Странствующий воин

Мысль о том, чтобы связаться с Костией, не выходила из головы Лексы вот уже как три дня. Она и сама не знала – зачем. Не представляла, что может сказать. Не понимала, чего хочет услышать в ответ. В этом желании не было ни капли логики, да и здравого смысла ноль. Просто каждый день Лекса просыпалась разбитой, уставшей, ведь заснуть удавалось только под утро от изнеможения. Просто в ее голове продолжали перекатываться воспоминания, туда-сюда, а сама она едва ли покидала комнату отеля. Желание передвигаться дальше напрочь отсутствовало. А какой толк? Столько времени прошло, а она до сих пор как сломанный механизм. «Встреча» с Костией будто еще раз жирным подчеркнула простую мысль – все кончено. И Лекса не могла разобрать – она хочет позвонить, чтобы найти этому подтверждение или опровержение. Само ее существование – здесь, на краю страны, в одиночестве, в смятении, вгоняло в такую тоску, что порой не было сил даже вытащить свое тело в душ. Навалилась такая усталость, будто все эти два, да уже даже и больше, месяца Лекса шла, не переставая, порой переходя на бег, будто тащила на себе огромную ношу, а в итоге пришла, увидев перед собой тупик, осознав всю бессмысленность и глупость своего путешествия, мать его за ногу. Лексе было неимоверно жалко себя. И все эти последние дни она позволяла этой жалости топить, поглощать, затягивать. - Какая же ты глупая, глупая Лекса, - бубнила она себе под нос, злость вперемешку с печалью. Она ворочалась с боку на бок, подтягивала поближе одеяло, сворачивала его в комок и утыкалась в него лицом – так не было необходимости постоянно утирать раз от раза сбегающие слезинки. Иногда проваливалась в дрему, только за тем, чтобы, проснувшись, снова осознать всю свою ненужность и забытость. Были моменты, когда Лексу физически начинало тошнить от отвращения к себе – жалкой разваливающейся 25-летней телеге, немощной страдалице, у которой не хватает сил даже по-человечески выплакаться, а только и остается, что хлюпать носом и упиваться горем. Лексу воротило от себя и от того, во что она превращалась день ото дня, но остановить этот процесс пока было не в ее силах. Возможно, где-то внутри она надеялась, что именно разговор с Костией сможет ее встряхнуть. Но каждый раз, вроде бы уже решившись, она отступала, боясь. Падать ниже было некуда, ну а вдруг? Вдруг этот человек размозжит еще пуще прежнего. - Какая же ты трусиха, чертова трусиха. Ну и как за тебя за такую можно было держаться, м? – Лекса вслух разговаривала сама с собой. – Как ты могла быть кому-то опорой, посмотри на себя… Однако, все ее разговоры сводились к проклятьям в свой адрес. Проведя очередную бессонную ночь, Лекса, наконец, включила телефон. Он тут же разорвался вибрацией, оповещая о пропущенных звонках и сообщениях. Несколько незнакомых вызовов. Лекса поводила пальцем над кнопкой звонка, раздумывая, стоит ли связаться с мамой, но в итоге решила ограничиться сообщением. «Мама, со мной все в порядке, не переживай. Скоро позвоню». Лекса скривилась, понимая, что нагло врет. Звонить она не планировала. И снова скривилась, от очередной волны отвращения к себе. Какими бы сложными их с мамой отношения ни были, она не имела права позволять матери гадать, жива ли ее дочь до сих пор. Хотя, кто знает, за этим ли она вообще звонила. Найдя имя Костии в своем телефоне, Лекса вперила в него мутный взгляд. «Костия», - сухо гласила надпись, которую Лекса изменила сразу после расставания. Милую улыбающуюся фотографию с контакта тоже убрала уже давно. Она медлила, вновь обуреваемая волной страхов, так и не придумав, что сказать. На экране вновь всплыло уведомление о сообщениях, что вдруг привлекло внимание Лексы. Помимо набора сервисных сообщений, она наткнулась на короткую запись от Беллами. «Лекса, привет! Надеюсь, ты в порядке. Пришлось дать твой телефон Кларк, она очень переживала. Прости, если