Я всегда буду с тобой.

      И вот наконец настаёт первый день слушаний. Зал суда переполнен. Народ любит зрелища. В древности это были гладиаторские бои, публичные представления, которые проводились прямо на улицах, казни… В наше время не особо что-либо изменилось: люди по-прежнему с удовольствием наблюдают, как люди забивают друг друга до смерти, посещая подпольные бои без правил или смотря бокс по телевизору; любой с радостью останавливается, видя, как какие-то люди поют под гитару, стоя на площади, или играют на скрипке в переходах метро, или декламируют на публику отрывки из нестареющих произведений Шекспира и Гёте. Также особое удовольствие доставляет присутствие на слушании, которое представляет собой суд над каким-нибудь серийный убийцей. Здесь можно найти развлечение на любой вкус: тут и театр судей, адвокатов и прокуроров, иной раз превращающих заседание в пафосный цирк, и возможность увидеть, как виновные преступники с надменным видом заявляют, что ни в чём не виноваты, или же наоборот льют крокодильи слёзы; также заводит публику выносимый приговор — тогда согласные и несогласные бурно выражают своё мнение, порываясь даже ужесточить приговор прям в зале суда, но понятное дело, приставы их останавливают, не давая самовольничать, но зачастую им этого и ненужно: всё дело в адреналине, который выделяется во время всего этого. Люди зависимы от адреналина. Он позволяет им ощущать себя сильными, на всё способными, возбуждёнными. Но они неспособны понять, что желание ощущать эти эмоции только роднит их с теми, кого они называют монстрами… Сейчас 2 часа дня. Вот-вот начнётся суд. Росси чувствует себя уверенно, что несколько выбивает из колеи адвокатов Алексии. Сама же Лекса сидит на своём месте в чёрной толстовке с капюшоном и джинсах в тон, принесённых Гриффин, которая сидит прямо позади неё, но шатенка не смотрит на свою возлюбленную, а, накинув на голову капюшон, смотрит в стол, сложив руки в замок. Она желает, чтобы поскорее всё закончилось.       Все ждут судью — секретарь сообщил, что миссис Гринуэй попала в пробку, поэтому задерживается. Но этот факт только сильнее заставляет нервничать тех, кто пришёл сегодня поддержать своим присутствием Мартинас: Луна, сидящая на последней скамье и берегущая место для Ланы, которая должна давать сегодня показания, поэтому сейчас находится в комнате для свидетелей; Данте — тоже выступающий свидетелем — сидит рядом с Кларк, впрочем, как и Эбби с Рейвен. Калинда тоже располагается в этом ряду, но только для того, чтобы просчитывать возможные реакции присяжных на реплики прокурора или адвокатов. Все остальные — зрители и пресса. Работники СМИ делают много фотографий: буквально каждую секунду вспышки. — Может, стоит ходатайствовать о запрете присутствия здесь прессы? — обеспокоенно обернувшись назад, произносит Джулиус, сидящий по левую сторону от Алексии. Это ещё один адвокат «Локхарт-Флорик». Плюс его в том, что он темнокожий — это вызовет большее доверие среди цветных представителей присяжных. — Я тоже думаю, что стоит так сделать, — поддерживает Кейна Алисия, располагающаяся справа от своей клиентки. — Чем меньше народа будет, тем меньше давления извне будут испытывать и судья, и присяжные, и Лекса. Мартинас даже не реагирует на своё имя. На неё с беспокойством глядит Кларк. Блондинка боится, что Алексия совсем отчаялась. Она слышала, что тюрьма отнимает надежду, и хотя мало на что можно надеяться шатенке, но всё равно надо это делать, ведь Гриффин будет с ней рядом, и они вместе преодолеют то, что придётся пережить Лексе, платящей за свои деяния и ошибки… Наконец, входит судья. Каждый из здесь присутствующих встаёт. — Ух ты… как вас тут… э… много, — оглядевшись вокруг