15.
21 июня 2016 г., 17:55
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… ты сказала, что твоя грудь пока не производит парное молоко…
— Она никакое пока не производит.
— Ну да. Вот я и спрашиваю — а не включить ли нам твою способность производить молоко?
— Каким образом?
— Ты же сама знаешь, когда твоя грудь начнёт производить молоко.
— Только если родится ребёнок.
— Вот именно.
— Ты предлагаешь мне родить ребёнка?
— Если только от меня. Точнее, очень желательно, чтобы от меня.
Почему бы и нет? Дело хорошее.
Вот и Семён Иванович ждёт внуков от нас.
— Паша, это конечно очень мило с его стороны.
Но даже это ещё не повод делать ребёнка.
— Конечно. Это не повод.
Но ведь после рождения ребёнка у тебя появится молоко.
— Но ты же не ради этого завёл речь о заведении ребёнка?
— Не ради этого.
Но это тоже очень мило.
— Что-то тебя заклинило на молоке.
— Есть немного. Я просто никогда раньше не держал руки на вымени, полном парного молока.
И не выдаивал это молоко из вымени страждущей облегчения коровы.
— Это конечно очень трогательно.
Но причём тут я?
— Просто не могу отделаться от мысли, что твоя грудь будет так же переполнена молоком.
Которое будет вытекать из протоков в сосках и ждать, чтобы его высосали.
Избавив тебя от лишнего молока.
И принеся твоей груди столь желанное облегчение.
— Даже не знаю, что сказать.
Ты удивляешь меня своими образами.
Оно конечно всё правильно — у коровы и у женщины всё одинаково в этом плане.
Но всё равно как-то неожиданно, что твои фантазии, связанные с человеческой самкой, подпитываются опытом доения коровы.
— Ты не обиделась?
— Да вроде нет. Только удивлена немного.
Так, что даже всё возбуждение куда-то испарилось.
И между прочим — немалое.
— Что? Испарилось? Как оно могло?
Хотя ладно. Пускай испаряется. Вернём обратно.
— Не представляю, как теперь удастся его вернуть.
— Да хоть вот так.
Обхватив грудь Алисы ртом, Паша сжал губы, а затем скользнул ими по груди, выпуская её из рта.
Освободив её от своего рта, он взял в рот сосок и стал нежно гладить его своим языком.
— Ч-что ты делаешь? — выдохнула Алиса, когда смогла говорить.
После того, как слегка расслабились резко сократившиеся было мышцы всего тела.
— Пытаюсь понять, трудно ли будет вернуть твоё возбуждение, — ответствовал Паша, неохотно отвлекаясь от соска. — Похоже, что есть шанс вернуть.
— Есть конечно.
Но ты всё же в следующий раз хоть предупреждай, когда надумаешь сделать что-то подобное.
— Зачем?
— … Я хоть немного подготовлюсь. Если получится.
— Но я же понятия не имею, что ты посчитаешь «чем-то подобным».
— Попробуй предположить.
— Тогда считай, что уже предупредил.
— Что ты собрался делать? — слишком поспешно спросила Алиса.
— Да не волнуйся ты так. Ничего чрезмерного.
— И всё же. Ответь.
— Ребёнка.
— Уже?
— Нет, ну если хочешь, то можем и отложить.
— Ты уверен, что тебе нужен ребёнок?
— Я бы мог вспомнить анекдот про «а вот сам процесс», но лучше в другой раз.
— Какой ещё анекдот?
— А ты не слышала такой? Тогда потом расскажу.
— Нет сейчас.
— Ты обидишься, а то и вообще передумаешь делать ребёнка.
— Я не обидчивая. И ребёнка хочу. От тебя.
— Я не хочу рисковать твоим настроением и согласием.
Мы и так потеряли семь месяцев счастья.
Но главное — на самом деле я хочу именно ребёнка. От тебя.
— Почему?
— Хочу узнать, как будут выглядеть наши общие дети.
Хочу видеть в них сочетание твоих и моих черт.
— И всё?
— Хочу увидеть, как растёт твой живот с нашим ребёнком внутри.
— Я не нравлюсь тебе с таким животом, как сейчас?
— Ну почему не нравишься-то. Очень нравишься.
Но твой животик такой совершенный, что хочется… посмотреть, как ты будешь выглядеть с огромным.
— Ладно уж. Надеюсь, что потом он снова станет таким же, как сейчас.
— Конечно станет.
— Мне бы твою уверенность. А то вдруг ты меня разлюбишь, если я изменюсь.
— Я разлюблю? Ни за что. Даже не мечтай.
«Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей.»
Это скорее ты меня разлюбишь.
— С чего ты взял?
— Ну, мне кажется, что моя страсть и сейчас намного сильнее, чем твоя.
Ты же не скажешь, что это не так?
— Я… не знаю. Но причём тут страсть? Любовь — это не совсем то же самое.
— Верно. Но страсть — тоже показатель.
— А может моя страсть не меньше твоей.
— Ну не знаю-не знаю. Лично я сдерживаюсь только чудом.
— От чего?
— От вторжения в тебя, моя дорогая.
И не вторгаюсь только потому, что не уверен в твоей готовности.
Да и потому, что нервничаю немного. Время тяну.
А вот ты — совсем другое дело.
— То есть?
— А то и есть.
Что ты, похоже, вполне способна обойтись без близости ещё хоть год.
Причём влёгкую.
— Не влёгкую.
— Но способна.
— Но лучше не обходиться.
