Я всегда буду с тобой.

      Проходит чуть более двух часов с того момента, как присяжные отправились совещаться. Опытные адвокаты знают, что чем дольше длится это совещание, тем более выгодный для подсудимого может быть вердикт. И поэтому Диана, Алисия и Джулиус обеспокоены и даже несколько разочарованы, когда их вызывают обратно в суд. Как только судья, вырванная буквально из-за обеденного стола, прокурор, адвокаты и Алексия оказываются на месте, вводят присяжных. Калинда и Лана, сидящие на этот раз рядом, пытаются уловить настроение присяжных. Один из приставов подаёт Гринуэй записку, и та, прочитав её, хмурится и, скомкав злосчастный листок бумаги, глубоко вздыхает. — Нас несколько дезинформировали… — произносит Пенелопа. — У присяжных есть дополнительные вопросы. Старшина, что там у вас за вопросы? Из числа присяжных поднимается лысый темнокожий мужчина старше сорока, по-модному выбритый — растительность тоненьким слоем сохранена только вокруг губ, чуть-чуть захватывая область подбородка, а остальные участки кожи гладкие и лоснящиеся — мистер Чарльз Пайк. — Ваша честь, — на лбу в мужчины появляется морщинистая складка, — нас интересует, имеем ли мы право вынести решение, не зависящее от представленных обвинением доказательств? В зале гробовая тишина. В шоке все хотя бы уже от того, что присяжные думают о возможности вынесения приговора, не соответствующего традиционным вердиктам, которые ежедневно звучат в залах суда. А те, кто понимает в законе чуть больше обычных обывателей взволновано переводят взгляд с Пайка на судью. — Кхм… — Гринуэй застигнута врасплох подобным поворотом событий. — В судебной практике есть такое понятие, как аннуляционный вердикт… Оно означает, что присяжные вправе вынести решение противоречащее доказательствам, если считают, что виновный человек не заслуживает наказания за свои деяния. — Ваша честь, я протестую! — наконец, приходит в себя Аарон. — Это… это же абсурд! — Это закон, мистер Росси, — отвечает Пенелопа, переводя взгляд на Пайка. — Напоминаю вам, многоуважаемые присяжные, что ваше решение должно быть беспристрастным и честным. Не идите на сделку с совестью, если чувствуете, что делаете что-то неправильно. А теперь можете вернуться обратно для совещания, если вам это ещё нужно. Присяжные поднимаются и уходят вслед за своим лидером, а все присутствующие вновь расходятся. Пришедшие в себя адвокаты не скрывают улыбки. Флорик тормошит Лексу, пытаясь донести до неё, что появился свет в конце туннеля, но шатенка не слушает, думая лишь о том, что Кларк так и нет. Она надеялась, что хоть на оглашения вердикта присяжных, который сейчас должен был быть по ложному донесению судебных служащих, Гриффин придёт, но, увы, её глаза не находят блондинку. Она не знает, что Кларк буквально стоит под дверью зала суда. Когда выходит Блейк, которого Гриффин попросила побыть в зале в качестве её «шпиона», он сообщает, что её идея дала росток — присяжные сомневаются, но заинтересовались. Именно об аннуляционном вердикте прислал Эйдан сообщение Пайку.       Далее были часы ожидания. Кларк в компании Беллами нервно ждала сообщения от Алисии, которое приходит только около одиннадцати вечера. Тогда девушка и парень, сломя голову, несутся в суд. Блейк, оказавшийся в трудный для Кларк период хорошим другом, снова отправляется в зал, в то время как блондинка остаётся ждать на скамье рядом, нервно теребя верхнюю пуговицу своего малинового свитера. А внутри все до предела напряжены, в особенности Росси, который совсем отчаивается после дневного пируэта со стороны присяжных. Гринуэй спокойным взглядом наблюдает за тем, как рассаживаются по своим местам представители общественного суда. Пристав передаёт ей бумагу от Пайка. Прочитав её содержимое, судья вздыхает. — Всё-таки аннуляционный вердикт… — протягивает вслух Пенелопа. — Господи боже… По залу пробегают чуть слышимые перешёптывания. Женщина устало закрывает глаза ладонями, словно это как-то поможет ей развидеть написанное на