это не то, чего ты хотела. Беллами». Лекса еле заметно улыбнулась, получив этот маленький привет из прошлого. Из того небольшого количества приятных воспоминаний, что у нее от поездки сохранились. Она перечитала сообщение снова, не испытывая, как ни странно, своего привычного дискомфорта от мысли, что теперь у кого-то есть ее контакт. Лексе начало казаться, что иметь хоть какую-то соломинку, тянущую ее из болота, не так уж и плохо. Кларк воистину была оплотом позитива для нее последнюю неделю. Да и о Белле Лекса не успевала забыть, каждый день перебирая рюкзак и натыкаясь на перцовый баллончик. Даже сейчас она лежала в футболке Кларк, и эта мысль как-то вдруг приятно ее осенила и осела на поверхности. Лекса погладила краешком пальца воротник. Жаль, нет на нем того прежнего запаха. Пришло новое сообщение, и Лекса удивленно поймала себя на том, что задержала дыхание, открывая его. «Лекса. Когда-нибудь ты получишь это сообщение и, я надеюсь, сразу напишешь мне в ответ, потому что я, к собственному удивлению, очень за тебя переживаю :(» Улыбка скользнула шире. В ее памяти отчетливо всплыла блондинка, с по-утренне торчащими в разные стороны кудряшками, наскоро собранными в хвост, и, казалось, в комнате даже запахло ее завтраком. Лекса поежилась в кровати, впервые за долгое время ощутив голод. Она продолжала рассеянно улыбаться своему воображению, сменяющему картинку утренней Кларк на вид карьера, бара, Белла, картинки спешили, мелькали, наполняя Лексу приятным еле ощутимым чувством где-то посредине тела. Лекса также подумала и про то, что бы они сказали, увидев ее сейчас – неумытую, растрепанную и потерянную. Хотя она итак знала – они бы за обе руки выдернули ее из кровати и заставили жить дальше. Наверное, будь они здесь, она бы и сама сделала это с собой. Она бы не позволила себе так опуститься, будучи на глазах у кого-то. У кого-то, чье мнение для нее важно. Ей важно, что Кларк о ней думает. Ей хочется, чтобы она видела в ней только хорошее, ей хочется нравиться. Эта мысль заставила Лексу закусить губу, размышляя. Ей хочется нравиться Кларк? Но ведь она, судя по всему, уже нравится, раз Кларк о ней беспокоится, раз она достала Белла просьбами о ее телефоне, раз она написала ей, прося ответа. Нет-нет-нет, это все не то, это просто проявление дружеского участия. В этом нет и намека на то, что Лекса нравится ей…по-особенному. А Лексе хотелось именно так. Быть для нее особенной. На этот раз Лекса замерла, прислушавшись к атмосфере вокруг. Она не понимала, откуда эта мысль появилась в ее голове. Когда, когда она возникла? Как могло быть, что Лекса пропустила этот момент? И что это вообще значит – быть особенной? Особенна ли Кларк для нее? Определенно, да. Несколько раз за последние дни ей казалось, что она где-то рядом – девушка-блондинка за соседним столиком вдруг на секунду показалась ею, смех впереди по улице зазвучал, как ее, запах в комнате вдруг стал знакомым на мгновение. Лекса одергивала себя так несколько раз, восстанавливая после этого свое сердцебиение. Определенно, да. Кларк была для нее особенной. Однако, Лекса все еще не понимала, что это значит. Она не могла влюбиться. Это не происходит вот так. /А как это происходит?/ Да и мысли о Костии были все еще слишком остры. Костия. Лекса, наконец, вспомнила о своей первоначальной цели. Ее желание связаться с ней уже не было таким острым, как в последние дни, когда оно просто прожигало ее пальцы, веки, когда казалось, она не умеет думать ни о чем другом. Сейчас оно просто сидело внутри – уверенно и стойко. Заявляло о себе и требовало исполнения. И Лекса знала, оно таки своего добьется. Не сегодня, так завтра. Тогда к чему откладывать. Звонить она не решилась, поэтому написала сообщение. «Привет. Видела тебя в новостях. Ты в порядке?» Лекса перекраивала его минут 10, стирая и набирая заново, пытаясь не быть слишком отдаленной, но и не слишком выдать своих переживаний, пытаясь звучать заинтересованно, но не отчаянно. В итоге, ее сердце начало ударами продавливать скомканное одеяло в ожидании ответа. Лекса почему-то была уверена, что он придет сразу. И он пришел. «Привет! Я в порядке. Ты как? Ты где?» Шатенка с шумом выдохнула, прикрыв глаза и снова ощутив слезы. /Откуда они берутся?