произносит Пенелопа. — Прошу всем садиться. — Извините, ваша честь, но я сразу вынужден обратиться с ходатайством, — остаётся стоять Джулиус. — Оу, — срывается с губ женщины, когда она садится. — А вы, простите… — Джулиус Кейн. Адвокат мисс Мартинас. — Адвокат мисс Мартинас… — повторяет за мужчиной Гринуэй. — Скоро за вашим столом станет совсем тесно, если вдруг вам будет мало трёх действующих адвокатов, и вы пригласите ещё кого-нибудь. — В тесноте, да не в обиде, — отвечает Джулиус и, не дожидаясь разрешения, продолжает. — Мы хотели бы просить вас отказать прессе в праве находится на настоящем заседании. — Позвольте, на каком основании? — сразу вскакивает Аарон. — На основании сохранения конфинденциальности деталей настоящего дела. Не думаю, что целесообразно обнажать эту историю перед широкой публикой. Да и потом здесь очень душно из-за большого количества народа. Среди присяжных есть люди пожилого возраста, им может стать плохо. Прокурор громко фыркает, и этот жест не нравится Пенелопе. — Я удовлетворю ваше прошение, — суровым голосом произносит судья. — Уважаемые приставы, полицейские проводите представителей прессы за дверь, пожалуйста. Понемногу недовольные репортёры покидают зал суда. С их уходом становится намного тише, и этот плюс Гринуэй отмечает тоже, утверждаясь в мысли, что не просто пошла на поводу у защиты, а это действо действительно было целесообразно. — Итак, — начинает говорить Пенелопа, когда в зале не остаётся ни одного репортёра, — если у сторон нет ещё ходатайств, то я попрошу пригласить присяжных. Прошений ни у кого не оказывается, и тогда присяжные занимают положенные им места. После краткого вступления и напутственного слова, судья даёт слово обвинению. Росси встаёт и начинает докладывать присяжным и суду суть дела, разъясняя обвинения. Изредка он щёлкает пультом, и на экране, висящем на стене, появляются отвратительные, а временами даже жуткие фотографии трупов и останков — все убиты Алексией. Сама девушка не смотрит на те фото, но не потому, что ей так посоветовала Флорик, чтобы казалось, будто она раскаивается, а из-за того, что в действительности ощущает это чувство. Она не получала удовольствие, когда совершала те убийства, не наслаждалась моментом, когда жизнь покидает тело. Она ни одна из тех убийц, которым нужно забирать жизни, чтобы жить самим. И сейчас ей приходится переживать старательно задавленные эмоции, причиняющие теперь невыносимую боль… А прокурор не стесняется в выражениях, нажимая на то, что убийства были совершены с потерями жертв, якобы случайно оказавшихся очевидцами событий. Только тогда Лекса поднимает голову, сверля взглядом Аарона, — она знает, о каком случае он говорит. Алисия подробно спрашивала об этом, поэтому защита готова парировать, но протестовать не спешит, давая обвинению раскрыть карты. — Миссис Локхарт, вам слово, — произносит судья, когда Росси заканчивает свой монолог. — Спасибо, ваша честь, — Диана поднимается, поправляя юбку, и выходит вперёд, вставая в полуобороте по отношению к Пенелопе и присяжным. — Многоуважаемый прокурор должно быть думает, что я сейчас начну бить кулаки в грудь, пытаясь убедить вас, что на самом деле моя подзащитная пушистый ангел, но я не буду. Да, она убила этих людей, и признала это. Но давайте не будем рубить с плеча. Мы искренне верим в вашу объективность и беспристрастность. Я не буду ничего говорить за мою клиентку, ведь никто не сможет рассказать о мотивах, мыслях и чувствах её, касаемых всех аспектов данного дела, чем она сама. — Вы предлагаете перейти к допросу подсудимой? — уточняет неопределённую фразу адвоката Гринуэй. — Да, с вашего позволения. — Что ж, думаю, это вполне возможно. Вы не возражаете, мистер Росси? — Нет, ваша