Я всегда буду с тобой.

Год спустя…       Зима, канун Рождества. Лекса едет в машине, слушая радио. В новостях передают, что из тюрьмы в штате Аризона сбежал наиопаснейший преступник современности, поэтому на уши подняты все службы страны, включая армию. Президент Трамп на пресс-конференции заявил, что преступник должен быть пойман до полуночи, на что Лекса, конечно же, усмехается: поймать кого-то, кто не хочет быть пойманным на границе с Мексикой, где просто натуральный проходной двор, сродни допросу слепоглухонемого. Тем более, что побег этого преступника не случайность, а тщательно спланированная операция с солидной поддержкой с воли — Алексия уверена, что так и было… Голос радиоведущего перебивается рингтоном мобильного — вызов по скайпу. Мартинас, улыбнувшись, разворачивает подставку, на которой закреплён телефон, в свою сторону и принимает вызов, не останавливая автомобиль. — Привет, детка! — восклицает шатенка, бросив быстрый взгляд на экран, но тут же переводя его обратно на дорогу. — Пошли мне воздушный поцелуй. — Да иди ты, Лекса! — беззлобно усмехаясь, восклицает Блейк, инстинктивно запуская пальцы в свои кудряшки. — Ты в машине, что ль? — Ты догадался потому, что на мне шапка аля «я Санта-Клаус», подаренная Эбби? — Да уж. Кстати, у меня тоже такая есть. — Ну, блин. Ты убил все мои надежды на оригинальность. — Оригинальность?? Да в таких шапках в этот сезон ходят все, кому не лень! — Да, но не всем эти шапки связала тёща… свекровь… не знаю, как нужно называть мать жены в лесбийском браке. — Вы не женаты. — Ну и что? Какая-то писулька в паспорте не имеет значения. — Только не для Кларк. — Да знаю я. — Она намекает, да? — Нет, но я чувствую висящий в воздухе подтекст. — О да, помню это ощущение. Когда она что-то там себе придумала, а ты ходи, догадывайся, почему она иногда строит такую мину, словно ей внезапно где-то на язык попался лимон. — Ой, не напоминай даже. Слушай, а что ты звонишь-то? Что-то нужно или же по мне соскучился? — Да я поздравить вас с Кларк Рождеством хотел. — Что-то рановато. — Так мы потом здесь на базе будем отмечать, времени не будет. — Значит, променял ты нас на дружков своих армейских… или подружек? На секунду Алексия сощуривается, мельком глянув на экран, — она уже давно видит, что позади парня подбирает себе одежду, видимо на вечер, девушка. Мартинас сразу смекает, что если бы между ними ничего не было, вряд ли та девушка позволила себе стоять перед Блейком в полуголом виде. — Да иди ты. Беллами отводит взгляд, изо всех сил стараясь преодолеть смущение, чтобы Лекса не заметила его. Поздно. — Да-да, я всё вижу, Белли-красавчик. Кто та крошка, что светит трусами у тебя за спиной? — Эхо! — резко обернувшись, восклицает парень. «Эхо» что-то ему отвечает, после чего слышится ответ самого Блейка. — Не знаю, милая. Спроси у Майи, мне кажется, она у тебя брала. И… ты не могла бы переместиться в другую часть комнаты, а то тебя видно. Та девушка что-то ворчит, но уходит из поля зрения шатенки, у которой вся эта ситуация вызывает усмешку. — Поздравляю, она просто вишенка на торте! — комментирует Лекса. — Фигурка шик, попка, точно сладкий персик. Я тебе даже завидую. — Да пошла ты! Одну девушку ты у меня увела, а теперь на вторую облизываешься?! — Воу, воу, воу! Хлебало завали и никогда им больше щёлкай! — поспешно восклицает Алексия. — Моя обещала, что если я хотя бы только подумаю посмотреть налево, то отправлюсь обратно в тюрьму. На мне условка, а значит, это вполне реально. — Сурово. — Норм по сравнению с теми моментами, когда в неё вселяется Гитлер. — Аха, и частенько? — Не считая ПМС? Каждый день. — Брешешь! — Конечно, брешу. Каждодневные вспышки гнева характерны для неудовлетворённых домохозяек, а она не такая, — впереди виднеются ворота с колючей проволокой. — Ладно, Бел, мне сейчас нужно отключиться. — Ловишь проститутку на дороге? — Ага, в подарок Кларк. — Заверни покрасивше только. — Как раз купила три рулона мишуры. — Ха, удачи. Передай там всем, что я их