только что прочитанной ей бумаге. Адвокаты не скрывают улыбок на лицах. Лекса в изумлении таращится на присяжных, некоторые из которых дарят ей едва заметную полуулыбку, говоря, мол, что они сделали всё, что могли. — Ваша честь, — Аарон поднимается со своего места, — я прошу вас отменить решение присяжных, ибо они неправы. Оторвав руки от лица, Гринуэй обращает свой взор на прокурора. — Я не могу отменить решение, принятое «де факто», мистер Росси. Вина за преступления, совершённые подсудимой, присяжными признана. Они не настаивают на невиновности. Всё легитимно, — по лицу прокурора пробегают нервные желваки, а Пенелопа продолжает. — Что ж, спасибо вам, многоуважаемые присяжные, за вашу работу. На этом ваши обязанности в настоящем судебном разбирательстве окончены. Вы можете остаться в качестве зрителей и занять место в зале, а можете быть свободными и идти заниматься своими делами. А я… мне надо подумать, что со всем этим теперь делать. Я объявляю перерыв на неопределённый срок. Когда я готова буду вынести окончательное решение, вам сообщат. Гринуэй поднимается, а вместе с ней и все присутствующие, и уходит, захватив с собой лист с решением присяжных заседателей. Как только за Пенелопой закрывается дверь, на лицах адвокатов появляется победоносная улыбка. Правда, никто из них троих ранее не сталкивался с подобным на протяжении своей практики, но тот факт, что аннуляционный вердикт им на руку, очевидно. — Что это значит? — растерянно задаёт вопрос Лекса. Мартинас всё ещё пребывает в шоке после всего здесь происходящего. Ей даже кажется, что ей всё это приснилось, а на самом деле ничего подобного не было. — Есть вероятность, что вам прилично скостят срок! — отвечает Флорик, ободряюще потрясывая шатенку, у которой появляется робкая улыбка на губах, за плечо. — Хотите, я позвоню Кларк и скажу, чтобы она пришла? А, Алексия?? Улыбка сходит с лица Мартинас при упоминании Гриффин, и она хмурится. — Нет, — следует сухой ответ. Алисия не настаивает, лишь качает головой, показывая своё несогласие и про себя пеняя на глупость своей клиентки. Лексу уводят, а адвокаты, словившие гневный взгляд Росси, говорящий, мол, что это ещё не конец, идут в ближайшую забегаловку, работающую круглосуточно, чтобы выпить по стаканчику кофе. Ночь планирует быть длинной. Диана без умолку нахваливает себя за то, что отказала Аарону в сделке. Кейн поддерживает её в этом, восхваляя её дальновидность. А Алисия вовсе не принимает участия в разговоре. Она всё думает о поведении своей клиентки. Флорик не из тех адвокатов, которых не заботит, что на душе у тех, кого она представляет. Женщина видела множество разных преступников, но ни один не вызывал в ней такого сочувствия и желания помочь, как Мартинас. Больно видеть, когда человек из-за своего дурацкого характера рушит свою жизнь. Алисия понимает, что Лекса не хочет раньше времени обнадёживать Кларк, поэтому не разрешила её позвать, но также Флорик знает, что после приговора Мартинас не побежит к Гриффин, потому что будет стыдиться того, что наговорила несколько дней назад, будет откладывать извинения и разговор, а между тем, как заметила женщина, Кларк и её бывший жених сближаются — выходя из зала суда, она видела, как блондинка обнимала Беллами. И Флорик предчувствует, что дальнейшая холодность Алексии и близость Блейка с Гриффин приведут к тому, что Мартинас и вовсе может её потерять…       Вновь всех вызывают в суд только утром. Пенелопа справедливо рассудила, что надо дать всем возможность поспать, правда, не все из тех, кого прямо или косвенно касается приговор смогли сомкнуть глаз. Даже подремать особо не получилось, ибо волнение лишило сна даже адвокатов. Когда в очередной раз все собираются в зале, в том числе и присяжные, которым тоже любопытно узнать, каким будет окончательный вердикт, в воздухе чувствуется напряжение, которое можно ножом разрезать. Как только появляется судья, повисает гробовая тишина, от которой самой Гринуэй становится не по себе. Сев, женщина