Глубокие воды

Серебрящая, жадно ловя ртом воздух, проснулась. Она тяжело выдохнула и поднялась с места ночлега — небольшого кустарничка. Кошка не могла оправиться после увиденного ей сна. Неужели в ее пророчестве кроется еще больше тайн, чем она предполагала? И что уготовлено ей Звездным Племенем? К большом сожалению, кошка этого не знала. Она бы хотела остаться в том сне, потому как там была ее мама. Воительница после смерти мало видела мать, и каждый раз она исчезала, не оставляя никаких ответов на загадки. Серебрящая убито свесила голову и посмотрела на рядом лежащую Белошерстую. Белая кошка спала крепким сном. А Серебрящая проснулась в то время, когда от следов желто-оранжевого рассвета не осталось ничего, кроме криков улетающих на юг птиц. Кошка подавленно поднялась со своего места. Последние оставшиеся на кустарнике листочки сорвались с веток, опадая на шерсть воительницы. Серебрящая стряхнула их и наступила лапой на тонкий слой снега, выпавший за ночь. Ветра сейчас почти не было, и это самое подходящее время для строительства палаток. Серебристая, не успев выйти из укрытия, заметила старших воителей и глашатаю — Медолапу. Они с самого раннего утра начинали ходить и подбирать материалы для постройки. Тем не менее, большинство нужной им листвы исчезало со временем сезона Голых Деревьев, так что приходилось использовать то, что есть — ветки. Серебрящая осторожно подошла к небольшому отряду рано проснувшихся котов. Медолапа не ожидала увидеть воительницу. — Ты чего так рано проснулась? — поинтересовалась медовая кошка и тут же отвернулась, чтобы быстро дать указания воинам. Серебрящая судорожно вздохнула. Ей не стоило, пожалуй, рассказывать о своем сне кому-либо. Даже… Белошерстой. Потому что она тоже может вновь не понять… Серебристая кошка даже разозлилась. И выпали на ее голову всякие пророчества! Вот мышеголовая! Вечно в передряги попадает. — Да так, выспалась, — соврала кошка. В самом то деле, после вчерашнего путешествия у нее гудели лапы. Она успела совсем чуть чуть, но отдохнуть. — Так, отлично, тогда быстренько иди сходи к реке и нарви там крупных камышей, — затараторила Медолапа, покидая Серебрящую. Серебристая кошка пошевелила усами. Пришлось повиноваться просьбе глашатаи, и идти к их реке. Ну ничего, зато она вновь увидит просторы! И заодно поразмышляет над странными словами матери…

***

Серебрящая задумчиво приблизилась к реке. Отлично, вот и заросли камыша. А здесь неподалеку расположились редкие рощицы рогоза. Первоначально серебристая воительница направилась к речному рогозу и ухватилась за плотный зеленый стебель под бархатной коричневой «свечкой». Кошка усиленно отогнула стебель назад и с усилием попятилась. Растение оборвалось наполовину, оставляя в языку неприятный привкус горького сока растения. Откашлявшись, Серебрящая принялась делать то же самое, постепенно перейдя к початкам камыша и уже с легкостью срывая их. Когда растений было набрано достаточно, Серебрящая набрала полную охапку в пасть и сжала клыками, чуть ли не сгибаясь пополам от тяжести. Воительница уже было поспешила в лагерь, как вдруг с того берега реки раздались чьи-то настойчивые крики. Еще и еще. Серебрящая испуганно повернулась к соседним землям и прищурила глаза, чтобы получше рассмотреть источник звуков. Молодая воительница вынула травы из пасти и приблизилась к краю берега. Прямо перед ней собственной персоной стоял… Зубчатая Звезда! — Эй! — крикнул кот в расцветку снежного барса, и увидев, как кошка обратила на него внимание, стал энергично выкрикивать: — Ты кто?! — Я Серебрящая, воительница Речного племени, — прокричала с другого берега кошка, удивляясь тому, что предводитель ее не помнит. Хотя, вероятнее всего, тогда она была маленькой и он ее не видел. Первоначально Зубчатая Звезда опешил и остановился как вкопанный, а затем Серебрящая увидела, как волна прокатилась по его шерсти. Пятнистый кот соскочил с земли и гаркнул: — Как?! Что?! Откуда вы… Где вы были?! Мы думали что вы ушли, а потом вас долго не было! — невпопад лепетал предводитель, выглядя глупо. — Серебрящая, слушай, передай племени, чтобы пришли на завтрашний Совет! — Конечно, — спокойно ответила Серебрящая. Интересно, чего это он так всполошился? Не ожидал больше увидеть своих врагов? — А чего вы так переживаете? Зубчатая Звезда мгновенно ощерился: — Значит так, молодняк, я не переживаю. Ступай и передай что я сказал! И не надо мне тут зубы заговаривать. Серебрящая хмыкнула и отвернулась, не оказывая честь попрощаться с предводителем племени Ветра. Серебристая вновь ухватила свой набор трав и поспешила в лагерь. По пути обратно кошка почти выбросила слова Зубчатой Звезды из головы, а все думала о своем сне. «Нет, я не могу быть не Речной кошкой… или могу? Что это вообще значит?»