честь. Я всегда «за», когда речь идёт об экономии времени. — Если б это было так, ваше бы выступление было бы намного короче, — комментирует Локхарт. — Протестую, — тут же реагирует Аарон. — Честно говоря, мистер Росси, — говорит Гринуэй, — подмеченный миссис Локхарт факт справедлив. Я думала, вы никогда не закончите. Кхм… ладно. Мисс Мартинас, прошу вас пересесть для дачи показаний. Алексия покорно встаёт и в сопровождении одного из охранников подходит в указанное место по правую руку от судьи, как раз между ней и присяжными. — Начинайте допрашивать свою клиентку, миссис Локхарт, — произносит Пенелопа. — Спасибо, ваша честь. Мисс Мартинас, прокурор много говорил о ваших преступлениях, давайте начнём с первого из них, которое, так сказать, вывело власти на вас — убийство вашего бывшего возлюбленного, Леонардо Дженкенса. Мистер Росси представил его, как одно из самых жестоких. Ему сначала переломали шею, а затем сожгли. Да при всём при том ему выбили зубы. Расскажите нам подробно, почему вы так жестоко поступили с человеком, которого когда-то любили. Лекса бросает быстрый взгляд на Кларк. Блондинка слегка улыбается, тем самым поддерживая шатенку. Она знакома с этим витком защиты, разработанным адвокатами. — Я его не убивала. — Позвольте, — моментально вскакивает Аарон. — Ранее подсудимая признала свою вину, а теперь отказывается от своих показаний? — Мисс Мартинас, поясните всем, что значит ваше заявление, — говорит Гринуэй. — Я не убивала Лео, что же ещё это может значить? — Моя клиентка не отказывается от признательных показаний, она просто хочет их дополнить. Последнее слово, произнесённое Дианой, заставляет Аарона ёрзать. Он ненавидит подобных неожиданностей. — Что ж, не вижу препятствий для этого, — говорит судья. — Можете продолжить, мисс Мартинас. — Угу. Я не только не убивала Лео, но и тот труп, который нашли, принадлежит не ему. Воцаряется гробовая тишина. Лицо прокурора вытягивается буквально на глазах. Судья тоже в шоке. — Протестую! Следствие установило, что убитый, найденный в той сгоревшей машине именно Леонардо Дженкинс. — Хочу заметить, что никаких доказательств тому, кроме как слов моей клиентки и домыслов обвинения, нет. — Тише, коллеги!.. — успокаивает прокурора и адвоката Гринуэй. Женщина задумчиво смотрит в одну точку. — Хм… любая из версий подкреплена только словами мисс Мартинас. Есть какие-либо иные доказательства? Все смотрят на Лексу, которая медлит с ответом. Ещё немного, и у неё не будет шанса забрать обратно свои слова. И хотя её отец за решёткой, а никто из тех киллеров, которые оказались не пойманными, не станет убивать Лео, сам Дженкинс может попасть под прицел властей той страны, где он сейчас находится. — Когда я приехала в Детройт, то изначально не хотела его убивать. Поэтому я искала способ избавить его от этой участи. И мне это удалось. На одной из бандитских улиц я встретила женщину на полицейской машине. На сиденье пассажира сидел молодой человек. Он уже был мёртв, когда я к нему подошла, — ложь даётся шатенке легче, чем она сама ожидала. — Я сразу подумала, что какой-то преступник. Та женщина разговаривала по телефону, и из разговора я поняла, что это она его убила. Тогда мне пришла в голову безумная мысль, и я решила использовать этого парня, чтобы защитить Лео. Вырубив ту дамочку, я угнала полицейскую машину вместе с мёртвым парнем и сожгла её. Чтобы все подумали, что скорее всего погибший именно Лео, я сняла с него зубы. А потом вечером дала Лео новые документы и билет на самолёт до Эдинбурга. — А почему вы не сказали об этом, когда вас допрашивали после ареста? — задаёт вопрос Диана. — Потому что не хотела подставлять его. Тогда ещё не был пойман человек, который отдал