поздравляю. — Молодец, отлично придумал! Экономный хрен ты, Беллами. — Люблю тебя. — Пфф… и таких много. — Главное, чтоб ты их всех не отлюбливала в ответ. Пока-Пока! В ту же секунду слышатся гудки, и поэтому Блейк так и не услышал брошенное ему на прощание «Шакал». Сразу после шатенка останавливается, сосредоточено смотря на двери. Ждёт. С неба падают крупные хлопья снега. Вообще зима выдаётся на редкость холодной, что приводит Лексу одновременно в восторг и в уныние — она, как человек, проживший большую часть своей жизни в жарком климате, чувствует себя некомфортно в условиях заморозков, но тем не менее она помнит, как в детстве они всей семьей ездили на лыжный курорт в Швейцарию, и её воспоминания с того момента одни из самых счастливых, которые связаны с семьёй… Двери со скрипом открываются, и на пороге показывается девушка с сумкой, сопровождаемая двумя мужчинами в форме. Мужчины останавливаются, а девушка продолжает идти вперёд. В какой-то момент она оборачивается, но только чтобы показать фак исправительному учреждению, где ей пришлось провести в общей сложности больше года. Воспользовавшись этим моментом, Мартинас покидает свой автомобиль и идёт к ней навстречу, а когда та вновь оборачивается, чтобы продолжить идти вперёд, резко останавливается, несколько долгих секунд смотря в широко распахнутые от удивления глаза девушки, а потом подходит к ней, крепко обнимая. — Какого чёрта ты тут забыла? — отстранившись, спрашивает девушка, натягивая на голову капюшон от толстовки, выглядывающий из-под утеплённой кожаной куртки. — Я же обещала, что не отстану от тебя, Тари, так что тебе придётся терпеть меня. Садись в машину. И, не дожидаясь положительного ответа, шатенка забирает сумку и бросает её на заднее сидение своей машины, а сама садится за руль. Тяжело вздохнув, Эскуре следует её примеру. Автомобиль трогается с места, увозя обеих девушек подальше от Райкерс. У обеих полно воспоминаний, связанных с этим местом. Год назад, когда Лексу освободили из-под стражи, Онтари осталась в одиночку тянуть срок, мысленно проклиная свою тупость и любовь к Мартинас, заставившую её по глупости признаться в убийстве Бишопа. Правда, когда пришло время её суда, государственного адвоката заменила Кларк, которой удалось выцыганить у прокурора весьма хорошую сделку, сроком на 6 лет с конфискацией всего имущества, находящегося в пределах юрисдикции США, а уже через 11 месяцев она же, Гриффин, смогла выиграть слушание об апелляции, доказав, что её клиентка была под воздействием психотропных препаратов, а поэтому её признание нельзя считать действительным. К слову, блондинка сыграла на ошибке обвинения, не предоставившего на момент судебного разбирательства судебно-медицинское освидетельствование Онтари, в результате чего предприимчивая адвокат провела экспертизу сама, предоставив независимые данные, в которых заключался результат проверки, якобы, волос Эскуре. На самом деле благодаря опять-таки находчивости Кларк, им удалось обмануть весь мир, отдав образцы волос другой заключённой и разыграв карту с недостатком времени, Гриффин смогла перебить все попытки прокурора настоять на расследовании — судьи штата Нью-Йорк слишком сильно беспокоятся о расходе средств налогоплатильщиков, поэтому судья Харви не захотел затягивать процесс и снял с Тари все обвинения и судимость. Правда, с освобождением пришлось повременить из-за бумажной волокиты, но вот теперь Алексия везёт брюнетку к ним, ибо им пришлось закрепить её пребывание для отчётности перед персональным надзирателем в доме Эбби, к великому неудовольствию последней, но Кларк убедила свою мать, что это ненадолго. Правда, сегодня Эскуре не увидит своё временное место жительства… ***       Дом Уоллеса. Сегодня Рождество, и вся «семья» будет отмечать этот праздник в доме художника — все те люди, ставшие близкими за последние 2 года сегодня соберутся вместе под одной крышей. Многие уже здесь: Эбигейл и сам Данте занимаются на кухне, Рейвен в гостиной занимается с