***

Серебристая кошка легкой рысцой бежала по родным тропинкам лагеря. Шерстку колыхал ветерок, так и норовя вырвать из крепко сжатых челюстей набор растений. Воительница ускорила свой бег, оставляя на тонком снежном слое четко прорисованные следы лап. Серебрящая уже начала уставать тащить охапку трав, но вот уже в поле зрения показался знакомый низкий лаз — вход в лагерь. Кусты, кольцом окружающие жилище Речного племени, жутко разрослись благодаря воде. Серебрящая с трудом нагнулась и проползла под лазом, уже оказываясь у цели. Еще тихий утром лагерь теперь был переполнен воителями: одни сновали из одной точки в другую, получая указания и без умолку разговаривая; шумные котята прыгали возле королев, жизнерадостно и активно пища, а вот оруженосцы только разлепляли глаза и в полный рот зевая — так они устали после вчерашнего похода. Серебрящая, пыхтя, бросила травы на землю. Она вылавливала взглядом в толпе предводителя или глашатаю, но такой возможности ей не предоставилось из-за резкого толчка. Вздрогнув от неожиданности, серебристая воинственно вздыбила шерсть и отпрыгнула на несколько хвостов подальше от насиженного места. Но затем она с облегчением обнаружила стоящую напротив Белошерстую. — Ого, ну ты и трусишка, — хохотнула белая кошка. Плотно прилизанная белая шерсть так и искрилась на солнышке, и была ровно такая же, как и вот-вот выпавший снежок. Сверкнув желтыми глазами, Белошерстая поспешно продолжила: — А я тебя уже потеряла. Думала, куда это ты там пропала? В общем, Медолапа сказала, чтобы ты отнесла ей то что должна принести. — Я бы с радостью, но не могу ее найти, — ответила Серебрящая и пригладила шерстку. Сестра поглядела на белую воительницу и продолжила: — Ну как тебе спалось? Мне сегодня ночью было не по себе. Сны снятся просто жуть, — на этом серебристая остановилась, не пожелав рассказывать суть. Мало ли, опять примет ее за дурочку. Прежнее доверие, хоть и вернулось, но уже было не стопроцентно крепким. — Я спала как убитая, — весело протянула Белошерстая. — И мне даже наверное ничего не снилось. Но зато я так довольна, что сегодня я хорошенько выспалась и лапы уже не гудят, и можно мышцы хорошо поразмять. Кста-а-ати, тебя еще и Колтунок искал. — Да? Ну прямо нарасхват, — отшутилась Серебрящая, окидывая взглядом поляну. Шум Речных воителей не прекращался: они уже приступали к строительству палаток, укладывая так называемый фундамент: твердые ветки кустарников и ежевичные сплетения. Наконец к паре сестер приблизилась медовая глашатая. Она выглядела довольно рассеянной — кажется, в один день много всего навалилось на ее плечи. Ну что же, наверное, так и нужно выполнять обязанности. Молодые воительницы одновременно повернулись к ней. Медолапа обрадовалась, увидев стопку рогоза и камыша: — Отлично, то что нужно, Серебрящая, — пробормотала медовая кошка, подзывая Ежегрива, Озерницу и Крапину. — Так, ребятки. Приступайте немедля к строительству воинской палаты. Да побольше берите, не жалейте места! — когда неразлучная троица ушла, к глашатой подошел уже Гром. Черный воитель отлично контрастировал с выпавшим снегом. Серебрящая завороженно смотрела