приказ об убийстве Лео. Я не хотела, чтобы он стал его последней жертвой. — По этому поводу вопросов больше нет, — заявляет Локхарт. — Хорошо, а у вас есть вопросы, мистер Росси? — интересуется судья. — Да, — прокурор поднимается. — Лично я так и не услышал, в чём доказательства того, что мистер Дженкинс не убит. — Это что, вопрос? — реагирует Диана. — Нет. Вопрос будет сейчас: почему мы должны на слово поверить, что мистер Дженкинс жив, а всё остальное в истории правда? — Его новое имя Питер Крауз. Можете проверить по фотографии или если сможете добыть отпечатки пальцев, то по ним. Я говорю правду. — Хм… нет больше вопросов. Аарон садится на место, что-то записывая в своих бумажках. — Хорошо, тогда думаю, вы можете продолжить допрос по другим делам, — произносит Гринуэй. — Прошу прощения, — вновь оживляется Росси. — Я хотел бы ходатайствовать о перерыве. Нам нужно проверить открывшуюся информацию. Точнее, её правдивость. — Сколько вам нужно на это времени? — Ну, чтобы всё обстоятельно проверить, не меньше трёх недель. — Даю вам времени до завтрашнего дня. Итак, мы прерываемся до завтра. Пенелопа стукает молотком и поднимается. Приставы сразу же уводят присяжных, а охранники Мартинас. Кларк и Данте провожают её до тюрьмы временного заключения, расположенную при суде. А разъярённый Росси ловит на выходе из зала заседания Луну, грубо потащив её к выходу. Уже в машине он устраивает выяснения отношений. — Какого чёрта меня сегодня ткнули лицом в дерьмо?? Ты меня подставила! — По-твоему, я должна была телепатическим образом проверять правдивость её слов? Что она написала в показаниях, то и есть. — Просто катастрофа! Что мне с этим делать?! — Проверять, расследовать. Что ещё остаётся? — Мне нужны оригинальные записи её допросов. — Там всё по протоколу. Что ты расстраиваешься, в самом деле? Ты выстрелил, рассказав о дополнительных жертвах. Ты работал над этим, а они врядли. Мартинас, судя по тем показаниям, даже не была в курсе о них. Ты работал над этим обвинением многие месяцы, а они над защитой против этого — нет. Возможно, обвиняемая соврала сегодня, чтобы выиграть время для объяснения этих самых жертв. Не впадай в панику. В конце концов, она сядет. Слова Вондервол звучат убедительно, поэтому Аарон как-то даже приободряется, не зная, что почти всё сказанное агентом АНБ, ложь. Она догадывалась о том, что Леонардо живой и невредимый. Нет, она даже почти была уверенна, и если бы речь не шла о её кузине, она бы расколола её. Но, рассчитав, что она и так получит повышение, закрыв одним махом множество нераскрытых дел, решила поступиться своими принципами ради Лексы. Тем более, что она чувствовала свою вину за то, что произошло с шатенкой за последние уже 6 лет. Поэтому и первоначальные показания она заставила Алексию переписать. Так что, это был не первый сюрприз для Аарона Росси. — Всё равно, мне нужен оригинал первых показаний. — Спроси у Кингсли. Он же работал с тобой после того, как меня вознесли на Олимп. — Я слышал, ты теперь встречаешься с кем-то. — Боже, при чём тут это, Аарон? — Да просто… ты всегда говорила, что серьёзные отношения не по тебе, меня отвергла, когда я предложил встречаться после той чудесной ночи, которую мы провели, а тут… я официально узнал, что ты в отношениях. — И откуда на тебя свалилось это знание? — Из твоей странички на фейсбуке. — Ох, Аарон, сталкеришь меня? Мужчина усмехается. Предложив девушке подвезти её, он получает отказ, мотивированный тем, что ей совсем на другой конец города. Настаивать Росси не пытается, а, дождавшись, когда Вондервол выйдет, уезжает разгребаться с дерьмом, подкинутым ему адвокатами защиты и их клиенткой. *** Следующий день…       Довольные вчерашней победой над Росси