камином, подкладывая туда поленья так, чтобы горело как можно красивее; Кларк сервирует стол в столовой, а Луна отдыхает, лёжа на диване и созерцая крутящуюся перед её глазами задницу Рейес. Чуть позже приезжает Роденфелд, который принял Лексу на работу, после её освобождения, несмотря на то, что обычно работодатели остерегаются нанимать тех, кто сидел за решёткой, особенно на должность дознавателя. Так или иначе, Октавии пришлось работать бок о бок с той, кто перевернул жизнь её брата, а всё благодаря доброте и стойкости Алларика, отклонившего все протесты его партнёров — его имя в названии фирмы, а значит его голос главенствующий.       Когда приезжают Лекса и Онтари, как ни странно, все принимают их радушно: Луна, которая первая увидела девушек, отпускает пошлую шуточку по поводу неестественно розового румянца на щеках обеих, отчего Эскуре краснеет ещё сильнее: ей неловко, что кто-то мог подумать о том, что она способна на такую чёрную неблагодарность по отношению к Кларк. Но никто не обращает на глупую шутку никакого внимания, а сама Гриффин, подошедшая с приветливой улыбкой, обнимает свою экс-клиентку. — Я так рада, — утыкаясь носом в спутанные волосы брюнетки, говорит Кларк. — Прости, что я тебя не встретила. Надо было помочь здесь всё приготовить к празднику. Ну что, как тебе вкус свободы? — Освежает. Кстати, об этом. Можно мне принять душ? — Конечно. На втором этаже самая последняя дверь. — Спасибо… — Тебе помочь? — задаёт внезапный вопрос Вондервол. Четверо девушек, в том числе и находящаяся здесь же Рейвен, с удивлением смотрят на Луну. — Эм… нет. Знаете, я сама справлюсь. Глава департамента АНБ в Нью-Йорке пожимает плечами, снова укладываясь на диван. Иногда трудно понять, что из себя представляет Луна. Когда Кларк только начала знакомство с ней, она была уверена, что Вондервол закоренелая лесбиянка. Поэтому, блондинка несказанно удивилась, когда узнала, что Луна встречается с Данте. Собственно, не только в этом была причина её удивления. — Что это сейчас было? — почти возмущённо спрашивает блондинка. — Вежливость. Странно, что твоя интеллигентная мама тебя этому не научила. Лекса посмеивается, освобождая себя от куртки и шапки, и протягивает их своей девушке, которая, хоть и взобрала в свои ноздри с жутким шумом несколько больше воздуха, чем могла. Когда Гриффин уходит, Мартинас теснит свою кузину и тоже приваливает своё тело на диван. — Этот вечер планирует быть весёлым, — комментирует Рейес, направляясь в сторону гаража, чтобы принести ещё поленьев. — Ага, я аж предвижу, что мы тут все уссымся от смеха, — реплика Вондервол заставляет Алексию хихикнуть. — Ну и компания подбирается. — Да уж, одна ты чего стоишь. — У тебя нет ощущения дежавю? Помню, когда мы были детьми, наши сумасшедшие семьи собирались вместе на любой значимый для них праздник, и тогда начинались систематические подколы друг друга, обсуждения различной тематики, в которых было больше доли шуток, нежели какого-то серьёзного концепта. Я всегда удивлялась, почему столько разных, непохожих по характерам, интересам, жизненным приоритетам и мнениям так легко и непринуждённо общаются друг с другом. Было похоже, будто я в цирке, где хищники выбрались из клеток и косят под клоунов. Ты помнишь? — Ты бухая? — Пфф… нет. Серьёзно, неужели ты не помнишь? — Я думаю, что у тебя слишком чёткие представления о том, каким всё должно быть, а я придерживаюсь стратегии просто жить и ничего не усложнять, ведь по сути мы среди тех, кто так или иначе нас любит. И в пределах этой группы людей ничего больше неважно: ни политические позиции, ни характер, ни интересы, ни что-либо иное. — По-твоему, я должна лицемерить и не замечать слабостей всех тут присутствующих и мило улыбаться в ответ на их лицемерные улыбки? Мы же знаем, как каждый из нас относится к друг другу, какие у нас негативные черты, но почему-то когда все вместе, все пытаются быть по-чёрному толерантными друг с другом, даже больше, просто лебезят. Я этого не понимаю. Какой, нафиг, в этом