на красивого молодого воителя. — Белошерстая, Гром, Серебрящая — вы у меня отправитесь на охоту. Найдите кого-нибудь еще себе и отправляйтесь сейчас же, — отчеканила Медолапа, но не успела она развернуться, как Серебрящая метнулась к ней. Глашатая пытливо посмотрела на молодую воительницу, и та робко начала говорить: — Я не могу, мне нужно Медозвезда. Передать ему кое-что важное, — серебристая воительница хотела передать о словах Зубчатой Звезды главарю лично, но непреклонная глашатая буркнула: — А я тебе на что? Говори мне, а я уж так и быть передам. И не задерживай, пожалуйста, — раздраженно дернула ухом она. — Э, ну… Зубчатая Звезда сказал, что завтра мы должны явиться на Совет, — произнесла Серебрящая, глядя на расширившиеся зрачки Медолапы. Глашатая панически затараторила: — Ты что, уже его встретила?! Когда ты успела с ним поговорить? Мы же ничего до завтра не успеем! Неужели завтра уже Совет?! Но у нас ведь столько работы. И что мы будем говорить остальным племенам?! Как же это… Кто же это… Ай, ладно! Серебрящая, все равно отправляйся в охотничий патруль. Если совсем не хочешь, то вперед в пограничный! — на этом причитавшая Медолапа закончила свою речь и ринулась дальше продолжать контролировать постройку палаток. — А как же Колтунок? — зависла Серебрящая, глядя на Грома и Белошерстую. Сестра фыркнула в ответ: — Ну так и поищем его! Если не найдется этот обидчивый, то и пускай себе тут в лагере остается, раз уж на то пошло. — Я тебе помогу его найти, Серебрящая, — произнес черный воитель, мягко коснувшись хвостом бока серебристой. Она даже заметно задрожала от восторга, но слишком быстро скрыла свои эмоции и смущенно пролепетала: — Иди, Гром. Я сама справлюсь, — и затем, чтобы совсем не застыдиться, Серебрящая поспешно посеменила в толпу Речных котов, передвигающихся и галдящих по всему лагерю. Когда серебряный хвост молодой кошки скрылся, Гром расстроенно прижал уши. Но тут Белошерстая окликнула его: — Пойдем-ка. Не бойся ты, со мной будет весело на охоте. Да и остальные все заняты постройкой, так что сами справимся. — вскинула нос кошка, вышагивая перед воителем. Гром улыбнулся и направился следом за сестрой своей возлюбленной. Когда кот выбрался из-под лаза следом за Белошерстой, та остановилась и с некой невесомостью наблюдала за плавным передвижением красивого воина. Мускулы переливались в его теле, здоровая лоснящаяся как смоль шерстка симпатично выделялась на нем. И конечно, великолепные янтарные глаза — почти как у самой Белошерстой. Она удивленно выдохнуло. Чего это она пялится так на Грома? От собственных мыслей Белошерстая вдруг вздрогнула, и даже притихла, следуя за Громом, который рассказывал какую-то историю про охоту на полевок. Он посмотрел на обеспокоенную морду кошки и остановился, вопросительно взмахнув хвостом: — Все хорошо? — Да, — с колотящимся сердцем выпалила белая кошка, натянув улыбку. — Да не грусти! Сама же говорила, с тобой будет весело на охоте, — ухмыльнулся кот, и Белошерстая искренне посмеялась. Но слишком быстро остановилась и помотала головой. Нет, не может быть такого, чтобы у нее были какие-то чувства! Ведь не может быть?