Диана, Алисия и Джулиус сегодня чувствуют себя более уверенно, чем вчера, чего не скажешь об Алексии. Сейчас, пока все дожидаются, когда присяжные рассядутся по своим местам, она располагается на своём месте вовсе подавленная: она отвратительно спала — в соседней клетке всю ночь пускала сопли наркоша, у которой сегодня тоже должен быть суд, — под глазами из-за этого синяки, а ещё её не отпускает чувство вины. Не только за то, что она совершила, а перед Кларк, которой приходится проходить этот ад вместе с ней. Хоть блондинка и знала о том, что она убивала людей под заказ, и принимала этот факт, любя её несмотря ни на что, «знать» и «видеть» результат ни одно и тоже. Шатенка никогда не хотела, чтобы Гриффин видела. — Итак, — произносит судья, когда все рассаживаются, — мистер Росси, вы проверили информацию, которую хотели вчера? Аарон поднимается. Он сегодня не один: за его спиной на скамье сидит Кингсли, рядом с которым находится ноутбук и какая-то толстая папка. — Эм… частично. Действительно, в Эдинбурге проживает некий Питер Крауз. Приехал больше полугода назад из Детройта. До этого никакой информации о нём нет ни в нашей базе, ни в базе служб Шотландии. По присланной фотографии мы смогли идентифицировать Леонардо Дженкинса. Но нам нужно больше времени, чтобы во всём разобраться, и я повторяю своё вчерашнее ходатайство о перерыве в более длинный срок, позволивший бы более детально расследовать убийство в Детройте и причастность к нему подсудимой. — Расследовать? Простите, вы хотите затянуть процесс, чтобы расследовать то, на что у вас было больше полугода?? Знаете что, я не позволю вам тратить деньги налогоплатильщиков. Пенелопа настроена решительно. Наглость прокуроров, считающих, что их работа приоритетнее других, уже давно её бесит, и идти на уступки она не намерена. По лицу Росси пробегает тень раздражение, и он с мольбой во взгляде поворачивает голову на Джареда. Агент АНБ жестом подзывает его к себе, а когда тот подходит, что-то шепчет ему на ухо. — Э… тогда… Я снимаю с подсудимой обвинение в убийстве в Детройте. Мы вновь откроем следствие и займёмся основательным выяснением обстоятельств дела. — Вы уверены?.. — недоуменно спрашивает судья. — Человек убит, а доказательства невиновности подсудимой лишь в её собственных показаниях. — Да, я понимаю. И всё равно настаиваю на снятии обвинения в этом убийстве. — Вы отдаёте отчёт, что второй раз, если выяснится, что в смерти того человека виновата мисс Мартинас, вы не сможете предъявить обвинение повторно? — Да, ваша честь. Мы не хотим спешить, желаем разобраться хорошо, чтобы больше вот так не промаргиваться. Я и мои коллеги совершили оплошность и хотим второй раз провести расследование, тщательным образом перепроверив и рассмотрев все варианты. — Дело ваше, — Гринуэй пожимает плечами. — Уважаемые присяжные, при вынесении решения прошу вас не учитывать информацию, услышанную в отношении убийства неизвестного в Детройте, — реплика Пенелопы вызывает улыбку на лице Гриффин. Их маленькая хитрость удалась. — Так, если больше ни у кого нет заявлений или прошений, то мы можем продолжить. Молчание — знак согласия. И тогда судья делает приглашающий жест, побуждая Лексу вновь к даче показаний, которая снова в сопровождении охранника пересаживается под присягу. Теперь Локхарт продолжит вчерашний допрос. — Прежде чем перейти дальше, я бы хотела установить причинно-следственные связи, — произносит Диана. — Хм… любопытно… Что ж, попробуйте. — Спасибо, ваша честь. Скажите, мисс Мартинас, почему вы стали киллером? — Протестую! Как это относится к нашему делу? Мы говорим об убийствах, а не о преступнике, их совершившем. Какая разница «почему», ведь важен результат. А