Я всегда буду с тобой.

Два месяца спустя…       В тот день, когда Лана так неожиданно появилась на пороге Гриффин, у них состоялся долгий, а временами даже трудный разговор. Делейни объяснила, что хоть она и носила статус жены, но как такового брака у них не было. Это было сделано, чтобы если, когда Лексу бы уличили в чём-либо, она бы не могла давать против неё показаний. Формально их отношения носили исключительно сексуальный характер, хотя Лана испытывала и иные чувства. Кроме разговора о прошлом, девушки подробно обсудили ситуацию с арестом. Делейни рассказала всё, что знала о деле и о Луне. Кларк была в шоке, узнав, что она кузина Мартинас. Встал вопрос об адвокатах. В связи с тем, что у блондинки отношения с Алексией, она не может её представлять, как, собственно, и её фирма, в которой она работает, поэтому Роденфелд посоветовал свою давнюю подругу, уже знакомую Кларк — адвоката из Чикаго Диану Локхарт. Та согласилась, и они вместе со вторым именным партнёром её фирмы, Алисией Флорик, сейчас находятся у Гриффин дома, все вместе готовясь к суду по залогу. Кстати сказать, с Дианой и Алисией приехала их дознаватель, присутствие которой не вызывает особого удовольствия у Ланы. — Судя по данным, собранным Калиндой, — говорит Локхарт, — мисс Мартинас предъявили обвинение только в 12 убийствах. Вы говорили, что будет больше. Женщина снимает очки, внимательно смотря на агента ФБР. — Луна, — даёт ответ Делейни. — Больше никак объяснить не могу. Видимо, она подсказала Лексе, какие трупы были найдены. — А что, показания других членов банды не учитываются?? — интересуется Кларк. — Мистер Мартинас подтверждает её показания, — поясняет дознаватель. — Он — главарь, поэтому его показания имеют больший вес. — А вы заметили, что все эти убитые люди, преступники? — вступает в разговор Флорик, перелистывая материалы дела. — Калинда, тут нет ошибки? — Нет, — отвечает Шарма. — Здесь всё правильно. — Полагаю, это тоже дело рук кузины нашей клиентки, — подытоживает Диана. — Будем отталкиваться от этой тактики, делая упор, что её вина не настолько ужасна. Можно представить всё, как будто у неё были благородные цели, и она убивала лишь тех, кто имел угрозу для общества. — Думаете, это прокатит? — скептически спрашивает Гриффин. — Руководствуясь своим опытом, могу сказать, что либеральные судья учитывают подобные вещи. — А уже известно, какого судью нам назначили? — интересуется Алисия. — Сегодня после обеда уже будет известно, — отвечает Калинда. — У меня здесь есть знакомая в суде, так что я узнаю раньше, чем официально будет заявлено. — Пфф… ну, конечно, — комментирует фразу дознавателя Делейни. Шарма косится на свою бывшую, но ничего не отвечает на этот явный выпад. — Кхм… хорошо, Калинда, держи нас в курсе дела. Следователь покидает квартиру адвоката, а остальные усиленно продолжают работать над делом. Дом Гриффин превращён в своеобразный офис, ведь в компании Алларика они работать не могут, да и в гостинице, в которой остановились адвокаты «Локхарт-Флорик» и их дознаватель, нет возможности работать, не боясь прослушки. Это целиком и полностью инициатива Кларк, которая кроме всего прочего всё-таки хочет принимать непосредственное участие в защите своей любимой. Да и после посещения Лексы в тюрьме, блондинка для себя решила помочь всем, чем сможет в этом деле. *** Двумя неделями позднее…       Зал суда. Сегодня слушание по залогу. Всё это время Гриффин не видела Мартинас, и теперь с нетерпением ждёт встречи с ней. Молитвы её и адвокатов оправдались — судья Пенелопа Гринуэй ярая либералка, так что Кларк не теряет надежды, что в скором времени Алексия переедет из тюрьмы к ней домой… Зал потихоньку наполняется людьми — простые зеваки, прессу на залоговое заседание не пускают. Чтобы поддержать Алексию, здесь присутствуют Лана и Кларк. Рейвен тоже собиралась прийти, но у неё возникли проблемы в автомастерской, поэтому она не смогла. Уоллес, желавший оказать поддержку Лексе, тоже не смог. Прокурор, назначенный представлять обвинение, один из самых лучших, что тоже не упрощает задачу адвокатам Мартинас склонить судью на свою сторону и позволить ей сидеть дома до начала слушаний.       