таинственный смысл? — Блин, это что-то на грани безумного занудства и философии. Ну, какой ярлык на тебя навесить? — Ты сказала, что я занудная?! Шатенка мгновенно переводит непонимающий взгляд на кузину, которой отчего-то вздумалось придраться к невинному слову «занудство». Луна сейчас смотрит так, словно её по меньшей мере оскорбили самыми последними словами. — В данный момент есть немного. — Боже, я зануда… Глаза Вондервол буквально наполняются слезами, что тоже вызывает недоумение у Мартинас — её кузина никогда не была плаксой, а тут расклеивается из-за пустяков. Из-за этого Алексии не по себе, и она бы совсем стушевалась от неожиданности такого поворота событий, но в гостиную входит Данте, который, увидев, что «его девочка» практически готова разреветься, невероятно резво подбегает к ней, сразу же хватая за руку и с нежностью прикасаясь губами к её тыльной стороне. — Что с тобой, малышка? — обеспокоенно спрашивает мужчина. — Ничего, — всхлипывая, отвечает Луна, становясь совсем беспомощной. Уоллес нежно обнимает её, целуя в висок. Ещё не привыкшая к видению подобного Мартинас отворачивается, нахмурив брови. — До ужина ещё есть время, так что может приляжешь? — Да, мне хочется. — Я помогу тебе дойти. И мужчина, подхватив Вондервол за талию, уводит её к лестнице, сопровождая наверх в их спальню. Алексия провожает их взглядом, когда возвращается Рейвен, которая, заметив, как шатенка смотрит на парочку, несдержанно хихикает, привлекая тем самым к себе внимание. — Скажи мне, что я сплю, иначе меня сейчас просто вырвет, — произносит Лекса, поворачивая голову в сторону Рейес. — Да ладно, — отвечает механик, уже успевшая уложить принесённые поленья, и подсаживается к распластанной на диване Мартинас, улыбаясь. — Они влюблены же. Я в восторге от их отношений. От них так и веет теплотой. Да и выглядят они мило, согласись же! — Да уж, я просто сейчас умру от умиления. Рейвен с улыбкой закатывает глаза. За последний год они сильно сдружились, и тот факт, что Рейес очень много времени проводит с Мартинас, вызывает у Кларк ревность. Правда, блондинка не понимает, кого ревнует больше: Лексу, как девушку, или механика, как подругу.       Время близится к восьми вечера, а значит все уже должны потихонечку подтягиваться к столовой, правда не все из намеченной компании прибыли — Делейни задерживается, так как только что закончила с допросом схваченного ей и спец-группой главы шайки работорговцев. Остальные пока разбиты на группы и общаются. Луна уже спустилась из своей опочивальни. Её настроение заметно стабилизировалось, и это замечают все, кто имел удовольствие общаться с главой департамента АНБ до того, как она решила прилечь, в особенности Рейвен и Алексия, к компании которых решила примкнуть Вондервол, но не потому, что ей очень хочется беседовать с ними, а из-за того, что с их места хорошо просматриваются Онтари и Кларк. Луна заинтересована тем, как старательно блондинка обхаживает бывшую любовницу своей девушки, недоумевая, почему она это делает. Кажется, никого, кроме неё, это никак не волнует. Вскоре в гостиную входит Эбби и прерывает разговоры всех присутствующих, приглашая их к столу. Все медленно перебираются из гостиной в столовую, рассаживаясь за стол в таком порядке: Данте во главе стола, по левую руку от него располагается Луна, а рядом с ней садятся Гриффин-старшая и Рейес, последняя из которых придерживает место для опаздывающей Ланы; Роденфелд занимает место напротив Уоллеса, по левую руку от него усаживается Онтари, а рядом с ней Кларк, расположившаяся напротив своей лучшей подруги, и Мартинас, севшая напротив матери своей девушки. — Эм… начнём ужин без Ланы? — интересуется мнением остальных хозяин дома. — Вечно приходится её ждать, — недовольно комментирует Вондервол. — Хи, у меня другие воспоминания по этому поводу, — вставляет свою ремарку Лекса. — Необязательно было делиться своим личным опытом! — Пожалуй, я налью всем вина, — поднявшись, говорит Алларик, тем самым прерывая уже