***

Серебрящая ходила по лагерю, и ей упорно казалось, что Колтунок нарочно скрывается от нее и убегает. Она уже настолько заходилась, что на поганом месте остановилась и глубоко задумалась. Сейчас ее мысли не были так заняты ничем, как зловещим высказыванием ее матери. От такой фразы становилось язвительно неприятно на душе, и даже ком вставал в горле. «Не речная кошка.» «Не могу же я быть какой-то бродягой?» думала Серебрящая, и каждый раз, когда ей это приходило на ум, все казалось реалистичной и жестокой правдой. Во рту сразу становился горький ком, а в глазах мутнело. Ей становилось страшно оттого, что пророчество сгущается над ней и постепенно она совсем потонет в этом тумане, и от нее не останется ничего, и никто о ней не вспомнит… Серебрящая вскрикнула, словно выходя из тьмы сознания. Когда она думала о чем-то мрачном, ей становилось жутко плохо, ее словно цепкие лапы хватали и уносили в самые темные недры мыслей. Но сейчас она вновь очнулась и все еще не могла осознать реальности. Но вот наконец кошка выдохнула, почувствовав, что собственными лапами стоит на белой корке снега, и она совсем одна среди облетевших голых кустарников. Поежившись от холодка, пробежавшего по шерсти, Серебрящая бросилась стремительно в лагерь. Ей было слишком страшно оставаться одной в своих мыслях. Это пугало. И было странно. Кошка пробралась на поляну, и с облегчением обнаружила, что все все еще здесь — работа в полном разгаре. Палатки уже начали отстраиваться, а некоторые уже даже и почти были готовы. Серебрящая уловила краем уха, как из пещеры спускается Медовезд. Молодая воительница не видела его целый день, но готова была поклясться, что он не только что проснулся, а с самого утра был в курсе всех дел и событий, происходящих в лагере. Взгляд медового большого кота остановился на одиноко стоящей у входа серебристой кошки. — Серебрящая, почему не работаешь? — вопросил кот, проходя мимо. — Тебя вроде Медолапа отправила в охотничий патруль. И да, сестра передала мне слова Зубчатой Звезды. — медовый кот озлобленно поморщился и фыркнул: — Поганец пятнистый. Наверняка опять будет горячиться на собрании. — Ах, ну да. Медозвезд, ты не видел Колтунка? — осторожно спросила кошка задумавшегося предводителя. Тот мотнул головой, отгоняя мысли: — А? Что? Ну да, Колтунок… Я решил его отправить в пограничный патруль вместе с воителями. Пусть попробует на своей шкурке, какого это. Ты ведь не против? А вот и они, — медовый кот кивнул на входящих в лагерь речных котов из пограничного отряда. Серебрящая встрепенулась и поспешила с речным главарем к группе котов. Кошка обнаружила за спинами воителей своего ученика. Черный лохматый котик заметил наставницу и пробрался к ней, здороваясь. Это приятно удивило Серебрящую, и она ласково кивнула: — Ну здравствуй, Колтунок. Как успехи? Котик словно бы уже забыл серьезные обиды. Ученичество занимало все его недобрые мысли, что несомненно радовало Серебрящую: — Все хорошо! Мы все пометили, и посмотрели нашу территорию, и погуляли там, и, и… — в восторге Колтунок даже забывался и не мог всего выговорить. Затем он утих и с любопытством поглядел на Медозвезда. Среди всего отряда была и Ракушница, к которой Медозвезд сразу же и двинулся. — Как там все? Вы хорошо пометили границы? Никого не встретили? — Все прошло хорошо, и представляешь, мы встретили отряд племени Теней! Они ни разу не отметили метки дальше, чем нужно, — удовлетворенно повествовала Ракушница. Медовезд также довольно мурлыкнул: — Честные коты! — кот был не скуп на откровенные мысли о других племенах, в том числе как и на их минусы, так и на плюсы. — А встретили мы не поверишь кого — самого