И вот тот момент, когда вводят Алексию. Её сопровождают двое охранников. Сама же шатенка одета в оранжевую робу, руки её закованы в наручники. Оказавшись в зале, она тут же суровым взглядом оглядывает своих адвокатов и блондинку, а затем без настроения садится на положенное ей место, сразу разворачиваясь спиной к столу, за которым ей сегодня предстоит сидеть. — Привет, — произносит Кларк. Она и Лана занимают место на первой скамье за адвокатами. — Вы не должны были нанимать мне адвокатов. Я бы обошлась защитой государственного служащего. Кто за них платит? — Данте. Мартинас опускает взгляд. Она предполагала, что он не захочет иметь что-либо общее с дочерью убийцы его сына — она в курсе, что Уоллес об этом знает, дабы допрашивающий её агент АНБ упоминал, что Эктор признался в совершении этого преступления.       Наконец входит судья Гринуэй, и секретарь незамедлительно об этом объявляет. Все встают, но Пенелопа машет рукой, чтобы садились обратно, и сама тоже усаживается в своё кресло. Эта высокая женщина лет 37, стройность которой не скрывает даже судейский балахон, одаривает присутствующих лёгкой полуулыбкой, будто они не в суде, а где-нибудь на пикнике в её загородном доме. — Приветствую всех собравшихся. Итак, — произносит судья, — сегодня у нас слушание по залогу… Адвокат… э… — Миссис Локхарт, — поднимаясь, говорит Диана. — Простите… Да, вот у меня здесь записано. И… Миссис Флорик?? — Всё верно, ваша честь. — Хорошо. С этим разобрались. Теперь к делу. Полагаю, адвокаты защиты настаивают на предоставлении залога с назначенной суммой… — 250 000 $, — помогает разобраться в прошении миссис Локхарт. — Защита убеждена, что мисс Мартинас не представляет особой угрозы для общества, поэтому вполне может находиться под домашним арестом, имея браслет слежения… — Извините, но это абсурд, — вступает в разговор до этого момента молчавший прокурор. — Мисс Мартинас обвиняется в убийстве 12 человек, и она признала свою вину. О том, чтобы выпустить её даже с браслетом слежения, не может быть и речи. Нет никакой интриги, доказательство вины уже есть, и поэтому я считаю, что незачем отпускать на волю человека, который впоследствии должен провести всю жизнь за решёткой. Из этого ясно, что прокурор Аарон Росси настроен решительно. Он не собирается проявлять снисхождение и на сделку особо можно не рассчитывать. — Давайте не будем рассуждать о будущих результатах, как о непреложной истине, — вступает в полемику Диана. — Тем более, что это сейчас не имеет отношения к делу. Все жертвы моей клиентки были преступниками и ни одного невинного человека. — Позвольте, — возражает Аарон. — По законам США, каждый, будь то преступник или добропорядочный гражданин, имеет право на жизнь, которое было злостно нарушено подсудимой! Ни одного маньяка не выпускали под залог. — Но моя подзащитная не маньяк! — Она убила целую дюжину человек! И сделала это намерено, она планировала свои убийства. — Могу заверить, что сидя дома с браслетом, она не сможет запланировать и убить кого-нибудь. Поэтому считаю бесчеловечным лишать мою клиентку возможности побыть в условиях более лучших, нежели тюрьма! — У её жертв не будет этой возможности! — Коллеги!.. — останавливает начинающийся балаган Гринуэй. — Это всего лишь слушание по залогу, давайте прибережём пыл до настоящего судебного разбирательства. А сейчас я, заслушав ваши позиции, удалюсь для принятия решения. Судья поднимается, а вслед за ней и все присутствующие. После того, как Пенелопа скрывается за дверью, Диана обессилено падает на свой стул. Она понимает, что выиграть для Алексии более смягчающее наказание, чем возможные 35 лет, которые шатенка сама себе уже выбила за счёт признания и доноса на всю Организацию киллеров, будет неимоверно сложно, но они с Алисией сделают всё возможное.       …Проходит 10 минут. Всё это время вся команда защиты остаётся на местах. Кларк с тоской смотрит на Мартинас, но не потому, что шатенка вот-вот может вернуться обратно в тюрьму, а из-за того, что они так близко сейчас, но блондинка не имеет права к ней прикоснуться — любые контакты с подсудимой кроме тех, что в рамках отношений адвокат-клиент, запрещены законом. Благо, вскоре возвращается миссис Гринуэй, готовая огласить свой вердикт. — Можете не вставать, — сходу произносит судья. Женщина присаживается в своё кресло, сразу же разворачивая папку, которую держит в руке. — Я приняла во внимание все прозвучавшие здесь аргументы и поняла, что мне будет трудно принять справедливое решение, ибо с позиции этики и человечности оба из возможных решений были бы несправедливы. Но всё-таки мне пришлось принять это сложное решение. К сожалению, я не могу утвердить достаточную сумму залога, под которую можно было бы выпустить мисс Мартинас, ибо любая из сумм будет недостаточной. Поэтому, как это ни прискорбно, подсудимая останется под арестом до самого суда. Пенелопа ударяет деревянным молотком в знак подтверждения её вердикта. Охранники тут же уводят Алексию, адвокаты начинают собираться, неудовлетворённые решением судьи, но готовые работать на полную мощность. Прокурор самодовольно улыбается — эту битву он выиграл. Он знает, что выиграет и войну, но постарается сделать всё, чтобы не позволить адвокатам наделать брешей в его обвинении. — Чёрт!.. — срывается с губ раздосадованной Гриффин. — Ничего, мы ещё поборемся, — успокаивает её Флорик. Четыре женщины покидают зал суда, чтобы продолжить работу над делом уже в квартире блондинки. Все садятся в авто Кларк. За рулём Лана. Миссис Локхарт даёт распоряжения Калинде, чтобы та попыталась достать как можно больше дополнительного материала о жертвах Лексы, о ней самой и о том, какие козыри прячет в рукаве обвинение. Алисия разговаривает с дочерью, которая сейчас находится в Бостоне, где учится на юриста, как и её мать. Кларк же сообщает результаты прошедшего суда Уоллесу, который просил держать её в курсе дела. Мужчина расстроен, и Гриффин успокаивает его, хотя на деле ей самой необходимо, чтобы кто-нибудь успокоил и поддержал её… *** Три месяца спустя…       Всё это время прошло в напряжённой работе, в промежутках между которой блондинка навещала Лексу в тюрьме. Шатенка не выглядела испуганной или потерянной, или так, будто ей очень плохо и тяжело находится за решёткой. Каждый раз Кларк рассказывала, что они усиленно готовятся к защите, поддерживала словами, но никак не решалась спросить, почему она всё-таки призналась в этих убийствах. Делейни рассказала ей про дело, которое выстраивалось против Алексии, и адвокат уверена, что справедливость тех обвинений было бы легче оспаривать, нежели пытаться теперь сократить возможный срок пребывания Лексы за решёткой.       