сразу же собирается огласить решение, чтобы не томить уже заждавшихся этого людей, но её опережает поднявшийся прокурор. — Ваша честь, прежде чем вы огласите приговор, я хочу выразить своё сомнения по поводу легитимности решения присяжных, потому что есть основания полагать, что в ходе вынесения решения было нарушено ведение процесса. — И каким же образом, мистер Росси? — со вздохом произносит Пенелопа, которая уже порядком устала от этого судебного процесса. — Я полагаю, что кто-то из присяжных обсуждал дело с кем-то из юристов или же были подкуплены юристами, работающими на подсудимую. По залу разносится возмущённый гул присутствующих, в частности присяжных, которых только что обвинили фактически в преступлении. — Ваша честь, я протестую! — уязвлённая подобным оскорблением восклицает Диана. — То, что себе позволяет прокурор, это полнейший беспредел! — Ладно, ладно… — поспешно успокаивает адвоката Гринуэй. — Мистер Росси, у вас есть какие-то доказательства или это только ваши догадки, как обычно? — У меня нет доказательств, но я ходатайствую о том, чтобы вы, ваша честь, постановили провести расследование по этому поводу и приостановить вынесение решения по данному делу. — Угу, угу… а давайте прямо сейчас и проведём это расследование, — принимая более комфортную позу, говорит судья. — Что… сейчас??? — Конечно, у нас же всех тут дофига свободного времени. Э… мистер Пайк, пройдите, пожалуйста, для дачи показаний. Мужчина послушно исполняет просьбу Пенелопы, без особого удовольствия садясь туда, куда ему указали. — А… мы будем допрашивать здесь всех присяжных? — уточняет намерения судьи Аарон. — Если понадобится, мистер Росси. Итак, мистер Пайк… во-первых, приношу свои извинения за неудобства, которые вам приходится претерпевать, и надеюсь на ваше понимание, что это необходимая мера, чтобы нам ещё на долгие месяцы не увязнуть во всём этом. — Да, я понимаю, — дрогнув плечами, отвечает Чарльз. — Хорошо. Расскажите, почему вы завели разговор об аннуляционном вердикте? — Я просто узнал, что так можно, но решил уточнить, правда ли это. — Откуда вы узнали? Вы консультировались с кем-то по этому поводу? Обсуждали настоящее дело? — Нет. Я подписался на блог, в котором публикуют разные статьи про юриспруденцию, и вчера, когда мы сели обсуждать, в перерыве между спорами мне пришло уведомление на телефон, что в блоге появилась новая статья. Я, конечно, заинтересовался и залез туда на несколько минут, а там как раз и говорилось об аннуляционном вердикте. — И почему вас заинтересовала эта статья? — продолжает вопрос Гринуэй. — Потому что она полностью отражала мои эмоции по данному делу. Я для себя решил, что подсудимая заслуживает получить второй шанс. И меня угнетало, что у меня нет возможности дать его, а я имею право лишь на смягчение приговора. Понимаете, такое чувство, когда ты сам себя уважать перестаёшь, если не делаешь так, как должно быть правильно. А эта статья дала мне надеяться, что я не так бесполезен, как мне казалось изначально. И тогда я поделился со всеми этой статьёй, и многие заинтересовались. Тогда, немного обсудив возможность подобного исхода, мы приняли решение уточнить, правда ли мы имеем право на подобный вердикт, ведь в интернете всякое пишут, что зачастую и не имеет отношения к действительности. — Многоуважаемые экс-присяжные, — повернувшись лицом в зал, говорит судья, — есть ли среди вас те, кто хочет опровергнуть показания мистера Пайка? Ответом Гринуэй служит тишина — Чарльз правдив, возражать тут нечему. — Ваша честь, я по-прежнему ходатайствую об отложении дела и проведении более тщательного расследования, — воспользовавшись моментом, произносит Росси. — Неизвестно, кто является администратором того блога, ссылка на обновления которого пришла на мобильный мистера Пайка. — Господи, мистер Росси, подлечитесь. Вам везде мерещатся заговоры. В самом деле, даже если этот блог ведёт кто-то из адвокатов мисс Мартинас или же её друзей, знакомых, как они узнали, что