разве это не настроит против неё её же собственных фанатов? — Нет, если доказать, что этот конкретный фанат действительно преследователь. Другие сразу же подумают, что с ними такое не произойдет. Они же не сумасшедшие, так значит их кумир так с ними не поступит. Я знаю, потому что во время обучения работала с адвокатом, который брал в основном такие иски. Он всегда говорил, что люди не хотят думать, что хоть как-то похожи на тех психов, которые всячески домогаются до своих кумиров, ведь считают себя лучше, а потому им очень просто поверить, что это с тем придурком, которого засудили, что-то не так, но правда в том, что они неправы. Чем дольше фанат обожает своего кумира, тем всё более хочет не только следить за его карьерным ростом, но и чего-то другого, а когда приходит понимание, что он не сможет получить желаемого, бог знает, что придёт ему в голову. Некоторые доходят даже до убийства. На самом деле это всё печально. В большинстве своём истинные фанаты больные люди, и мне их жаль. — Мы совсем ушли в негатив. Давай-ка лучше посмотрим какой-нибудь фильм. Я тут скачала парочку на твой ноутбук… что больше хочется: «Как украсть миллион» или «Нюрнбергский процесс»? — Как ты узнала, что мне нравятся эти фильмы??? — Позвонила Рейвен. Так что ты выберешь? — Пожалуй, «Как украсть миллион». Не хочу смотреть сейчас драму. — Тут есть драмы?? А я думала, что эти фильмы оба весёленькие. — Как фильм про судебное заседание по делам судей, работавших во время нацистского периода в Германии, может быть чем-то «весёленьким»?! — Ну, я просто не знала, что такое нюрнбергский процесс. Тогда смотрим то, что ты выбрала. — Думаю, тебе он не понравится. — Почему? — Потому что я видела сериал, который ты с удовольствием смотрела, и между ними колоссальная разница. — Ну… — Лекса тянется за ноутбуком. — Может у меня не такой ограниченный спектр интересов, как ты думаешь. Гриффин принимает сидячие положение, а шатенка, устроив ноутбук у себя на коленях, ищет скаченный фильм, собираясь его загрузить. Одновременно с этим начинает надрываться мобильный Кларк, и та, нехотя, принимает вызов. Номер неизвестен. — Вам звонок из психиатрической больницы Norwegian American Hospital, штат Иллинойс. Если вы хотите принять его, нажмите 1. — блондинка дрожащей рукой нажимает нужную цифру. Во рту пересыхает от внезапно охватившего страха. — Привет, Кларк. — Кто это?.. Вопрос Гриффин заставляет шатенку с беспокойством повернуть голову на неё. — Джеффри. Джеффри Грант. Помните? Вы в марте защищали меня в суде. — Помню… что-то случилось, Джеффри? — Нет, просто вы ни разу не навестили меня здесь, а мне хочется поблагодарить вас. Хотелось бы, конечно, при личной встрече пожать вам руку. Когда вы приедете? — Э… я не думаю, что смогу… — Пожалуйста, разве вам сложно? — Я не знаю… у меня совсем нет времени… — Постарайтесь найти. Я очень хочу с вами встретиться вот в таком, осознанном состоянии. — Пока, Джеффри. И блондинка сбрасывает вызов, в испуге прижимая к груди мобильный. — Что-то случилось? — уже более взволнованно спрашивает Мартинас. — Мне звонил бывший клиент. — Из тюрьмы?? — Нет. Из психиатрической лечебницы. Мне никогда не звонили клиенты из исправительной колонии или псих-больницы. Адвокат непроизвольно дрожит, и Алексия обнимает её, крепко прижимая к себе. — Хочешь я разберусь с этим? — В смысле?.. — Ну, просто поговорю с угрожающим видом, чтобы он больше тебе не звонил. Хочешь? — Ты будешь звонить ему? — Вообще-то, я собираюсь наведаться. Звучу я не так угрожающе, как могу выглядеть. — А это много займёт времени? — Нет, я быстро. — Ладно, только если быстро… — адвокат высвобождается от объятий Лексы и берёт в руки ноутбук. — По-моему, уже загрузилось. Фильм начинается, и девушки погружаются в его атмосферу. Алексия кладёт голову на плечо Гриффин, обнимая её за талию. День подходит к концу, и Кларк с Лексой наслаждаются его последними часами, проводя их вместе. Им хорошо, они счастливы…