Адвокаты тоже часто посещали Мартинас. В частности, миссис Флорик, готовившая шатенку к даче показаний. Она и Диана решили, что так как Алексия работала практически только в паре с Джоном Мёрфи, показания которого невозможно получить, ибо его не поймали в США и не экстрадировали из Боливии, надо делать упор, что всё готовил и продумывал именно он, а ей приходилось лишь всё исполнять против собственной воли. Также адвокаты решили продолжать линию защиты, делая упор на то, что жертвы Лексы были преступниками. Это, конечно, не снижает вины, но значительно смягчает её в глазах присяжных. Вообще, адвокаты пытаются создать максимально положительный образ Алексии, насколько это, конечно, возможно: настаивать на её тонкой душевной организации, чтобы свидетели давали о ней хорошие отзывы, говорили о том, как ей тяжело пришлось переживать мысли о тех преступлениях, которые ей приходилось совершать. Присяжным также было уделено особое внимание. «Идеальные» присяжные должны были соответствовать такому профилю: темнокожие/ латиносы мужчина или женщина (из-за принадлежности жертв к европеоидной расе), умеренных взглядов, толерантно относящиеся к ЛГБТ-сообществу или являющиеся его представителями, из менее благополучных семей, подвергающихся насилию в своих районах или же пострадавшие от рук бандитов или имеющие родственников, оказавшихся жертвами этих бандитов. — Итого у нас предположительно 8 присяжных, которые смогут посочувствовать нашей клиентке, — подытоживает Флорик. Все адвокаты, а также Лана и Калинда сейчас на квартире у Гриффин попивают только что приготовленный кофе. — Кстати, как настрой у Алексии? — интересуется Локхарт. — А с ней всегда трудно понять, — жалуется Алисия. — Я к ней съезжу сегодня, — говорит Кларк. — Думаете, получится перебить неудобные нам показания брата и сестры Эскуре?? В числе материалов дела были также показания всех заявленных свидетелей обвинения, среди которых и были показания Роана и Онтари. Адвокатам они изрядно подпортили настроение. — Постараемся их дискредитировать. Сделаем упор, что их слова ни что иное, чем месть. Это можно подкрепить показаниями Титуса Эспинозе. Я делала сноску напротив его показаний, где был момент, когда он характеризовал мисс и мистера Эскуре. — Я бы сказала, что нам есть переживать о чём-то кроме этих показаний, — вмешивается в разговор Шарма. — Мой источник сообщил, что у прокурора есть для нас какие-то подводные камни. — Так почему ты сейчас не узнаёшь, что это за камни, а?! — мгновенно распыляется Кларк. — Уже бегу, — индианка поднимается с дивана. — Я тоже пойду, — произносит Лана. Обе девушки выходят из квартиры, сопровождаемые Гриффин, которая спешит на свидание в тюрьму, Блондинка спокойно оставляет миссис Локхарт и миссис Флорик в своей квартире. За многие эти месяцы они уже фактически стали друг другу родными людьми.       Гриффин выходит на первом этаже, чтобы пройти через парадную дверь и поймать такси. Остальные девушки спускаются на подземную стоянку и идут к автомобилю Кларк, которая временно разрешает им пользоваться. Делейни отключает сигнализацию, и обе садятся в машину. Они работают, как два дознавателя. У Ланы больше знакомых здесь, так как она жила в Нью-Йорке довольно долгое время. Они молчат. Почти всё время молчат, изредка отпуская комментарии о происходящем… Проехав минут 30, Лана заворачивает налево, останавливаясь в какой-то запустелой улочке Манхэттена. Индианка не спрашивает почему, а лишь остаётся на месте. — Ты договорилась здесь встретиться с информатором? — чтобы только не молчать задаёт вопрос Шарма. Агент ФБР с недоумением смотрит на Калинду. — Я?? А разве это не твой информатор должен прийти?! С этими словами Делейни достаёт из кармана своего клетчатого пальто скомканную бумажку и подаёт её индианке. Развернув её, Шарма читает такой текст: «Калинда, встретимся в 2p.m. в слепой зоне в 2-кварталах от Мэдисон Авеню». — Впервые это вообще вижу. — Как это?! У тебя из кармана юбки выпало, когда ты доставала телефон на кухне Кларк. — Понятия не имею, откуда это там взялось. Шарма усиленно напрягает память, чтобы понять, кто мог незаметно подложить ей эту записку, но ответ приходит сам собой: в машину садится Луна. — Вы опоздали. Калинда и Лана с изумлением смотрят на устраивающуюся удобнее агента АНБ. Девушка сама на себя не похожа: прямые волосы почти полностью спрятаны под