Странствующий воин

«Лекса, я переживаю. Если с тобой что-то не так, дай мне знать, пожалуйста». Это сообщение пришло от Кларк последним буквально пару часов назад. Шатенка сидела на берегу океана, покручивая телефон в руках, открывая и закрывая то самое сообщение, пытаясь сосредоточиться на ответе, но постоянно теряя нить. Она хранила молчание последние полтора дня – с момента отъезда из Роузвуда и всю дорогу сюда – до побережья. И если жгучее желание поддерживать переписку с Кларк до этого было каким-либо показателем ее внутреннего состояния, то сейчас Лекса могла сделать вывод – все снова плохо. Будто на каруселях ее возило последние месяцы с пригорков в низины, вверх и вниз. Сегодня она, очевидно, достигла дна. Этот день давно нависал тучей над ней. Лекса задумывалась, каково ей будет в день трехлетия их отношений с Костией – также, как за день до этого или по-другому? Поменяет ли эта цифра, эта простая дата в календаре что-то в ее ощущениях? Каково будет проводить этот день в одиночестве – ведь в ее понимании все, что не с Костией, было теперь одиночеством. Лекса вынашивала планы на этот день добрые полгода. Она мечтала увезти свою девушку в какое-нибудь красивое место /которое так и не успела выбрать/, встать перед ней на одно колено и сделать ей предложение руки и сердца /то, которое сама получила на их двухлетие/. Лекса видела в этом жесте важность, буквально необходимость. И планировала сделать день до скрипа на зубах приторным и ужасно слащавым, романтичным. Иронично, но, возможно, то самое место, в котором сейчас находилась она, подошло бы идеально. Тихий, скрытый от большинства глаз залив, белоснежный песок, спокойное море и широчайший голубой купол над головой. Лекса могла только представить, какие тут закаты. Девушка сидела практически неподвижно, натянув капюшон поглубже, будто прячась, будто если она исчезнет под покровом своей растянутой кофты, что-то изменится. Ее мысли вместе с волнами медленно перетекали в голове с одной темы на другую, но не покидали главного предмета размышлений на сегодня – дату. 3 года. Сегодня было бы 3 года. Они не дотянули каких-то пару месяцев. Неужто правду говорят, что это срок жизни любви? Лекса хотела надеяться, что нет. Она задумывалась о том, чем сейчас занята Костия, помнит ли она, какой сегодня день. Может даже в суматохе ее дел был момент, когда она остановилась, вдруг поняв, что сегодня та самая дата, подумала на пару секунд о ней – о Лексе – улыбнулась воспоминаниям. Как же хотелось, чтобы был хотя бы один такой момент. Она задумывалась о том, стоит ли достать из запечатанного конверта кольцо. Возможно, даже надеть его обратно? Или выкинуть в море, чтобы уже никто и никогда его не нашел, и оно носило на себе отпечаток только пальца Лексы. Или все же стоит его отправить обратно Костии, хоть она и была против. Она задумывалась, стоит ли выйти на связь, стоит ли написать ей – вот только о чем? Задумывалась, что дальше. Впереди – океан, пересекать который Лекса не видела никакого смысла. Равно как и возвращаться назад. Куда «назад»? «Назад» – в свой город, и ходить ежедневно, оглядываясь, мечтая и боясь вдруг встретить ее? Похоже, Лексе теперь и возвратиться некуда. Родительский дом перестал уже давно иметь для нее какое-либо значение, работу она бросила, уехав, квартиру продала, небольшие оставшиеся пожитки хранились у подруги в гараже. Вот и все, что у нее было. Так куда – «назад»? А если не назад, то куда тогда? Продолжить слоняться по городам? Признаться честно, Лекса последние дни находила в этом все меньше и меньше смысла. Она ощущала, что это ее не лечит ни на йоту. Были дни, когда ей казалось, что вот он, наконец, тот момент, когда ей легче, свободнее, когда она с удивлением осознает, что уже какие-то час-два-три не предается воспоминаниям и сожалениям, а на следующее утро, открыв глаза, накатывало так, что и вставать не хотелось. Лекса раздумывает обо всем этом сразу, одновременно, продолжая буравить горизонт взглядом. Она сидит, практически не шевелясь, лишь перебирая пальцами телефон. Снова открывает сообщение от Кларк. А дальше пальцы автоматически, помимо ее воли, нажимают на кнопки социальных сетей, и вот уже она жадно вглядывается в последние записи Костии, пытаясь рассмотреть то, что может найти только она. И находит. Находит картинку, в которой никто, кроме нее, не видит смысла. Сорванный и полузавядший одуванчик. Лекса помнит тот день отчетливо. Это была их первая совместная поездка загород, прогулка, сорванный Костией одуванчик, вплетенный ей в волосы, и