Глубокие воды

Серебрящая выдохнула и судорожно задышала. Жадно вдыхая в легкие свежий воздух, кошка соскочила со спального места. Тишина. Ежевичные стены палатки трепещутся от грозных порывов ветра. Из-под стен палатки вылетали маленькие холодные белые бусинки — очередной хоровод снега. Серебрящая постояла немного в тихой паузе, а затем покинула теплую моховую подстилку и пробралась сквозь навес из листьев, позволяющий выйти наружу. Лагерь казался призрачно-пустым и до жути тихим. Тоску навевали летящие холодные снежинки, превращающиеся в воду. Воительница осматривалась вокруг. Вроде бы такой родной лагерь со знакомым запахом, но в то же время после жуткого сна он казался таким отдаленным, таким чужим и невесомо незнакомым. Вокруг мерещились строгие взгляды соплеменников, грозные крики: «Полукровка! Полукровка!» Серебрящая часто задышала и замотала головой. Ей пришлось даже зажмуриться на долю секунды, чтобы отогнать видения. Почему ей так невыносимо страшно осознавать правду? Почему все в груди сжимается при мыслях о том, что кошка лишь наполовину Речная, что в ней есть кровь Грозовых воинов и ее настоящий отец в Звездном Племени. Наверное, он никогда ее не узнает и не увидит. От этого все тело сковывало до мельчайших приступов слабости. Серебрящей совсем не хотелось думать, что она и Белошерстая могут быть еще и Грозовыми воительницами. Что, если бы в их день рождения можно было бы отнести двух котят в другое племя? Что, если бы они жили только с отцом, там, у Ольховой Звезды? Думать об этом было жутко тягостно и не хотелось, но когда Серебрящая оставалось одна, ее словно морально убивали. Наконец невеселые мысли прервались чужим вмешательством. Из пещеры предводителя выдвинулся Медозвезд и могучим прыжком спрыгнул вниз. Он обнаружил Серебрящую неподалеку от воинской палатки, и молча подошел, а затем заговорил. — Зачем вновь просыпаешься в такую рань? — и вправду, Серебрящая совсем не обратила внимания на то, что еще было утро, пусть и не раннее, но уже должны были просыпаться воители. — Совсем не спиться по утрам, — пробормотала кошка и посмотрела на медового кота. Главарь весело сверкнул глазами и произнес: — Сегодня я тебя возьму на Совет. И Колтунка не забудь захватить. Будет его первое в жизни собрание, поверь, он будет в не себя от восторга. И да, приступайте к тренировкам оруженосца сегодня же, — замурчал Медозвезд, и на этом слове плавно пошагал в палатку целителей, где уже слышалась возня Голубики. Серебрящая низко опустила голову и прижала уши. Воительница так бы не хотела сегодня куда-то идти, ведь мысли навевали на нее плохое, и в реальности становилось нехорошо. То ли нервный срыв, то ли еще что… Но суть не меняется. Кошка вернулась в палатку на свое моховое гнездышко. В их большой и просторной палатке уже пробудились спозаранку соплеменники. Белошерстая тоже проснулась, а Гром еще дремал у себя на местечке. Кажется, он так уснул как убитый, что даже не менял позу для сна. Белошерстая поприветствовала Серебрящую, а затем поднялась и подошла к гнездышку своего черного возлюбленного. Гром зашевелился и задергал усами, учуяв запах белой молодой воительницы. Кошка нежно пощекотала хвостом черный бок воителя, и тот окончательно распахнул глаза, приятно мурлыкая. Серебрящая с удивлением приподнялась, улавливая переглядки двух котов. Серебристая кошка недовольно сглотнула. Уж не обязательно было Белошерстой будит Грома. С чего это такая честь? — С добрым утром, — протянул Гром и погладил хвостом в свою очередь Белошерстую, и Серебрящая вздыбилась, выпуская коготки. Что-что-что?! Что это еще за ухаживания? Почему внимание Грома полностью переключено на сестру?! С чего это вдруг такое? Серебрящая резко вскинула хвост и полоснула моховое гнездышко. По телу пробежал неприятный укол понятного чувства — ревности. Воительница поспешно перелезла через подстилку и нахмурилась, подходя к сонной парочке. Белошерстая совершенно спокойно сидела в подстилке Грома и вылизывалась, не обращая внимания на волны негатива, исходящие от Серебрящей. — Белошерстая, — стиснула зубы серебристая кошка, и втягивая когти, продолжила: — Выйди-ка со мной за пределы палатки. Невозмутимо проведя шершавым языком по белоснежной растрепанной грудке, Белошерстая изящно выпрыгнула из гнездышка Грома, который как раз глядел ей вслед. Две сестры вышли наружу, а затем свернули за палатку. — Что это еще сейчас было? — раздраженно прошипела Серебрящая. — Да ты сегодня явно не в духе, — покосилась боязливо на сестру Белошерстая, продолжая вылизываться даже при разговоре. — Нет, ты мне ответь! — кошка неприязненно глядела на белую воительницу. — Что за обнимания с Громом? Белошерстая расправила плечи, затем поднялась и сверкнула глазами перед мордой сестры, проходя мимо и возвращаясь в палатку: — Нечего тут горячиться. Мы вместе и стали парой, Серебрящая. И ревновать тут не нужно. Серебрящая остановилась. Кажется, эти слова ударили прямо в сердце. — Что?! Но как ты могла, Белошерстая?! Ведь я… я же… И Гром… — Что «ты же»? — вопросила белая сестра, останавливаясь на мгновение. Затем она отвернулась и перед входом в палатку бросила: — Прости, Серебрящая. Но… Гром мне нужен. Я люблю его. И на этом Серебрящей совсем стало нехорошо. Ей просто не верилось, что сестра опять может ранить ее в самое сердце. Нет, это невозможно! Неужели Гром покинул ее и теперь он избрал лишь только сестру? Серебристая воительница просто уже не могла вынести той нагрузки, которая лежит на ее плечах. Сорвавшись с места, кошка метнулась к лазу — выходу из лагеря, — и молнией ринулась по направлению к озеру. Снег успел окутать все пространство. Белоснежный иней уже обвивал кору деревьев, а от дыхания Серебрящей исходил теплый парок. То, что сейчас сказала Белошерстая, просто не укладывалось в голове. Хотя, даже это казалось сущим пустяком по сравнению со страшной тайной двух сестер. После этого разрушительного укола ревности Серебрящей жутко не хотелось посвящать во что-то белую воительницу. Может даже лучше, что последняя будет в неведении. Будет спокойнее… как говорят, меньше знаешь — крепче спишь. Но Серебрящая уже узнала достаточно много, и это действительно никогда не давало ей крепко уснуть с тех самых пор, когда мать утвердила, что она с Белошерстой не Речные кошки. Нет, бесспорно, в них текла кровь Речных воителей. Но кровь Грозового племени там была не в меньшем количестве. Выходит, стихия ее племени — это гроза? И этот кленовый лист не спроста каждый раз сопровождал ее? Серебристая речная кошка притормозила, когда ее лапы увязли в мягкий мох под тонким снежным слоем. За облетевшими кустарничками должна была виднеться река и слышаться ее грозный и воинственный шум. Пробравшись под знакомыми сплетениями веток, Серебрящая осела на землю и покачала головой. Ну и ну! Могущественная река покрылась тонким слоем льда. С этой картиной даже уже стал ощущаться находящий мороз сезона Голых Деревьев. Кошка шагнула ближе к реке и неуверенно посмотрела на чисто-кристальное отражение. Серые глаза Речной кошки внимательно осматривали себя в очертаниях реки. Серебрящая опустилась ниже и недоверчиво полоснула когтями ледяной слой. Намертво. Значит, лед толще, чем кажется? Выходит так. Похоже, что нелегко придется в эту зимнюю пору. «Хватит себя добивать, Серебрящая! Радуйся жизни и не думай о пророчестве! Если пророчество означает не речную стихию, то и бояться нечего — их лагерь Речного племени! Вот и хватит озадачивать себя. Пора заняться ученичеством Колтунка, да и рассказать ему о Совете!» и убедив себя как можно больше в мыслях, серебристая развернулась и уверенно пошагала в лагерь, все еще мысля в своей голове. «А если Белошерстая и Гром так любят друг друга, то и пускай. Значит, это не моя судьба… Значит… я полюблю кого-то другого». Но даже при таких мыслях сердце ныло от тоски и боли.» Глотай обидные слезы в себя, но не показывай другим своей слабости «. Таков был девиз Серебрящей.