меховой шапкой малинового цвета, надетая кожаная куртка на меху и чёрные джинсы, по колено всунутые в кремовые сапоги скрывают в ней агента спецслужбы. — Так это ты информатор? — Нет, милая Лана, я ваша птица счастья. — Я б такой птице крылышки пообрезала, да привязала бы к колышку и кормила бы пореже. — Мне вполне было хорошо жить в неведении твоих сексуальных фантазий относительно меня. Так, ладно, времени мало. Вот, забирайте и молитесь на меня, дорогие. В руке у агента АНБ находится флэшка, которую сразу же забирает Калинда. — Луна, ты скачала данные?? Это же… — Стоп паника!.. Я ничего не скачивала. Мне дал её человек, который это сделал. Я бы лично ни за что не стала рисковать своей карьерой. — Ты сейчас это делаешь. — Нет, сейчас я это не я. — Зачем ты вообще принесла эту флэшку?? — Чтобы увидеть улыбку на лице у дорогого мне человека. Лексе привет передайте. Пусть держит хвост пистолетом. После этой реплики, Вондервол покидает автомобиль, быстрым шагом удаляясь подальше от машины. — Не, ну ты видела?! — возмущённо восклицает Делейни. — Как будто не она виновата в этом всём происходящем с Лексой. — Она делает то, что считает правильным. — Но это не делает её в меньшей степени тварью. — Ну не знаю. Как дознаватель я, конечно, не должна это говорить, но если человек позволяет себе убивать, он должен отвечать за это. — С таким отношением, тебе надо работать в прокуратуре, а не на адвокатскую фирму. Шарма хмыкает. Когда-то она работала в Чикаго на прокурора Питера Флорика, и эта работа была ей совсем не по душе… Не тратя времени, девушки возвращаются обратно в квартиру Кларк, чтобы посмотреть данные, переданные Луной. Последнюю после взятия банды киллеров наградили, и вот уже в следующем месяце, она должна занять пост главы Нью-Йоркского департамента АНБ вместо ушедшего в отставку Дэвида Моргана. Особое внимание уделилось тому, что Вондервол не стала сливать дело и путать следствие, отводя подозрения от своих родственников. Это посчитали высшим доказательством её патриотизма и самоотверженности… ***       Разгар дня. Переполненная Райкерс встречает Гриффин гулом гуляющих заключённых. На улице -5, падает снег, но не холодно. Кларк хочется погулять сейчас с Лексой где-нибудь в Центральном парке, но, увы, это невозможно… Зал для посещений заполнен до отказа, но Гриффин дожидается Мартинас в специально отведённой камере для встреч, разделяющей двух разговаривающих стеклянной перегородкой — меры предосторожности для особо опасных преступников, как Лекса. И вот наконец она заходит, сопровождаемая охранником. Он сажает её на стул, после чего снимает наручники и оставляет девушек наедине. Блондинка снимает с петель трубку для переговоров, напоминающую деталь от стационарного телефона, и прикладывает один её закруглённый конец к уху, а другой к губам. Шатенка повторяет её движения. — Привет, — с грустью произносит адвокат. Алексия в тюрьме больше 5 месяцев. С неё сошёл загар, так освежавший её естественную бледность, и теперь она больше походит на смерть из какого-нибудь ужастика, чем на человека. — Привет. — Как ты? «Как ты?». Этот дежурный вопрос Кларк задаёт каждый раз, когда посещает Мартинас, хорошо понимая всю его абсурдность. — Нормально. Вчера вышла из одиночки. — Что ты натворила?? — Объяснила доступным образом соседке по блоку, что мои вещи брать не безопасно для жизни. — Лекса, ты должна вести себя примерно. Обвинение всегда может сделать запрос о твоём поведении здесь. — Примерно? То есть, ты хочешь, чтоб я стала девочкой для битья и издевательств? Меня не трогают из-за моей статьи, но если я не буду доказывать, что мне не зря инкриминируют эту статью, то буду не вылезать из больничного крыла. Тем более, мне придётся провести тут всю жизнь, а значит надо устраиваться так, чтобы быть в безопасности. — Когда