Если бы было иначе

Гермиона рисует картину. Она рисует море, огромное, бескрайнее. Она рисует шторм. Яростный и безумный. Она рисует остров и разбитый на нем корабль. Грейнджер рисует. Гарри всегда говорил, что в такие моменты она невероятно красива. Гермиона смеялась и чувствовала мягкое тепло по телу, от редких комплиментов. Гермиона и подумать не могла, что ее с Гарри сведет картина. Грейнджер часто откладывает кисть и вспоминает.

***

Гермиона вдохновилась выставкой. Она рассматривала портреты, наброски, натюрморты. Бесчисленное множество, они висели стройным рядом и хранили душу художника. Гермиона и так редко была в магловском мире, а во время войны не была вообще. Так что при первой возможности выбралась на неделю, отдыхая от магии и давая себе шанс осуществить свою давнюю мечту — сходить галерею. Новый художник по имени Андрэ Сантес появился в городе совсем недавно, но его работы уже обрели огромную популярность. Грейнджер восторгалась его работами совершенно искренне - они действительно были прекрасны. Грейнджер сравнивала их с глотком свежего воздуха, что становился так необходим среди постоянных тяжелых будней. Чужая возможность творить такие вещи с помощью красок и кистей и вовсе вызывала только восхищение и манила как наркотик, своей недоступностью и чем-то великим. Чем-то недоступным и восхищающе ярким. Тем, чего так нахватало ей самой. Вот и сейчас, получив свою «дозу», она с легким сердцем отправилась в Хогвартс. А потом, на их якобы восьмом курсе, ее посетила идея — Грейнджер хочет рисовать. Она таскала с собой блокноты, рисовала все что движется и не очень. Рисунки, поначалу нелепые, за месяцы постоянной практики стали в разы лучше. К середине года старательная Гермиона вполне могла сделать детальную картинку карандашом. А вот с красками пришлось попотеть. Приходилось перерисовывать по тысяче раз, подбирать оттенки и ругать свои явно кривые руки. Все случилось одним вечером. Гермиона никогда даже не пыталась нарисовать Гарри. Он чуть обижался на это, но она всегда отшучивалась, говорила, что он обидется сильнее, если она сделает что-то не так. Она элементарно боялась, что в своей работе покажет слишком… много себя. Своих чувств к Гарри. А они, к сожалению, были далеко не дружескими. Но сегодня — захотелось. В конце концов можно же не показывать ему работу, верно? Гермиона решительно спустилась в гостиную и на свое счастье застала там друга одного. — Привет, Гарри, - Гермиона улыбнулась и быстро сбежала с последней ступеньки. — Привет. Ты как? — Отлично! Я… хотела попросить об одной услуге, — Гермиона неловко опустила взгляд и невольно закусила губу. Решительность начала сходить на нет, но все еще не схлынула полностью, подстегивая приливом вдохновения. — Что-то случилось? - Гарри встревоженно осмотрел Гермиону, вытягивая шею. — Нет-нет-нет! Все в порядке. Гарри, я могу… попробовать тебя нарисовать? Я хочу изобразить тебя в полный рост, и на это нужно не один день, и если ты согласен… — Конечно! — радостно перебил Гермиону Поттер. — Я только за! Когда начнем? — Да хоть сейчас, если ты не занят, конечно. И где мне тебя рисовать, решай сам. Это, как и поза, на твое усмотрение. Гарри кивнул и на секунду задумался. Гермиона успела поймать взглядом отблеск от огня из камина в его очках, когда Гарри снова повернулся к ней. — На квиддичном поле. Так можно? — Конечно. Только придется пробираться туда втайне. Но нам не привыкать нарушать правила, правда? Они синхронно улыбнулись, словив мгновение понимание с чередой воспоминаний. — Сейчас подожди, я только кое-что возьму. Гарри быстро вскочил и вбежал по лестнице в свою спальню. Гермиона рассмеялась и с помощью Акцио призвала сумку с принадлежностями для рисования. Друг спустился через пару минут с метлой наперевес: — Я подумал, что было бы неплохо, чтобы на рисунке я был с метлой и вот… так же можно? — Грейнджер на пару секунд попала в плен изумрудных умоляющих глаз. — Конечно, почему нет? — Гермиона пожала плечами и кивнула головой в сторону выхода из гостиной. А потом было это. Гермиона рисовала Гарри запоем, вырисовывала каждую деталь, смотрела на него с радостью и легким счастьем, что вот оно — так близко и так… нужно? День, второй. Они смеялись, улыбались друг другу, было так солнечно. Даже несмотря на то, что картина рисовалась под неровным светом Люмоса. Но так было даже красивее. Гермиона случайно сказала, что готова рисовать Гарри хоть вечность. Поттер ответил, что для нее он готов позировать столько же. Были, конечно, вопросы, от Рона и Джинни, что так сильно ревновали. Но это не волновало. Ничего запретного они не делали. И была луна. И звезды. А еще рисунок. Гермиона и сама не поняла, как это произошло. Но вот последний день и она с испугом переворачивает свое творение Гарри. На картине он сидит на траве и улыбается. Он сидит вполоборота и смотрит чуть хитровато, но мягко. Метла лежит рядом с ним, и его левая рука небрежно касается ее. Спиной он опирается о гриффиндорскую трибуну, а половина его лица в тени. Он выглядит загадочно, но при этом спокойный и такой живой, словно только присел отдохнуть после тренировки. Грейнджер считала, что работа была лучшей. И неделя трудов была не впустую. — Я не такой красивый, — завороженно сказал Гарри, глядя на мольберт. Грейнджер рассмеялась и пожала плечами. — Ты лучше, — искренне ответила она. Гарри смотрел на нее с минуту, а потом просто, как в кино, притянул к себе и поцеловал. Гермиона думала, что продаст весь мир ради того, чтобы этот миг длился вечно. Гарри думал, что он идиот, раз не сделал этого раньше. — Я… ты для меня не просто подруга. Ты для меня… все. Гермиона застыла, прикрыв глаза. — Думаю, это лучшая оплата за портрет. — Надеюсь, никто кроме меня так не расплачивается? Гермиона открывает глаза и смотрит на него так внимательно, видит его волнение, осторожность. — Никто кроме. Никогда и никто кроме вас, мистер Поттер. Гарри целует ее снова и Гермиона молится, чтобы этот момент не заканчивался.

***

Не закончится. Впереди еще вся жизнь. Грейнджер знает, у них еще будет много поцелуев, счастья и изредка ссор. А сейчас — Гермиона рисует море и расслабляется в руках уже своего мужа. — Прекрасная работа. Гермиона улыбается и чуть смеется. — Всё для вас, Гарри Поттер. Все для вас.