***

— Вот так, Колтунок! Молодчинка! — довольно воскликнула наставница, тепло оглядывая хорошую боевую стойку ученика. Серебрящая легко поправила носом расстановку лап и прижала черного оруженосца немного ниже к земле. — Немного отработать, и просто будет замечательно! Колтунок радостно взвизгнул и тут же отскочил, подпрыгивая в воздухе. Активный оруженосец едва не сбил с лап наставницу. Серебрящая весело усмехнулась: — Та-а-ак, мы еще не закончили с тобой! — Ну, а зато у меня уже хорошо получается боевая позиция! — восторженно возгордился Колтунок, вертя хвостом туда-сюда и проходясь горделивой походкой мимо серебристой воительницы. Серебрящая резко ухватила его пастью за заднюю лапку, и ничего не подозревающий ученик вскрикнул — наставница несильно сжимала его заднюю конечность и волокла прямо по земле, натирая живот. Воинственно вздыбившись, Колтунок ударил по носу Серебрящей лапкой и вырвался, а затем прыгнул на наставницу и повалил на лопатки. — Ну, видала?! Обхитрить меня думала? Не пройде-е-ет! — Ладно, ладно, молодец! — хохотала Серебрящая, понимая, что поддалась ученику. Ну надо же давать пару минуток для радости от победы. Затем кошка поднялась с земли и отряхнулась, распушив шерстку. Колтунок все еще как малый котенок катался по земле и визжал от радости. — Ну полно тебе кричать! Слушай-ка, мы с тобой сегодня идем на Совет. Колтунок вдруг застыл, напрягая ушки, долю секунды поутих, а затем с еще большей силой закричал: — Вот радость-то! На Сове-е-е-ет! — от громких криков ученика с голых деревьев улетели птицы. Серебрящая закатила глаза: — Т-ш! Тише! Видишь, всю добычу уже распугал! Водоем итак застыл. Колтунок нисколько не застыдился и продолжил вприпрыжку скакать вокруг наставницы: — На Совет! На Совет! Здорово-то как!