ты так говоришь, во мне как будто что-то умирает. — Боже… ты надеешься, что меня может ожидать иная судьба? Кларк, не обманывай себя ложными надеждами. Я признала себя виновной, и назад дороги нет. — Так зачем ты призналась?! Ведь могла же ничего не говорить. Тогда тебе бы не пришлось думать, как выжить в этой грёбанной тюрьме! Мартинас молчит. Сказать адвокату, что она хотела таким образом защитить её? Не стоит, это же Кларк. Она будет чувствовать свою вину, а шатенка этого не хочет. — Понимаешь, — начинает подбирать слова Лекса, стараясь в более обтекаемой форме представить правду, — мы с Луной близки с самого детства. Она старше меня на год, и это всегда чувствовалось. Даже когда мы были совсем ещё детьми, она казалась намного взрослее, чем была. И наверное во многом из-за этого я считала, что всё, что она говорит и делает, это правильно. Шли годы, а я никак не могла отделаться от этого ощущения. Тогда во мне стало проявляться желание быть похожей на неё, и я стремилась к этому: говорила маме, что хочу вещи, как у Луны, дружила с теми, с кем она, когда была в Америке, или когда она приезжала ко мне в Боливию, даже парней я выбирала похожих на тех, которых выбирала она. Помню, изначально я мечтала быть кинологом, но когда Луна заявила, что будет учиться в Квантико на агента ФБР, мне тоже захотелось им стать. Просто, ни с того ни с сего. И я много уделяла внимания подготовке, старалась, чтобы Луна не разочаровалась во мне. Я шла за ней по тропе жизни и теперь понимаю, что долгое время жила чужим умом и чужими желаниями. Когда она отгородилась от меня, узнав, чем занимается мой отец, я почувствовала себя настолько потерянной, что не знала, как мне жить вообще. Из-за этого я и совершила череду ошибок и встретила тебя… — Алексия приставляет растопыренную ладонь к стеклу, и Гриффин делает то же самое, соединяя через разделяющую их прозрачную перегородку пальчики. — Тогда я впервые чётко начала понимать, чего хочу и что надо делать. А потом вновь появилась Луна и сказала, как правильно. И я, как и всегда, согласилась с ней. Тогда мне казалось, что она права, и иного выхода нет, но, сидя здесь, я поняла, что для меня был более лучший выход. Я могла её вырубить и сбежать, прихватив тебя вместе с собой. Ты же поехала бы со мной, правда же? — Конечно, — заверяет адвокат. — Прости, что я проявила слабость и лишила нас возможности быть вместе. Я просто… я не знаю, это было так глупо с моей стороны вообще её слушать… — Не вини себя ни в чём. Я верю, что мы сможем выбить для тебя 20 лет. Твоей задачей тогда будет только держаться. Когда ты выйдешь, тебе будет 50. Ещё полжизни будет впереди, и ты сможешь провести её со мной. Я уже наводила справки, мы можем пожениться в тюрьме. Законом это не запрещено, да и у меня есть связи в мэрии Нью-Йорка, так что нам позволят это сделать. Лекса с тоской смотрит на воодушевлённую и полную энтузиазма Кларк. Блондинка верит в наилучший исход, а она нет. И мысль, что Гриффин придётся тянуть вместе с ней эту лямку, шатенке невыносима. — Визит окончен, — заявляет вошедший охранник. Алексия, сказав одними губами «пока», вешает трубку и поднимается, протягивая руки для наручников. Её заковывают и уводят — картинка, которую адвокат видит на протяжении многих месяцев. Она тоже уходит, оставляя любимую одну в этих холодных, неприветливых тюремных стенах… ***       Оказывается дома Гриффин только через 2 часа. А всё из-за пробок. В доме адвоката переполох, который навели материалы, переданные Луной агенту ФБР и дознавателю несколько часов назад. Всё оказалось сложнее, чем изначально предполагали адвокаты, и теперь они обсуждают эти вновь возникшие проблемы. — Надо не дать прокурору ссылаться на это дело! — восклицает Локхарт как раз тогда, когда заходит Гриффин. — А что с тем