начавшуюся перепалку между кузинами. — Кому какое? — Красное вино содержит много природных антиоксидантов, — произносит Гриффин-старшая, подталкивая свой фужер ближе к мужчине. — К тому же, доказано, что оно обладает вазодилатирующим свойством, — все обращают вопросительный взгляд на женщину, которая тут же берёт на себя труд объяснить смысл употреблённого ей термина. — Расширяет сосуды, вследствие чего снижает артериальное давление. — Ага, то есть, если я рубану парочку бокальчиков красного, моё давление вниз поползёт? А я, дурак, таблетки пью, когда оказывается можно просто залить себя красным вином. — Это не совсем так. К примеру, от двух бокалов вина действительно можно ждать положительного эффекта, но если переусердствовать, то есть большая вероятность весело проговорить «Здравствуй, криз»… стоп, Рейвен будет пить сок! Чтобы прочувствовать всю глубину трагедии механика, надо только посмотреть на её несчастное выражение лица, когда Эбигейл наливает вместо алкоголя вишнёвый сок. — Э… Эбби, ну сегодня же можно отменить «сухой закон» для этого щеночка, — вступается за права Рейвен Алексия, за что и получает тычок в бок от своей девушки. — Ой! Ох… Рождество же, ну. — Нет. Она должна быть полностью очищена от алкогольных токсинов. Мы пытаемся забеременеть. — ЧТО?! — восклицают разом все присутствующие. Мгновенно воцаряется тишина. Рик застывает с слегка наклонённой бутылкой вина над фужером Онтари, а остальные просто с открытым ртом смотрят на Гриффин-старшую. В этот самый миг входит Делейни, для которой специально оставили открытой заднюю дверь. Агент ФБР выглядит уставшей, но её одежда сменена на штатскую — никакого намёка на принадлежность к спецслужбам. — Всем привет, — произносит она, плюхаясь на стул рядом с Рейвен. — О, винцо… я буду виски. Спасибо, Рик, — и Лана бесцеремонно накладывает себе два куска запечённого мяса кролика, не сразу замечая, что неловкое молчание комнаты, но когда понимание того, что что-то не так всё-таки приходит, возникает соответствующая реакция. — Что вы такие притихшие? — Я сообщила им, что мы с Рейвен собираемся завести ребёнка, — поясняет Эбби. — Ух ты, круто. Чур я буду крёстной. — Замётано! Механик тоже набирает кусочки кроличьего мяса, ухаживая также за Гриффин-старшей. Остальные тоже выходят из оцепенения и накладывают себе еду, а Роденфелд продолжает разливать вино. Когда доходит очередь до Луны, та прикрывает свой фужер ладонью, не позволяя наполнить его. — Понял. Значит, мисс Вондервол решила начать с более высокого градуса… — Нет, Рик, я вообще не буду пить. — Чего это? — сразу же оживляется Лана. — Боишься, что перескочишь меру, и мы увидим твою тёмную сторону? Агент АНБ смеривает Делейни испепеляющим взглядом, но замалчивает ответ, отсутствие которого не даёт покоя Мартинас, решившей всё-таки выяснить причину. — А действительно, почему ты отказываешься? Дала обет трезвости, что ль? Вондервол с шумом вздыхает, из-за чего Уоллес нежно поглаживает её кисть своей ладонью. — Думаю, надо сказать, милая. К чему вся эта таинственность? Луна прикусывает губу. Она не планировала сегодня со всеми этим делиться. Определённо не планировала. — Я беременна. Эта новость, хоть и шокировала всех, но не произвела такого фурора, как сообщение Гриффин-старшей. Кларк же, помимо удивления, чувствует ещё едкую ревность (едва ли блондинка могла подумать, что её мать захочет ещё одного ребёнка) и зависть, потому она тоже хочет детей, но, кажется, Лекса ещё совершенно не готова к этому. Они даже ни разу не говорили о возможном будущем, хотя Гриффин-младшая старается телепатически мотивировать её на брак, но результатов это не приносит. А начать непосредственный разговор об этом блондинка не решается, ибо и так они слишком часто ссорятся с Мартинас из-за всяких пустяков, поэтому адвокат здраво судит, что не стоит подбрасывать очередную тему для ссоры. — Ну… теперь, по крайней мере, понятно, почему у тебя такие перепады настроений. Странно, что у тебя, Рейв, я их не наблюдаю, — нарушая