он, увы, печален. — Нет, извините, важно понимать причины и мотивы. Моя клиентка не одна из тех, кого вы видите каждый день — беспринципных, холоднокровных убийц, которые убивают ради своего удовольствия. — Ой, давайте без этого. — А давайте без «давайте»!.. — Коллеги, успокойтесь! — останавливает перебранку между прокурором и адвокатом Пенелопа. — Нас ждёт череда многих, долгих встреч, так что давайте быть терпимее друг к другу, иначе к концу мы здесь просто все подерёмся. Миссис Локхарт, я понимаю, к чему вы ведёте, но давайте будем придерживаться тактики опроса более приближенной к настоящему делу, не углубляясь в самые дебри и психоанализ подсудимой. Диана понимающе кивает, а Росси победно ухмыляется: больше он не даст вести адвокатам защиты процесс так, как им заблагорассудится. — Гхм… мисс Мартинас, — перестроившись на более гибкую волну, продолжает Локхарт, — скажите, Герман Леви, Маркус Ольварес, Картер Оуэн, Джон Свон, Франциско Павлючини, Аарон Солано, Рафаэль Альвер, Джонас Суини, Эдвард Кларк, Данбор Маквэй… почему вы их убили? — Так было приказано. — Кто отдал вам приказ? — Мой отец. — Но… вы же могли отказаться. Так зачем вы их убивали? — Не могла, — голос Алексии звучит уверенно. Ни взгляд, ни жест не выдаёт её нервозности, что не вызывает сомнений в правдивости её слов. — Он намекнул мне, что если я не присоединюсь к нему и не буду продолжать дело, начатое ещё мои дедом или даже прадедом, я точно не помню… то будут последствия. Я тогда была напугана. Мой жених умер, и… и я вообще осталась одна наедине со всеми этими проблемами, и мне пришлось приспосабливаться к новой жизни. — Вы сочувствовали своим жертвам? Вопрос провокационный. Флорик учила её не отвечать однозначно на вопросы, на которые придётся врать. — Я не получала удовольствия, совершая эти убийства. Наверное, можно сойти с ума, если постоянно жить, терзаемый совестью за преступления, которые не хотел совершать, поэтому я находила себе оправдания, утверждаясь в мысли, что делаю мир лучше, избавляя его от убийц, членов мафии, которая держит в страхе беззащитных людей, потому что полиция, ФБР не в силах искоренить это зло. Я работала на Бюро и знаю, что на каждое закрытое дело приходится 10 вновь открытых. Мне нравилось думать, что помогаю сокращать эту статистику. — Хорошо, — Диана делает паузу. — Но даже при всём при этом вы сожалеете о том, что убивали? — Конечно. Иногда я даже думаю, что бы случилось, если бы я тогда не подчинилась своему отцу. Думаю, в свете того, что именно он застрелил человека, которого я любила больше жизни, его угроза была бы исполнена в полной мере, и хотя меня все бросили или же я сама от них отдалилась, они не переставали быть мне друзьями и товарищами, и я не могла позволить им умереть ни за что. Многие из присяжных отводят взгляд. История Лексы оказывает на них сильное влияние, ведь она не о хладнокровном убийце, который живёт только тем, что отнимает жизни у людей, а о девушке, загнанной в угол обстоятельствами и судьбой. Джулиус едва сдерживает улыбку, видя подобную реакцию. Мужчина знает, как важно зацепить сердца присяжных, обычных людей, решающих судьбу человека не со стороны закона, а с точки зрения общества. От их вердикта зависит конечный приговор, а им нужно максимально минимальное наказание. — По этим 10-ти убийствам у меня больше вопросов нет, — заявляет Диана. — Ясно. А у вас, мистер Росси? — Конечно, есть, ваша честь. — Задавайте. — Спасибо. Мисс Мартинас, в ваших показаниях записано, что убийства этих всех людей были спланированы не вами, а неким Джоном Мёрфи, правильно? Мартинас понимает, к чему клонит прокурор — Флорик готовила её и к этому. — Кроме последних. Изначально, я не знала, как что делать и как заметать