делом? — вступает в диалог Флорик. — Видимо, её оправдали, раз она не сидит в тюрьме, значит, можно ходатайствовать о запрете упоминания об этом деле, ибо не была доказана её причастность, а следовательно нет резона о нём и говорить. — Да, только вот мы не можем заранее опротестовать этот ход прокурора, потому что тогда будет понятно, что информация была слита. — А если представить протест таким образом, что сама Лекса рассказала о том судебном разбирательстве и выразила беспокойство, что его могут использовать в качестве уловки, чтобы внести смуту в умы присяжных? — предлагает Лана. — Боюсь, это может внести смуту в ум судьи, — отвечает ей Калинда. Четверо женщин рьяно спорят о том, в какой виток их стратегии внести протест против использования материалов прошлогоднего мартовского суда, а Кларк, так и не снявшаяся своё пальто, стоит, прижавшись виском к стеллажу, стоящему на границе гостиной и кухни. Блондинка задумчива. Через неделю первое слушание, и чем ближе эта дата, тем Гриффин больше волнуется. Она пообещала Алексии, что они смогут выбить для неё 20 лет, но вопрос в том, правда ли у них это получится? — Ладно, — чересчур громко произносит Диана, — как только мистер Росси заведёт речь об убийстве мистера Боудена, мы сразу вступим с ходатайством о невозможности использовать материалы закрытого дела, где наша подзащитная была признана невиновной. — А может наоборот стоит позволить рассказать о том деле? — Делейни сегодня, точно фонтан неудачных идей. — И сыграть можно тогда на невиновности Лексы. — Едва ли она невиновна, — заявляет Локхарт. — В любом случае, коли зайдёт речь об этом деле, Росси вызовет давать показания Кларк, а этого мы допустить не можем. Юристы — худшие свидетели. Если она будет врать под присягой, все сразу это поймут. — Почему обязательно врать? — Потому что я знаю правду, — отвечает до этого момента молчавшая блондинка. — Именно, — подтверждает Диана. — А если она будет прикрываться адвокатской тайной, это вызовет недоверие у присяжных по отношению к другим показаниям, которые важны нам, чтобы составить положительный образ Лексы, оттеняющий тяжесть вины за её преступления. Мы должны показать, что человек, которого любят, который может быть другим, не чудовищем, как представляет обвинение, заслуживает снисхождения. — Я думаю, что зря мы зацикливаемся на старом деле, — вступает в обсуждение Флорик. — Вот что это за свидетель мистер Блейк? Что ему известно?? Почему он так ценен, что его доказательства настолько скрыты, что их даже здесь нет? Мы ничего не знаем о показаниях этого Блейка. -…Беллами даёт показания?.. — в ужасе переспрашивает Гриффин. Все четыре женщины мгновенно переводят на неё удивлённые взгляды. — Вы знаете Беллами Блейка? — уточняет Шарма. — Да… Он мой бывший жених. Я его бросила из-за Алексии. — Класс. И он что, что-то знает?! — вспылив, восклицает Лана. — Э… в каком-то смысле… Все обречённо вздыхают. Не надо быть гением, чтобы понять, что ничего хорошего в этом нет. — Отлично, — комментирует Локхарт. — У нас разозлённый мужик, который вдобавок знает что-то, что может подпортить нам игру. — Я могу поговорить с ним, чтобы он отказался от дачи показаний. — Вот этого не надо, Кларк, — поспешно заверяет Алисия. — Не нужно, чтобы вашу связь засекли обвинители. Вы просто расскажите нам, что он знает, а мы тогда придумаем, как выбраться из той ситуации, в которую могут поставить нас его показания. Блондинка согласно кивает, расстёгивая своё пальто и садясь на диван, и пытается вспомнить, как Беллами познакомился с Лексой, и что он знает о ней. Та история, которую Блейк рассказывал дома у её матери выходит за рамки юрисдикции США. Так что, обвинение хочет ввести Мартинас в ранг международного преступника? Если да, то пойдут прахом их с Кларк мечты о счастливом будущем.