/ Она не двигалась некоторое время, пытаясь придти в себя, но, не желая заставлять себя долго ждать, начала печатать. «Я в порядке… Лексу покоробила эта дежурная фразочка. Ну насколько же нелепо утверждать, что она в порядке, когда на самом деле ей хочется уснуть лет на сто и проснуться, когда все пройдет само собой. Не желая врать, Лекса стерла сообщение и набрала заново. «У меня пока все также. Я уехала из города, но все равно продолжаю думать о тебе. Когда это пройдет?» «Прости». Лексу скрутило так, что стало нечем дышать. Она уже не раз читала это сухое «прости». И прощала. И понимала, что больше Костии сказать нечего. Но все равно продолжала надеяться. И вот опять. «Все правда кончено?» Уже давно, Лекса, - ответила она сама себе. Уже столько раз она получала этот ответ, и все никак не могла принять его. Может хотя бы в этот раз… «Я не представляю, как смогу совмещать эти жизни… жизнь с тобой и… мое дело. Поэтому да. Прости». И это Лекса тоже уже слышала. Каждый раз, читая подобный ответ, она так злилась, так злилась на Костию, так обижалась, что та вот так легко и просто стирает их прошлую жизнь и чувства, будто ни они, ни сама Лекса для нее не значили ничего. Но после проходило время, Лекса остывала, принимала позицию Костии, понимала, что так лучше. И снова, как на чертовом-чертовом колесе приезжала в ту точку, где вновь писала ей, спрашивая, действительно ли это конец. Лекса уткнулась в подушку, прорычав со злости что-то нечленораздельное. Что ответить дальше, она не знала, поэтому просто закрыла переписку и какое-то время лежала – без сил. Телефон вновь загудел. «Нужно просто больше времени, Лекс. Вот увидишь. Просто больше времени». Текст перед глазами расплывался из-за стоящих в глазах слез. От того, что Костия пыталась утешить, Лексе стало еще хуже, еще злее. Она чувствовала, будто одна страдает от этого расставания, будто Костии и дела нет и она уже давно двинулась дальше. Это было, конечно, не так, но в порыве злости Лекса с трудом удерживала колкие комментарии. Она убрала телефон подальше от греха, продолжив упиваться жалостью к себе. Какое-то время спустя, Лекса не смогла перебарывать голод, который стал доставлять уже физический дискомфорт. Она полистала брошюры в номере, все еще отказываясь его покидать, и решив заказать еду сюда. Заказав и дождавшись, Лекса накинулась на пиццу, не проглатывая, а проталкивая целые куски внутрь. Еда оказалась на удивление неплохой. Насытившись, Лекса не остановилась. Она решила осилить всю пиццу в один присест, поэтому упорно продолжала жевать. Усилием воли шатенка блокировала любые мысли о состоявшемся диалоге с Костией, пресыщение отвращением к себе достигло точки кипения. Лекса взяла телефон чистой рукой, покручивая его, листая меню туда-сюда. Она раздумывала о другой переписке, еще не состоявшейся. Она так и не ответила Кларк и не знала, стоит ли. Хотя, признаться себе честно, решила ответить еще в ту секунду, как открыла ее сообщение. Скорее просто не понимала, почему так отчаянно хочет впервые за это время кому-то ответить и поддержать этот хрупкий контакт. Лексу также все еще не оставляла найденная истина – она хочет нравиться Кларк, а сама Кларк, похоже, нравится ей. Возможно, она видит в ней поддержку и опору, и поэтому тянется к ней. Звучит разумно. Мысли о Кларк успешнее ее личных усилий отвлекают Лексу от всего происходящего, так может не стоит сопротивляться. «Привет, Кларк! Пишу, как только прочла твое сообщение. У меня все хорошо. Как твои дела?» Лекса понимала, что