следы, поэтому он, как будто, меня курировал. — Вы состояли с ним в интимной связи? — Протестую, не имеет отношения к делу! — Поддерживаю, — произносит Гринуэй, укоризненно глядя на Аарона. — Давайте по существу. — Мисс Мартинас, вы использовали секс, как рычаг давления при совершении этих убийств? — Протестую! Ваша честь, прокурор задаёт вопросы, не относящееся к делу. — Ваша честь, если подсудимая использовала себя, как приманку для своих жертв, свидетельствует о том, что она не такая невинная овечка, какой пытается её выставить защита. Она чётко знала, что делает, а также с большей вероятностью получала удовольствие от убийств посредством воспоминания о приятном, во время совершения преступления. — Протестую! Это всё домыслы, ваша честь. Никаких доказательств, кроме фантазий мистера Росси, нет. Секундочку, — женщина подходит к столу защиты, забирая у Алисии несколько листков. — Вот. По данным экспертизы, ни у одной из жертв перед смертью не было половых контактов. Это доказанный факт. Локхарт передаёт листы судье, дабы та могла ознакомиться с истинностью её слов. — Необязательно, что секс был непосредственно перед убийством. Возможно, за несколько дней до или… — Хватит, мистер Росси, — раздражённо прерывает мужчину Пенелопа. — Я оценила вашу фантазию, но, к сожалению для вас, это всё действительно только домыслы. Многоуважаемые присяжные, не принимайте на веру только что прозвучавшее. У вас есть другие вопросы, мистер Росси? — Да. Мисс Мартинас, вы когда-нибудь просили кого-то заметать следы за вас, кроме Джона Мёрфи? — Моя бывшая жена это делала. — Она и сейчас вам помогает, да? — Протестую. В какую игру играет обвинение? — разведя руками, спрашивает миссис Локхарт. — Я просто задаю вопросы. — Извините, мистер Росси, но даже я думаю, что в ваших вопросах нет логики. — Ваша честь, жена подсудимой дала противоречивые показания, из-за которых у меня есть основания полагать, что убийств было больше… — С меня хватит!.. — Гринуэй резко ударяет молотком. — Я штрафую вас на 10 000 $. Прекратите устраивать цирк из моего суда. Есть чёткое обвинение, а вы пытаетесь тут вскрыть какие-то интриги. И всё это основано на вашей интуиции, а значит бездоказательно! — судья резко выдыхает. — Перерыв полчаса. Мне нужно на воздух. Судья на взводе, а это одинаково плохо для обеих сторон. Хотя, конечно, для Аарона хуже. Мужчина сожалеет, что был напорист слишком рано. Просто он хотел подготовить почву.       …Через отмеренное судьёй время заседание возобновляется. Диана, решив под шумок перевести допрос в иное русло, начинает говорить о деле, в котором пострадали невинные люди. Это одно из немногих обвинений, в которых после признания вины Лекса всё ещё может себя защитить. -…Мистер Росси говорил, что убийство Себастьяна Лютера повлекло за собой дополнительные жертвы. Вы знали, что эти жертвы будут в том случае, или вам было абсолютно плевать и вы даже не хотели забивать себе этим голову? — Я проверяла местность за день до выполнения убийства, и там никого не было. Я была уверена, что никто более не пострадает. — После того, как машина Себастьяна съехала с дороги, вы сразу же уехали с места преступления? — Нет. Я услышала крик, — Алексия сглатывает подступивший к горлу ком от нахлынувших воспоминаний. — И тогда направилась туда так быстро, как только смогла. Но было поздно, — Лекса шмыгает носом. — Маленькая девочка умерла под колёсами автомобиля этого придурка. Её мама тоже была мертва, но её отец ещё оставался живым, — прокурор напрягается, потому что об этом Мартинас могла узнать в двух случаях: если бы была там в момент их смерти или прочитав отчёт детектива. И то, и другое очень плохо для его дела, ведь оно почти не расследовалось. Оно