Кленовезда. Он довольно радушно поприветствовал нас, и мягко говоря, был удивлен. — Ракушница на этом моменте гордо приосанилась. — Я ему все сообщила — что мы вернулись, где мы были. А также и спросила, как они сами поживали и не трогал ли кто нашу территорию. Кленозвезд все выслушал и пригласил нас на завтрашний Совет, а также сказал, что на территорию хотело посягнуть племя Ветра и расширить границы — ох и строптивые, — но этому противостояли Кленозвезд и Ольховая Звезда. — Прекрасно, — Медовезд был доволен новостями. — А нас уже они не одни предупреждают о Совете. Что ж, отряд, помогайте остальным строителям палаток. Поторопитесь до вечера, иначе стемнеет. Серебрящая послушала последние новости и подозвала к себе черненького ученика. Котик увлеченно подбежал к молодой наставнице. — Может на охоту пойдем? Ну давай, Серебрящая! Ну же… — умолял Колтунок. — Прости, но охотничий патруль уже ушел. Мы можем пойти помочь построить палатку, где ты будешь спать, — кивнула на палатку оруженосцев Серебрящая. Колтунок тут же переключился на эту тему: — А там много нужно? А как там нужно класть? А где нужно брать материалы? — котик неотступно следовал за Серебрящей, а та действительно была уже в настроении. Наконец Колтунок не будет так сильно переживать. Быть может, он и переживает, но ученичество не даст ему унывать и расслабляться! И с новыми силами наставница с учеником направились делать работу.

***

— Отлично, Гром! Мне кажется, это еще не последняя твоя рыба, — замурчала Белошерстая, сидя на скользком камне у реки. В сезон Листопада она еще была полна рыбы, но к этому дню все постепенно утихало, и вскоре глубокие воды должны быть надолго окованы в царство льда. На соседнем камне в воде сидел довольный черный воитель. Гром держал в пасти крупную толстую рыбку, еще бьющую в порывах жизни хвостом. Воин молниеносно откинул ее на берег, куда спрыгнула белая воительница и уже победно вонзила острые когти в рыбий бок. Гром спрыгнул следом на берег, отряхнувшись от воды. Холодные брызги разлетались в разные стороны и задевали напарницу Белошерстую. Кошка рассмеялась, глядя на распушившегося воителя. Гром расхохотался в ответ, вылизывая намокшую шерстку. Белошерстая глядела на черного воителя и счастливо улыбалась. Гром поглядел на нее: — Ну ты как? Не грустишь больше? — Нет, с тобой, оказывается, не соскучишься, — опустила глаза Белошерстая, изящно усаживаясь наземь. Гром не отрывал от нее взгляда. Затем он тоже опустил голову и тоскливо бросил: — Я тебя понимаю. Ты скучаешь по Крапиволапику. Эти слова закрались в душу Белошерстой неприятным осадком. Кошка растерянно завертела головой. Черный кот лег на землю, вытянув вперед лапы и глядя перед собой. Белая осторожно подошла и легла совсем рядом. — Я много по кому скучаю, — ответила белоснежная кошка, укладывая голову на лапы и следуя примеру лежащего рядом воителя. — По маме, по папе… но по Крапиволапику я скучаю ровно также. Он был словно неотъемлемой частью моей жизни. — Особенно, когда он твой брат, — сипло пробормотал Гром. — Хоть он и был порой невыносимым, но он мой брат, и несмотря на все обиды, я его любил. — Наверное, также у меня с Серебрящей. Жаль, я раньше слишком сильно ее игнорировала, — открыто призналась Белошерстая, доверительно смотря на ее проводника. Черный кот устало поднял голову, смотря прямо в глаза кошке. Они словно не могли оторваться друг от друга. — Конечно я не смогу его забыть, и мое сердце было занято им… — тяжело проговорила Белошерстая, опустив взор и вновь подняв на Грома. — И теперь, вроде, нашлось время отпустить и забыть. Но мое сердце вновь стало занятым. — Вновь? — эхом откликнулся