ее состояние вряд ли подходит под описание – все хорошо, но не ныть же ей в первом же сообщении. Ответ пришел тут же. «Лекса!! Я верила, что ты объявишься! Мои дела идут, Белл нагло читает нашу переписку и просит передать тебе привет незамедлительно! Ты где сейчас?» Лекса улыбнулась. «Белл, привет и тебе! Я в каком-то очередном городе… Лекса застопорилась. Их переписка не предполагала разговора по душам, скорее просто возможность справиться друг о друге. Кларк, однако, располагала к тому, чтобы поделиться, выговориться. Лексе хотелось уткнуться в ее плечо и просто молчать, молчать, а потом говорить, долго, нудно, слезно, говорить обо всем, а потом слушать ее рассуждения, слова поддержки, а после снова молчать, может даже держать ее за руку, но главное, обязательно уткнуться ей в плечо, спрятаться, ощутить запах. Шатенка зависла над сообщением в своих мыслях, увлекших ее уже далеко от содержания ответа. Увлекших туда, куда она думала, что уже не зайдет. Стряхнув наваждение, Лекса вновь сосредоточилась на ответе. «Белл, привет и тебе! Я в каком-то городе, сижу на диване, ем пиццу». Поразительное смысловое наполнение сообщения. Лекса ощутила себя бревном, буратино, который и двух слов связать не может. Тем не менее, она понятия не имела, что добавить еще, поэтому отправила это. Ее телефон тут же прожужжал и открылось фото, присланное Кларк – ее селфи с братом – улыбающихся, расслабленных, сидящих у какой-то деревянной стены. Глаза Лексы медленно изучали картинку, все чаще пробегая по чертам лица блондинки, задерживаясь на них, обводя их снова и снова, подмечая мелкие детали – родинку, небольшую царапинку, румянец. Лекса облизнула нижнюю губу, скользя взглядом по растянутым в широкой улыбке губам Кларк. Она не торопилась, она не могла оторваться. Кларк была чертовски привлекательной девушкой. Лекса задумалась, отправить ли собственное фото в ответ, но, взглянув на себя во фронтальную камеру, ужаснулась. Нет, Кларк ни в коем случае не должна видеть ее такой. Она отправит позже, когда подготовится. Да. «Ооо, ребята, вы такие красавцы! Я только проснулась, поэтому не буду вас пугать, пришлю фото позже. Вы еще там в доме?» «Да, и будем здесь еще пару недель. Если ты решишь завершить свое путешествие, загляни к нам на огонек. Мы скучаем!» Лекса задумалась, когда же завершится ее путешествие. Хотелось бы, как можно скорее. Она слишком морально измотана им. Но пока ее нутро не ощущает, что может вернуться. Пока ей неспокойно. Даже здесь, в этом городе и кровати – неспокойно. Последние дни она загоняла себя в тупик мыслью, что теперь ей нет места нигде. Ведь говорят, что дом там, где твое сердце. А раз ее сердце оказалось ненужным, то выходит, и дома у нее нет. И с этим Лекса уже ничего не могла поделать. «Я тоже скучаю по вам!» Ни на секунду она не покривила душой, написав это. Сейчас, увидев ребят, увидев Кларк, ее спокойную теплую улыбку, Лекса в полной мере осознала, как скучает по этому ощущению. Ощущению расслабленности. Почему-то именно оно посещало ее при мысли о блондинке. Ощущение, что все будет хорошо. «Тогда пиши нам чаще! Мне хочется видеть то, что ты видишь». За последние три дня ничего, кроме белых простыней и стен, Лекса не видела. Вовсе не увлекательно. Однако, в ней зашевелилось желание выйти. Выйти, пройтись по улицам, найти какое-нибудь милое и красивое место и прислать его Кларк. Порадовать ее. Лекса бросила взгляд на часы. Было только 5 вечера, она вполне успеет еще сегодня прогуляться. «Договорились. Я буду на связи!» «Обнимаю». Лекса перечитала десяток раз. Обнимаю. Снова посмотрела на фото. И снова на сообщение. Она плотнее сжала руки вокруг себя, ощущая прикосновение мягкой ткани футболки, закрыла глаза, пытаясь представить рядом блондинку. Обнимаю, звучало в ее голове. Лекса улыбнулась еле заметно, но искренне. Посидев в тишине пару минут, она засобиралась в душ.