мистер Пайк подписался на него? Насколько я знаю, в интернете используют ники, а не реальные имена, и узнать кто есть «кто» помогут только айтишники или даже хакеры. В любом случае, даже если будет какое-то расследование, вы не найдёте доказательств, ибо те, кто не хочет быть обнаруженным, уничтожает все следы, которые могли бы привести к этому человеку. А у меня на лицо показания, исходя из которых я могу не сомневаться в честности и не продажности присяжных заседателей, а это значит, что я отклоняю ваше ходатайство, мистер Росси, и признаю легитимность вердикта коллегии присяжных, — раздосадованный прокурор опускается в своё кресло. Ещё бы, его очередной раз ткнули мордой в грязь. — Спасибо, мистер Пайк, можете пройти на своё место. Ещё раз приношу свои извинения за доставленные неудобства, — Чарльз возвращается на скамью «зрителей», а Пенелопа, дождавшись, когда мужчина сядет, продолжает. — Что ж, думаю, теперь пришло время приступить к оглашению вынесенного мной приговора, — женщина инстинктивно облизывает губу, подбирая максимально подходящие слова. — Признаюсь, мне было сложно что-либо решить, потому что подобных прецедентов в моей практике ранее не было, и я не до конца знаю, как к этому относиться. Но я не имею право идти против закона, поэтому, принимая во внимание аннуляционный вердикт, постановила таким образом: раз уж присяжные заседатели решили, что подсудимая не заслуживает наказания, её следует освободить из-под стражи, — раздаются радостные восклицания адвокатов, обнимающих свою клиентку. — Тихо, пожалуйста, я не закончила. С учётом тяжести преступлений, совершённых мисс Мартинас, я приняла решения всё же назначить наказания в виде условного заключения, сроком на 10 лет, и обязать подсудимую к посещению психолога, а результаты терапии должны санкционироваться назначенным надзирателем. Принимая во внимание тот факт, что мисс Мартинас отсидела за решёткой полгода, я сокращаю срок условного заключения до 7 лет. Приговор вступит в силу немедленно. Резкий удар судейского молотка громко разносится по залу, ознаменовывая конец. Конец. Лекса сидит с широко распахнутыми глазами. Её тормошат адвокаты, Лана, радостный Данте, а Алексия так и не может поверить, что она свободна. Сначала на лице появляется лёгкая улыбка, которая вновь сменяется печалью, когда она вспоминает всё то, что наговорила Кларк. И то, что блондинка больше не приходит, говорит о том, что те глупые, жестокие слова сильно задели её. И сможет ли она теперь вымолить прощение? Сама Лекса себя бы точно не простила.       Когда шатенка, буквально подхваченная толпой радостных людей, говорящих, что закатят грандиозную попойку в честь освобождения Мартинас, «выплывает» в коридор, её тут же ослепляют вспышки фотоаппаратов — репортёры. Все они, перебивая друг друга задают одни и те же вопросы, суя практически под нос микрофоны, пока Диана не берёт всех на себя, взявшись за неблагодарное дело отвечать на эти идиотские вопросы. Только так Алексии удаётся продвинуться к выходу — приходится спускаться по лестнице. На подходе к первому этажу весёлая компания останавливается, потому что на нижней ступеньке стоит Гриффин и Беллами. Ладонь парня покоится у неё на плече, что уязвляет Лексу, которая, не мигая, смотрит на Кларк, у которой сейчас видна морщина, которая проявляется всякий раз, когда девушка сомневается в чём-либо. Сейчас она не уверена, хочет ли Мартинас, чтобы она здесь была. Гриффин помнит те слова, которые на днях сказала Алексия, но также в ней живут воспоминания полугодовой давности, когда они ещё были вместе, но ей всё равно не хватает смелости подняться к Лексе и прижаться к ней, с удовольствием вдыхая любимый и так давно желанный запах. Блондинка нервничает, непроизвольно облизывая губы, и это оказывается спусковым механизмом для Мартинас, которая в ту же секунду мигом сбегает по ступенькам, впиваясь страстным поцелуем в губы Кларк. И больше не нужно никаких объяснений, выяснений отношений — всё ясно без слов…