тишину, говорит Алексия, накладывая себе салат из креветок. — Потому что я ещё не беременна. ЭКО будет только через неделю. — Так значит, нам неимоверно повезло. Плоскенькая шутка Лексы вызывает различные эмоции у присутствующих: кто-то усмехается, а кто-то, как Луна, корчит гримасу аля «я грозная фурия, как ты посмела что-то обо мне говорить». После Данте призывает всех прочитать молитву, упустив из внимания тот факт, что на самом деле Алларик не может принимать в этом участие, ибо он еврей, а, как известно, евреи отмечают Хануку, а не Рождество, о чём Кларк сразу и сообщает хозяину дома. Уоллес смущается, поэтому каждый читает молитву про себя, согласно своему вероисповеданию, а Алексия сразу же начинает есть всё, что приготовили женщины Гриффин и Данте, задумчиво наблюдая за совсем невесёлой своей девушкой. Появляется мысль прямо сейчас подарить то, что шатенка собирается презентовать в полночь, чтобы хоть немного улучшить её настроение, но мимолётное желание проходит — блондинка оживляется, когда речь заходит о работе. И всё благодаря Лане, так вовремя спросившей Роденфелда, как дела у его знакомой Дианы, бывшей адвокатом Алексии. Делейни слышала, что у них с Флорик были разногласия, поэтому их «женская фирма» развалилась. Рик сообщает, что этим далеко не ограничилось: прогорел фонд, основанный друзьями Локхарт, в котором она хранила все свои сбережения, поэтому, когда Диана так невовремя вышла в отставку, оказалась без гроша в кармане, но вернуться обратно руководить основанной ею фирмой ей не позволили, ибо она уже подписала все бумаги об уходе. Тут следует закономерный вопрос Кларк о том, почему Роденфелд не предложил ей партнёрство в своей фирме, на что Алларик отвечает, что предлагал, но в ответ получил отказ, мотивированный тем, что гордость Локхарт не позволит ей так использовать друга. Далее разговор уходит в дебри юриспруденции, в ходе которого свои ремарки вставляют те, кто каким-либо образом соприкасаются с законом. Лана жалуется на то, что в Нью-Йорке очень странные адвокаты, которых сразу не раскусишь на предмет того, что они из себя представляют, а Гриффин-младшая своевременно вспоминает об адвокате из Чикаго, с которой ей пришлось столкнуться пару месяцев назад по имени Элсбет Тассиони. Надо сказать, что Кларк её порядком недооценила, из-за чего, собственно, и проиграла тот иск. В действительности Элсбет необычайно умна, хоть и безобразно рассеянна. Как раз этот факт в большей степени расслабляет соперников Тассиони, думающих, что эта женщина также нелепа и беспомощна в суде, как и в жизни, даже не подозревая, насколько ошибочно это мнение. Кстати, Алларика Элсбет заинтересовала, ибо он, как опытный бизнесмен, чувствует, что мисс Тассиони сможет принести неплохой дополнительный доход его фирме. А Рик от денег никогда не отказывается. ***       После ужина все разбредаются по дому, дожидаясь заветной полуночи, когда можно будет официально поздравить друг друга с наступлением Рождества. Мартинас устраивается на диване возле камина, подтянув под себя ноги, и задумчиво смотрит на огонь. Исчезнувшая после ужина Гриффин-младшая теперь почему-то спускается со второго этажа. У неё в руках плед. Подойдя к Алексии, блондинка сперва укутывает её, а затем сама садится рядом, тоже накрываясь им. Шатенка кладёт себе под голову подушку, теперь смотрясь совершенно комично. — Ты заметила, Лана подбивает клинья к Онтари, — произносит Кларк, косясь на во всю флиртующих девочек. — Если бы она не пропускала два последних раза, то они бы уже трахались, потому что Тари уже готовенькая. Можешь поверить, я-то знаю. — Мама и Рейвен ушли в их комнату, — меняет тему Гриффин-младшая. — Ушли? Мне показалось, что Рик и Рейв еле-еле тащили твою мать по лестнице. — Не преувеличивай. Она просто немного перебрала. — Правда? А мне показалось, что она совсем в дрова, потому что пила, как не в себя. — Ни как «не в себя», а за двоих. — Точно. Твоя мать крутая чикуля. — Ненавижу, когда ты ведёшь себя так. — Надо