Я с тобой...

(POV Аллан) — Как тепло и уютно… — подумал я спросонья. Открыв глаза, я сразу понял, что нахожусь не у себя дома, да и Михаил спит рядом. - Эх, какой же мне сон нынче приснился… шикарный, — потянулся я с закрытыми глазами, укутавшись в одеяло, лежа на постели. Похоже, что моё содрогание слегка разбудило Михаила, и он, громко выдохнув мне в шею, ещё сильнее прижал меня к себе рукой. Какой же он милый, когда спит. — Ал? Ты уже проснулся? — заспанным голосом спросил он меня, не сдвинувшись с места. — Да. — Который сейчас час? — приоткрыв один глаз, поднял он голову с подушки. — Не знаю. Будильник стоит с твоей стороны.       Нехотя сев на кровать, он взял будильник в руки, а потом громко припечатал его обратно на прикроватную тумбочку. Будильник отозвался жалобным звоном шестерёнок, но, к моему удивлению, продолжил размеренно тикать. — Аллан, любимый, я тебя сейчас обрадую. Хочешь? — ехидно улыбаясь, повернулся он ко мне лицом. — Неужели ты, наконец, берёшь меня в мужья? — Ну, это тоже не плохо, но я сейчас не об этом, — поцеловав меня в шею, прошептал он. — Сейчас 12:30, и на десерт, сегодня понедельник. Мы с тобой благополучно опоздали на пары в первый учебный день. — Что?! — подскочил я, тут же падая обратно, из-за невыносимой боли в пояснице. Я начал скрупулезно протирать глаза в попытках прогнать остатки сна, чуть не вышаркав ресницы. — Тебе помочь? — вновь ехидно проговорил он, стоя у края кровати, смотря на мою, парализованную ректальной болью, тушку, и, между делом, одеваясь. — Спасибо, ты мне уже помог вчера, — вспоминая подробности вчерашнего вечера, почесал я затылок. — Моё дело — предложить, а ты уже сам решай — принимать мою помощь или нет, — отошёл он от постели и открыл дверь спальни, намереваясь оставить меня с моими проблемами наедине. — Стой. Ладно, можешь помочь мне, — усмирил я свою гордость. — Хорошо, но только при одном условии. — Каком ещё условии? — кряхтя от боли, переспросил я. — Ты будешь делать всё, что я скажу, и не будешь сопротивляться, — протирая тряпочкой очки, сказал он голосом бывалого доктора. — Да чего мне бояться после вчерашнего-то? — Тогда не говори мне потом, что я не предупреждал, — от его слов мне стало как-то не по себе, и я сглотнул, вставший в горле, комок сомнений. Он одел очки и, выдвинув ящик тумбочки, достал какой-то тюбик. — Что это? — скептически спросил я, смотря на тюбик. — Сейчас узнаешь. А теперь ложись на живот. Не тяни время, переворачивайся. — Что ты задумал?! — У тебя есть идеи получше? — потряс он тюбиком в воздухе. — Ложись, я тебе сказал!       Я повиновался ему и перевернулся на живот. Он сел рядом со мной на край кровати и провел теплыми пальцами по моей спине, очертил контур лопаток и опустился по позвоночнику к копчику. После этого он звучно выдавил немного содержимого тюбика себе на пальцы и растер его между ладонями. Он прикоснулся ко мне прохладными от геля руками и начал втирать его мне… в поясницу. Я даже облегченно вздохнул, решив, что это мероприятие на этом и закончится, но, как понял позже, я рано радовался. — А теперь приподними свою пятую точку и расставь слегка ноги. — Что?! — чуть не потерял я дар речи от услышанного, становясь пунцовым. — Первое правило, — строго напомнил он мне. — А что, если я его нарушу? - ища, хоть какой-нибудь путь к отступлению, игриво спросил я. — В таком случае я просто продолжу вчерашнее и тогда тебе одним гелем уже не поможешь, — как ни в чем не бывало, проговорил он, продолжая втирать мазь мне в поясницу.       Перед глазами промелькнули события вчерашнего вечера, дающие понять, что стесняться перед Михаилом больше нет смысла. Подавив в себе буран далеко не положительных эмоций, я всё же повиновался ему, ведь я знаю, что он любитель держать слово. Мужик сказал, мужик сделал, и не важно, как всё это отразится на мне.       Я приподнялся над кроватью и посмотрел на него, упираясь щекой в подушку. Это самое унизительное положение, которое мне когда-либо приходилось принимать. Я ожидал чего-то подобного, но точно не того, что что он сделал позже. Он нанес на палец мазь и вставил его мне прямо в анальное отверстие. — А! Больно! Что ты делаешь?! — прокричал я, но ответа не последовало, он лишь пошевелил внутри меня пальцем. — Потерпи немного, эта мазь поможет, она с охлаждающим действием, — продолжая натирать мазью внутри меня, беззаботно проговорил он. По его голосу не сложно было понять, что он в любой момент был готов засмеяться, но сдерживался изо всех сил.       Окончив свои врачебные мероприятия, он встал с кровати и молча вышел из комнаты. — Заботливый блин… — недовольно пробубнив себе под нос, натянул шорты, которые нащупал рукой на полу, и лёг обратно на кровать. — И сколько ещё я так буду страдать? В следующий раз, он будет мучиться, — уверенно подумал я, но, закравшиеся в голову сомнения, тут же погасили эту уверенность. — Ничего у меня не получится, это же Михаил.