Гром. — Да, Гром, — смело ответила Белошерстая, придвигаясь к воителю. — Кажется… тобой. Так неожиданно и в то же время наивно. Так резко, но в то же время предугадать не составляло труда. И вот белоснежная, как луна, кошка лежала напротив черного, как беззвездный вечер кота. Ведь луна и вечер должны быть созданы друг для друга, правда? Гром молчал, и в его глазах можно было прочитать столько немых эмоций, но Белошерстой вдруг стало слишком стыдно, она словно покраснела сквозь шерсть и ей невыносимо смущенно пришлось опустить глаза вниз. Воитель встал. Напряженная пауза висела в воздухе. Столько откровений витало вокруг, столько доверия излучало сердце Белошерстой. Кажется, Гром это чувствовал, как никто иной. Кошка быстро соскочила и отвернулась, кашляя: — Прости, я что-то… я просто… Нет, я пошутила, ха-ха… Кошка чувствовала, как ее насквозь прожигает теплый взгляд янтарных глаз воителя. — Белошерстая, — спокойно произнес Гром, подходя к ней сбоку и пытаясь заглянуть в глаза воительнице. — Не волнуйся ты так. Ты не обязана оправдываться. Ничего постыдного и ужасного в этом нет. Даже если твое сердце отдано Крапиволапику. Знаешь, я бы подумал, что ты просто стараешься заполнить эту пустоту. Но сестра — это другая любовь… А та любовь, которая тебе нужна, это когда ты без ума от кого-то, когда дыхание такое неровное и сбивчивое, а сердце бьется в тысячу раз… правда, Белошерстая? — Да… неужели я все это чувствую по отношению к тебе? — зажмурилась белая кошка, ловя момент тишины. Мир словно на мгновение замер, а затем воительница всхлипнула. — Да… Да, Гром. Прости. — Если я так нужен тебе… То я готов признаться, что и ты нужна мне. — тяжело выдохнул кот. — Правда? То есть… ты не ошибаешься? Ты правда хочешь быть со мной? — дрожащим голосом произнесла кошка. Гром посмотрел с улыбкой на белоснежную красавицу. — Конечно, Белошерстая. Мы можем быть вместе. Да? — кажется, в тот момент пара позабыла обо всем на свете… и о чужих чувствах тоже. И когда Белошерстая кинулась к нему в объятия и прижалась к черной шерсти, то никто из них не думал, как можно больно ранить чьи-то чувства этими действиями.

***

Лагерь преобразился всего за один день. Воины, не покладая лап, трудились. Всем так хотелось видеть их старый дом новым — отстроенным, утепленным, безопасным. И Речное племя добилось своим трудом цели. В свежих палатках и на новых моховых подстилках, сделанных Голубикой и Лунным Лучиком, было приятно спать после тяжелого рабочего дня. Казалось, что даже предыдущий поход не так выматывает, как строительстве. Но благо, все закончилось и можно было теперь заслуженно отдохнуть. Так и сделала Серебрящая. Но прежде она встретила идущий с охоты патруль — состоял он из Грома и Белошерстой. Они вошли в лагерь очень счастливые. Серебрящая, увидев их, и сама обрадовалась. Ну наконец-то, явились! Дичи они наловили вдоволь: тут была и рыбка, и полевки, и парочка не улетевших на юга птиц. Такая удача была редка в сезон Листопада. И выходит, что охотники тоже славно потрудились. Серебрящая помогла им дотащить добычу, образовывая кучку. Речное племя побежало отбирать себе питание — многие были голодны, хотя некоторым и удавалось в перерывах прихлопнуть какую-нибудь тощую полевку. Белошерстая с Громом даже не отходили друг от друга. Серебрящая с интересом наблюдала за сплоченностью двоих: они даже выбрали себе одного дятла, чтобы поесть вместе. Серебрящая вновь радовалась. «Может, они станут хорошими друзьями». Серебристая подбежала к ним. Воительница с энтузиазмом уселась напротив парочки. Белошерстая отвела взгляд и приступила к трапезе. Гром приветливо помахал хвостом. — Давно не