было тогда регламентировать количество алкоголя, которое я поглощаю. — А тогда бы началось вот это вот: «Какого хрена ты меня контролируешь? Я знаю, где мой предел». — Но ведь и правда знаю. Сейчас я на пределе. Тишина. Слышится лишь хихиканье Делейни и Эскуре из другого конца гостиной. Данте и Луна уединились в подвале, которую неутомимый художник переделал под мини-мастерскую и в этот самый момент учит, как выяснилось во время ужина, будущую жену рисовать. По лестнице тяжело спускается Роденфелд, но не с пустыми руками: он держит книгу. — Шли бы вы спать, девочки, а то ведь завтра на работу, — с добродушной улыбкой говорит Рик. — Я беру отгул, — стонет Лекса. — А я не даю. — А я и не предлагаю. — Лекса! — возмущённо восклицает Кларк. — Хех, за шутки против руководства удержу из зарплаты, — парирует Алларик. — Уточняй, пожалуйста, из чьей. Гриффин-младшая дарит своей девушке уничтожающий взгляд, но более никак не реагирует. — На самом деле, я хотел отдать вам подарок. Мужчина протягивает книгу Мартинас, которая тут же отдаёт её своей девушке, а сама в упор смотрит на своего босса. — Времена, когда книга была лучшим подарком уже давно канули в небытие, — комментирует шатенка. — Эта особенная книга. Она решит все ваши личные проблемы. — А, так это, как я понимаю, подарок нам на двоих? — Роденфелд с хитренькой улыбочкой согласно кивает. — Класс. Слышишь, Кларк, наш босс решил сэкономить на подарках. — Ой, как будто вы мне сделаете подарок не от своей пары, а каждая персонально, — Лекса дёргает бровью, отводя взгляд в сторону. — Я так и думал. Кстати, где мой подарок? — В носке. Рик переводит взгляд в указанном направлении и видит, что к камину прикреплены несколько красных носков, белым цветом на которых нарисованы снежинки. К каждому из носков приделан листок с инициалами то, кому предназначается содержимое данного носка. — У нас не принято держать в доме такие вещи. Ладно, а что там? Надеюсь, бритва. — Я ж тебе говорила! — хлопнув блондинку по плечу, восклицает Алексия. — Бритва, крем для бритья и лосьон. — Хм… ну тогда, завтра отгул, — Мартинас издаёт звуки ликования. — Ладно, я на покой. Спокойной ночи, девочки. — Спокойной ночи, Рик, — в один голос говорят Лекса и Кларк. И Алларик разворачивается, направляясь на второй этаж. На лице его играет довольная ухмылка. Мужчина не без удовольствия представляет лицо Гриффин-младшей, когда она обнаружит спрятанный в недрах книги конверт с копией завещания ей адвокатской фирмы «Роденфелд и партнёры». У Рика нет детей, нет тех, кому бы он хотел оставить основанное им дело, поэтому он выбрал себе преемника. Наблюдая долгие годы, он наконец нашёл того, кто сможет приумножить доходы его фирмы и удержать от банкротства. Нет ничего лучше для первооснователя компании, чем знать, что его детище в надёжных руках. Правда, его многочисленные племянники и племянницы не обрадуются, что наследие богатенького дяденьки уплыло у них из-под носа. — Любопытная книга, — листая страницы, комментирует Гриффин-младшая. — Дай-ка сюда, — шатенка вырывает книгу, начиная вертеть её. — Пфф… оригинально. «Женщина внутри». Психолого-философский роман практикующего психолога-гипнолога Мии Франчески Да Силвы. Боже, сколько пафоса… — Алексия переворачивает книгу, теперь рассматривая заднюю часть обложки. — О, аннотация! Ты видела? — Нет. — Смотри, что тут написано: «Женщина — самое таинственное и одновременно предсказуемое существо на Земле. Каждая из женщин по-своему уникальна, но можно выделить несколько основных типов, о которых вы узнаете, прочитав эту книгу, написанную в соответствии с результатами многолетней работы с женщинами, под женщинами и в женщинах… » Твою мать, это ж лайфхак, как побольше продать этой бесполезной макулатуры. И самое смешное, что если бы я прочитала эту аннотацию, взяв это творение с полки в книжном, то не раздумывая, купила, — Кларк закатывает глаза, всем своим видом показывая отношение к репликам своей девушки, но это остаётся незамеченным