было закрыто в самом начале. Смерть Себастьяна, как и погибшей семьи, признали несчастным случаем, но когда Лекса призналась в его убийстве, Росси решил повесить на неё и смерти той семьи, не удосужившись проработать это дело глубже. — Я пыталась реанимировать, но не смогла. Его сердце остановилось буквально у меня под руками. Теперь Аарон клянёт себя на чём свет стоит: в деле была запись, что на месте находилась девушка, которая пыталась спасти жизнь мистеру Прентису, но не было никакой информации о том, кто она такая. Детектив сказал, что застал её в совершенно потерянном, испуганном состоянии, поэтому дал свою визитку, чтобы она потом позвонила и пришла на допрос, но девушка так и не позвонила. Детектив собирался выяснить, кто она по номеру телефона, с которого был совершён звонок в 911, но пришёл приказ сверху о закрытии дела, и он не успел, а сам Росси не посчитал нужным этим заниматься, ведь показания той девушки не нужны, когда уже есть готовое признание. — Ваша честь, позвольте привести вещественное доказательство, — ходатайствует Диана. — Да, конечно. Доказательства — можно, крышесносные истории — нет. Прокурор закатывает глаза, а Локхаркт при помощи Джулиуса загружает через компьютер диск. — Сейчас, ваша честь и многоуважаемые присяжные, вы услышите запись звонка в 911, совершённый моей подзащитной в день гибели мистера Лютера и семьи мистера Прентиса. Джулиус включает запись. — 911, что у вас случилось? — Авария на Нью-Джерси Тернпайк, 95. Трое мертвы, а ещё один… у него кровь, много… — Высылаю машину…............Мисс, вы ещё здесь? — Да! — Послушайте, машина будет минимум через полчаса, а раз вы говорите, что много крови… Вам придётся оказать первую помощь, вы готовы? — Да, конечно! — Окей. Для начала, пострадавший в сознании? — Да. — Не давайте закрывать глаза. А теперь опишите характер ранения. — Рана… на бедре, и кровь фонтаном просто! — Какой у неё цвет? — Алый… ярко-алый… — Ясно, на вас джинсы? — Простите?! — В смысле, на вас есть ремень? — Нет…............Я нашла! — Хорошо. Завяжите максимально туго над раневой поверхностью, чтобы попытаться остановить кровотечение. — Чёрт, я упустила из виду… он закрыл глаза. Что мне делать? — Попытайтесь привести в сознание. У вас есть аптечка? — Да, но машина далеко. — Окей. Самое простое, что вы можете сделать, так это постараться побить его по щекам. Лекса следует указаниям, но глаза по-прежнему закрыты. — Ничего не меняется! — Успокойтесь. Проверьте пульс. — Его нет! — Так… Скажите, вы умеете делать непрямой массаж сердца? — Да… думаю, да… — Отлично. Напоминаю: ладони крест-накрест, после чего 3-5 резких надавливаний одинаковой частоты на грудную клетку. Помните, что локти сгибать нельзя. После нажатий один выдох в рот. ... ... ... ... ... — Давай, живи! Ну же, живи, твою мать! Давай же!!! — Эм… мисс… думаю, уже бесполезно. Мисс… вы там?.. Мисс? Звонок обрывается. Без труда узнаваем голос Алексии, поэтому Росси даже не будет пробовать возразить, что эта запись должна быть подвергнута проверке. В зале воцаряется гробовая тишина. Сама Лекса молча смотрит в пол: она пережила тот день во второй раз. Кларк обеспокоенно следит за своей любимой. Она, как никто из здесь присутствующих, знает, как тяжело было шатенке в тот день. Она тогда была подавлена и разбита. — Что ж, — Пенелопа промакивает пальцами заслезившиеся уголки глаз возле переносицы, — давайте продолжим завтра. Никто не возражает. Алексии вновь суждено провести ночь в тюрьме суда. Кларк к ней не пускают, поэтому блондинка улучает минуту в коридоре, когда ей удаётся коснуться руки шатенки. Тогда она дарит ей ещё и ободряющую улыбку. Даже сейчас, когда они так далеки, Гриффин показывает Лексе, что она рядом…