виделись, — хохотнула серебристая кошка, наклоняясь к добыче: — Вы ведь не против, если я с вами поем? — Конечно бери, мы не жадные, — ответил Гром и тоже наклонился, чтобы отведать кусочек. Так они немного поели, а затем Серебрящая кивнула сестре: — Вы сегодня отлично поохотились. Наверняка твоим навыкам очень поразился Гром, — хихикнула кошка. Белошерстая с набитым ртом весело ответила: — О да! Но он тоже как прирожденный охотник, — на этих словах кошка заметно прикоснулась к воину белым пушистым хвостом, но тут же при взгляде серебристой сестры отдернула. Серебрящая удивленно пошевелила усами. Странное ощущение пробежалось от макушки до хвоста, но кошка старалась мысленно себя успокоить, и наконец счастливые мысли вновь заполонили ее. «Хорошо, что они станут друзьями! Быть может, Белошерстая очень одобрит нашу пару…» И на добром слове молодые воители двинулись в свою новую палатку. Там они расположились на соседних моховых гнездышках. Уставшая Серебрящая устроилась поудобнее и почти сразу же уснула, не пожелав приятного сна. Однако же Белошерстая отозвалась со своей подстилки: — Спокойной ночи и игривой охоты во сне, Гром, — протянула она, сладко зевая. — Сладких снов, Белошерстая, — проурчал черный кот и свернулся в клубочек.

***

Серебрящая вновь дернулась и ощутила, будто ее уносит вниз на большом течении. Опять сон. Опять явный?! Страшный плеск воды слышался в ушах, течение несло ее все вниз по стоку, все дальше по склону, в рутину глубоких вод. И когда ее серое хрупкое тельце летело насмерть вниз, вдруг кто-то ухватил ее прямо за загривок. Кошка зависла над пропастью. Водопад с шумом стекал вниз, поглощая все живое. А Серебрящая взаправду висела на волоске, и где-то рядом почудилась пятнистая шерсть… Ее рывком откинуло назад неведомой силой, и кошка покатилась по зеленой сочной траве как можно дальше от водопада. Силой воли кошка остановилась и намертво вцепилась лапами в стенку оврага, в который падала. Серебрящая искренне не понимала, что происходит и кто ее спас от неминуемой смерти. И когда затуманенный разум и зрение наконец прояснились, кошка скатилась в овраг, покрытый летней зеленой травкой и наполненный ароматами природы. Это место казалось райским, особенно там, где красивый смертоносный водопад уходил вниз с бешеной скоростью. Кошка отряхнулась от воды. А вода казалась вначале такой теплой, как парное молоко, а потом к самому низу все словно покрывалось льдом. Серебрящая передернулась и села на траву. Прямо перед ней возник до боли знакомый пятнистый кот с холодным взглядом глаз, и совсем рядом мелькнула любимая материнская шерсть. Крапиволапик… и Пятноспинка. — Что происходит, мама? Что я здесь делаю, — судорожно выдохнула Серебрящая, все еще едва оправившись от смертельного прервавшегося падения. — Откуда здесь ты?! — кошка указала на Крапиволапика. — Он спас тебя от смерти, как ты хотела его тогда спасти, но не смогла. Вот что могло бы произойти, не вытащи тебя твои соплеменники. Понимаешь? — мягко, но тревожно произнесла мать. — Меня могла бы погубить моя стихия, да? Значит, мое предназначение исполнилось?! — вдруг воскликнула Серебрящая, думая, что она уже подбирается к разгадке. — Меня уберегли от стихии… Значит, все обошлось? — Нет, Серебрящая, — вдруг холодно подал голос Крапиволапик. — Раньше ты казалась мне настоящей трусихой. Но Пятноспинка показала мне, как ты пыталась меня спасти. И я хоть как-то отблагодарил тебя, пусть и во сне. — Но что мне дает этот ваш сон?! — вдруг разозлилась и зашипела Серебрящая. Ей уже не на шутку надоели все эти выходки. — Почему постоянно пророчество остается без ответа, почему нельзя говорить не загадками, а