Мартинас, которая, скользнув взглядом ниже, сосредоточенно смотрит на фотографию автора книги. — Чёрт возьми, я её знаю! — Что? Откуда? — Мы с ней трахались в Ла-Пасе, когда… ну… прошлым летом, когда ты ещё… ну, помнишь, ты ещё была с Беллами. Лексе неприятно вспоминать, что человек, который теперь является её другом, когда-то занимался сексом с её любимой. — Ясно. — Кстати, о нём. Он звонил днём, поздравлял нас с Рождеством. Кажется, у него появилась девушка. — Я рада. Шатенка откладывает книгу в сторону, в упор смотря на печальную блондинку, которой явно не хватило тех 7 фужеров вина, чтобы развеселиться. В воздухе витает запах ещё не начавшейся, но уже назревающей ссоры. — И чем ты недовольна? — вздохнув, всё-таки интересуется Лекса. — Я тоже хочу ребёнка. — Пфф… ты так говоришь, будто я как-то могу с этим помочь. — Я не об этом. Чтобы делать такой серьёзный шаг, надо иметь подходящие условия. И речь сейчас не идёт о материальной составляющей дела, а о семье. — Ох… ясно, куда ветер дует. — Знаешь, Лекс, я всё чаще замечаю, что наши отношения точно намёрзший лёд в морозилке. И они даже не превратились в рутину, это было бы вполне понятно. Мы просто потеряли друг другу интерес. — Я не теряла. — Да ладно? Лекс, мы не спим вместе уже больше двух месяцев. Ты обращаешься со мной, точно я не твоя девушка, а домработница. Ты постоянно зависаешь с Рейвен, с моей мамой, Ланой, Луной, Данте, и даже Роденфелдом, но не со мной. Н-да… я облегчу твои страдания, — Мартинас очень внимательно слушает Гриффин-младшую, отмечая в своей голове, что не стоит давать адвокату столько пить. — Забудь, что я тебе сказала по поводу того, что если ты мне изменишь, то я найду способ вернуть тебя в тюрьму. — Ой ё… по-моему, тебе надо проспаться. Пошли, я тебе помогу добраться до заветной постельки. — Нет! Я должна сказать… Как бы больно это ни было, но, возможно, нам лучше расстаться. Алексия еле сдерживается от смеха, жалея, что ей ума не хватило, чтобы это заснять и предъявить доказательства утром. Взяв волю в кулак, шатенка изо всех сил делает серьёзное лицо. — О как… знаешь, неловко получается, ведь я как раз собиралась сделать тебе предложение. Из-под одеяла высовывается рука Мартинас, в которой находится маленькая коробочка из синего бархата. Изумлённая Кларк дрожащими руками забирает её и, открыв, обнаруживает кольцо с рубином, окаймлённым мелкими бриллиантами. Приоткрыв рот, блондинка тупо смотрит на кольцо, вызывая смешки у Алексии. — Это правда мне?.. — Ага. И, знаешь, если ты завидуешь всем этим беременным или почти беременным, то вбей себе в голову тот факт, что у нас это тоже будет. Может, наши отношения действительно скатились в какую-то клоаку, потому что я как-никак в тюрьме была, и мне нужно было время, чтобы прийти в себя после этого, но теперь я готова работать над нашими отношениями. И, по крайней мере, ты должна чувствовать себя на порядок выше, потому что у нас будет всё, как у людей: сначала свадьба, потом дети. Просто давай не будем со всем спешить и ссориться, из-за того, что мы не успеваем, потому что это не так! Лекса хмурится, ещё сильнее зарываясь в пледе. Зевает. Лана и Онтари тихонько уходят наверх, и в гостиной остаются лишь Мартинас и Гриффин. Время близится к полуночи, и про себя шатенка отмечает, что пора опустошать коробочки под елью, стоящей справа от камина, и носочки, весящие на нём, но она настолько пригрелась, что уже совершенно не хочется вылезать. А блондинка, теперь уже с лучезарной, глупой улыбкой, смотрит то на Алексию, то на кольцо, в какой-то момент всё-таки «просыпается» и на эмоциях обнимает свою девушку, счастливо с нежностью целуя её в макушку. — Я люблю тебя! — Ну ещё бы. Внезапно настенные часы начинают звенеть, точно будильник, предвещая о наступлении полночи — момента, который ознаменовывает переворот страницы прошлого, где бывало и плохое, и хорошее, и переход в счастливое, светлое будущее, уготованное каждому, кто сильно желает и делает всё возможное, чтобы оно наступило.