Избрана судьбой

Рассказ Энрике выслушал спокойно, ни разу не перебив нас. Лишь мимика выдавала его эмоции. То удивленно взметнутся вверх брови, то губы изогнутся в невольной улыбке, то задумчиво наморщится лоб. После повествования мой почти-брат еще с минуту молчал, сведя брови на переносице, что говорило о его попытках навести в голове порядок. — Слушай, — робко начал я, — все это, конечно, звучит путано и очень странно. Но подумай сам: зачем мне тебе врать? — Незачем, — стряхивая оцепенение, сказал Энрике. — И что, вы теперь должны все время, так или иначе, касаться друг друга? Мы с Виолеттой одновременно кивнули и крепче стиснули руки. — Да, брат, трудно тебе придется, — констатировал мой лучший друг. — По-моему, это не меня хотят убить, — напомнил я. — А по-моему, тебе нужно было все-таки прочитать те книги, — заметил тот. — Волан-де-Морт, на пути к своей цели, не пощадит никого. А, зная тебя, могу смело предполагать, что живым ты точно не отступишь. — Конечно, не отступлю, — выпалил я. — Вот, видишь? — спокойно продолжал Энрике. — А Волан-де-Морт — очень сильный и очень жестокий волшебник. Он, не моргнув глазом, прикончит тебя, едва ты станешь на защиту Виолетты. — А я не позволю какому-то чучелу себя прикончить! — отрезал я. — Нет, Феде, он прав, — вмешалась Виолетта. — Я была эгоисткой, когда просила у тебя защиты. Ты ведь, и впрямь, можешь… Пусть лучше меня убьют! С этими словами, она попыталась разнять наши руки, но я не позволил. Более того, во мне вдруг возникла какая-то непонятная решимость. Поэтому я свободной рукой мягко взял девушку за подбородок, заглянул ей в глаза и твердо произнес: — Я не спрашиваю у тебя разрешения, Вилу. Это — мой выбор. И я о нем не жалею. Волан-де-Морт ваш, конечно, — тот еще фрукт. И именно поэтому я не отпущу тебя одну. Мы вместе в эту историю вляпались — вместе и будем выбираться. Я иду с тобой, нравится тебе это, или нет. Видимо, в глазах моих, при этом, горел такой огонь, что моя подруга не решилась спорить. Она вздохнула, глядя на меня с тревогой, и лишь тогда я отпустил ее лицо, продолжая, тем не менее, держать руку девушки. — Один совет, — неуверенно заговорил Энрике. — Держитесь рядом с Гарри, Роном и Гермионой. Если они соответствуют своим книжным образам, то… — Постой! — опешил я. — Ты что, тоже читал эти книги?! — Ну, да, — кивнул мой лучший друг. — А вот как получилось, что эта эпидемия обошла тебя стороной, понятия не имею. — А то ты не знаешь, чем я занимался большую часть сознательной жизни! — съязвил я. — Знаю, — согласился Энрике. — Но не думал, что ты настолько отгородился от внешнего мира, дружок. Мне казалось, что любой современный человек хоть раз — да слышал о «Гарри Поттере». Но тем для разговоров у нас с тобой всегда хватало и без всяких английских книг. — Ну, да, — кивнул я. — Ладно, проехали. Так что ты там хотел сказать? — Вы ведь перенесетесь на Площадь Гриммо, 12, если я правильно понял? — Куда? — Ну, в штаб-квартиру Ордена Феникса? — Ордена кого? — Тайного общества по борьбе с Волан-де-Мортом. Так вас туда перенесет? — Ну, по словам Дамблдора, да. — Так вот, по возможности, держитесь рядом с Золотым Трио. — С кем? — С Гарри, Роном и Гермионой. Если они, и в самом деле, такие, как их книжные образы, то с ними в любой ситуации не пропадешь. — А сам ты что думаешь по поводу всего этого? — подала голос Виолетта. — Я? — хмыкнул Энрике. — Я пока ничего не думаю просто потому, что мой мозг еще не принял всего вашего рассказа, ребята. И сейчас я уверен только в одном: вы оба абсолютно адекватны. — Мой отец с тобой не согласился бы, — заметила девушка. — Он даже врача вызвал — хотел нас в психиатрическую больницу сдать. — А вот я совершенно точно знаю, что никакой врач вам не нужен, — отвечал мой почти-брат. — Почему? — Я доверяю Федерико, и, раз он говорит, что вы скоро перенесетесь в мир Гарри Поттера, значит, так и есть. Мне проще перестать доверять реальности, чем ему. А, раз ты говоришь то же самое, значит, вы оба правы. Я молчал, прекрасно зная, что Энрике скажет именно это. Действительно, мы с ним так давно вместе, что взаимное доверие в нас гораздо сильнее всего остального типа скептицизма. И, на его месте, я говорил бы то же самое. Есть, пожалуй, внутри меня всего одно чувство, которое сильнее привязанности и доверия к Энрике. Оно сильнее всего на свете. Чувство это поразило меня однажды в самое сердце, и, с тех пор, надежно засело там. Ничто, наверное, никогда не сможет убить его. Само сердце несколько раз буквально раскалывалось на куски, опаляя грудь невыносимой болью. Но чувство неизменно продолжало гореть в каждом осколке. Да, имя этому чувству — любовь. Не просто любовь, а любовь к Виолетте. Я люблю свою мать, любил своего отца и Бьянку. Но это — совсем другая любовь. Кровная. Она, скорее, находится в моей душе. А вот Виолетта полностью и безраздельно заняла мое сердце. Каждая его клеточка принадлежит ей. И, сколько бы я не страдал от безответности своей любви, как бы ни было истерзано мое сердце, в нем никогда не угаснет любовь к этой девушке. Как бы я хотел, чтобы однажды в ее сердце возникло ответное чувство! Увы, это невозможно. Но как хочется сказать «я люблю тебя» и получить в ответ «я тебя тоже»! Как жаль, что это — лишь мечты! Я, наверное, был бы рад, даже если Виолетта просто позволила себя любить. Пусть не любит сама, но хотя бы позволяет мне находиться рядом и делать для нее все! Но нет. Ей противны мои знаки внимания, что было уже не один раз доказано. А если бы однажды она полюбила меня, это было бы, наверное, высшим счастьем в моей жизни. Одно ее слово — и я готов бросить к ее ногам весь мир! Со мной Виолетта никогда бы не чувствовала себя одинокой. Я боготворил бы ее, носил на руках! Увы, ей это все не нужно… — Ладно, ребята, — подытожил Энрике, вырвав меня из грез. — Давайте-ка расходиться. Все, что мог, я для вас сделал. Теперь остается только пожелать вам удачи и попросить своего друга быть поосторожнее. — Да, — согласился я. — И, Эрни, на случай, если я… — Ну, уж нет! — сердито оборвал меня тот. — Даже думать не смей, понятно тебе?! Все с тобой будет хорошо! — Ладно, ладно, — сдался я. — Но спасибо тебе за все. Просто так. — Тебе тоже просто так, — вздохнул мой почти-брат. — Идите спать. Я так понимаю, вам будет достаточно одной комнаты. Это был не вопрос, а утверждение, поэтому мы с Виолеттой, все еще не разнимая рук, поднялись наверх и прошли в комнату, выделенную для меня. Почему-то нас совеем не смутило, что там была только одна кровать. Мы даже как будто предвидели, что этой ночью данный предмет обстановки нам вовсе не пригодится…