нормально! Мама, меня ранили твои слова о том, что я не Речная кошка! Как ты можешь такое говорить?! Пятноспинка убито повесила голову. Крапиволапик оставался все так же холоден и стоял в стороне. — Мы пришли сказать тебе… — робко начала мать. Но Крапиволапик взял все в свои лапы и отчеканил: — Подготовься, Серебрящая. Хотя, ты уже достаточно подготовилась к тому, чтобы узнать, почему ты не Речная кошка. Хочешь знать почему?! Изучи свои родословную. Ну, что? Никогда не задумывалась,кто ты такая? Серебрящей вдруг стало невыносимо плохо. О чем это говорит Крапиволапик?! Кто она тогда такая, если не Речная кошка?! — Подожди, Крапиволапик, — дрожащим голосом остановила его Пятноспинка. Она с болью смотрела на дочь. Затем убито опустила голову. — Все мы не без грехов. И кто-либо хоть раз нарушал Воинский закон. Кто-то по мелочи. А кто-то… — мать тяжело вздохнула, слезы уже блестели в ее глазах. Она сглотнула. — Мы и сами пытались разгадать твое пророчество. Нам его передали высшие звездные предки. Я пыталась и сама себе объяснить… А затем поняла. Только выслушай… Серебрящая понимала, что мать постепенно подходит к открытию правды, маленькими шажками и рывками. Кошка видела, как звездной воительнице тяжело говорить. Что даже слезы навернулись. Молодая серебристая кошка осела на землю, приготовившись услышать нечто страшное и пугающее… а точнее, горькую правду. — Серебринка моя… Моя маленькая Серебринка, и моя славная Белушка, — прошептала Пятноспинка, а слезы уже стекали по ее пушистым щекам. — Вы родились у нас. У меня — твоей мамы, Речной воительницы. И у него — твоего папы, Грозового воителя. Да, Грозового, другого кота. Нас свела судьба. Мы были созданы друг для друга. Когда мы встретились взглядом в патрулях, то поняли, что это любовь. И вот в один прекрасный день Штормозвезд обратил на меня внимание. И я всеми силами пыталась забыть прошлое с тем котом, и так вышло, что родились вы. Мои славные девочки. Штормозвезд — мой самый родной кот на свете, я поняла, что больше ни на кого его не променяю. Но вы остались все теми же. И в вас течет его кровь. Кровь Грозовых Воительниц. Серебрящая словно выпала из реальности. Она не могла осмыслить сказанные слова матери, но потом ей далось несколько мгновений, чтобы все прояснилось. Серебрящая была в шоке. Пятноспинка несдержанно зарыдала. — Да, я раскаиваюсь! Раскаиваюсь, слышишь, Серебрящая?! Я не говорила этого никому. Но Звездному Племени все известно. Прости, — отрешенно пробормотала кошка и попятилась назад. Крапиволапик, все это время стоявшей каменной статуей, двинулся к Серебрящей вплотную. Сердце кошки сжималось от страха и непонимания. — А где он?! Где мой папа? — Тебе не придется его искать, — фыркнул Крапиволапик. — Он уже давно на Звездном Небосводе. — Но как же так. Неужели я не Речная кошка?! И Белошерстая?! Неужели мы… мы вдвоем не Речные кошки?! Но почему вы говорите это только мне, почему это связано только со мной, почему только я… — залепетала кошка. Она оставалась стоять на месте, словно парализованная током. — Так вышло, что твоя судьба такая, Серебрящая, — голос Крапиволапика стал растворяться. И по привычке он и сам становился прозрачным. Пятноспинка уже давно исчезла. По горлу серебристой молодой воительницы стекал град слез. Ей было тяжело и больно говорить, голова вдруг отяжелела и заболела. — Неужели ты так ничего и не поняла? — произнес пятнистый кот, и под лапы к ним подлетел лист. Затем Крапиволапик совсем стал прозрачным, а его голос звучал, словно шелест деревьев в ночи: — Берегись стихии своего племени. И Серебрящая замерла, не двигаясь. Ярко-пламенный, огненно-красный кленовый лист.