первое признание в любви. Лекса смотрит на картинку, не моргая, так долго, что начинает резать в глазах. В другом аккаунте последняя запись Костии – прикрепленная песня. Лекса беззвучно ухмыляется, видя ее название. Она знает ее. И ей особенно приятна мысль, что никто из друзей и подписчиков Костии и понятия не имеет о смысле этой песни. Более того – они наверняка поражены тому, что она вообще находится на ее стене. Крайне сопливая мелодия, вовсе не в стиле принципиальной и порой даже жесткой в своих решениях Костии. Лекса и сама слегка удивлена такому. Костия могла быть крайне чуткой и нежной, и она была таковой всегда с Лексой. Но ни для кого более. Лекса колеблется, включить ли ее. Она знает, что это доломает ее окончательно, но жмет play. После она понимает, что все же нет – то, что было до этого, было не дно, а вот сейчас, в эту минуту, после этой песни – да, оно самое. Ее мысли против воли приносят идею того, что а вдруг… А вдруг эта песня что-то значит. Вдруг это способ жесткой, принципиальной и далее по списку Костии дать ей понять, что она помнит ее, что она ее тоже все еще ждет, не имея возможности вот так просто оставить в прошлом. Но потом те же мысли приносят тексты сообщений, написанных Костией – «это было правильное решение…», «потерпи, со временем все станет лучше…», «прости…» Лекса не понимает, что ее ранит больнее – надежда или ее отсутствие. Теперь она ненавидит эту песню. Она снова возвращается к сообщению Кларк, отчаянно стремясь отвлечься. Не желая обманывать, Лекса ограничивается фотографией маяка, отправленной в ответ. Она сбила все ноги, добираясь сегодня до него. И сама не понимала, откуда такая настойчивость и эта необъяснимая необходимость его найти. «Ты была права, побережья – волшебные места для размышлений», - сопроводила фото подписью Лекса, надеясь, что прочитав ее, Кларк догадается о не лучшем расположении духа шатенки и не будет переживать о ее резкой пропаже. Через час она уже не одна. Пара людей развлекаются вдалеке от нее, догоняя друг друга и обрызгивая водой. До Лексы отрывками доносятся их смех и довольные крики. Она лезет в рюкзак за книгой – подарком Костии, что до сих пор носит с собой, желая отгородиться. Она так ни разу и не начинала ее читать за все это время, возможно, сегодня был как раз тот самый день, когда пора. Лексе приходилось возвращаться и перечитывать целые страницы по-новой, потому что каждый раз она отвлекалась, автоматом скользя глазами по буквам, но мысленно находясь в другом месте. Лекса пыталась сосредоточиться, раз за разом перечитывая, заставляя себя фокусироваться на диалогах в книге, а не в своих воспоминаниях. - Серьезно? – раздался грубый женский голос за ее спиной, от чего сердце Лексы дернулось, как бешеное и заколотилось. – Не тратьте время. Книга – полное дерьмо. Тут же рядом с ней на песок плюхнулась та самая женщина. Лекса, все еще пытаясь унять сердцебиение, искоса на нее посмотрела, не удостоив ответом. Она снова уткнула взгляд в книгу. - Как хотите… Если Вам не жалко своего времени, тратьте его на эту писанину... пожалуйста. Казалось, женщину раздражало, что Лекса не следует ее совету. - Но предупреждаю сразу, такая слащавая ересь к реальной жизни Вас не подготовит. «И жили они долго и счастливо и умерли в один день», - нарочито слащаво протянула незнакомка и наигранно сплюнула. Лекса, не зная, как реагировать, но не имея возможности дырявить взглядом книгу далее, захлопнула ее. - Отлично! – одобрили ее действия. – Вам, наверное, ее подарил какой-нибудь безумный влюбленный, так? Теперь взгляд Лексы изучающе рассматривал собеседницу. Значительно старше Лексы, но невозможно красивая женщина. Это был единственный фактор, который заставил Лексу проглотить все колкости и ответить просто: «Возможно и так». - Конечно, так. Люди всегда немного сходят с ума, когда влюбляются. Иначе как объяснить такие книги. Джек! - вдруг громко крикнула она. Фигурка, что вдалеке теперь уже бегала одна, замерла. - Не убегай так далеко от меня, - продолжала кричать женщина, но легкий ветер уносил слова в противоположную сторону. Фигурка, судя по всему ребенка, продолжила свой бег, но снова была остановлена властным криком. На этот раз он цели достиг, и ребенок заторопился обратно. - А вот так складывается настоящая жизнь, - женщина махнула пальцем между собой и малышом, бегущим в их сторону. Лекса продолжала молчать. Воистину, лишь красота незнакомки останавливала ее от того, чтобы просто не собрать свои вещички и не найти новое место подальше. - Давно тут сидите? - Даже не знаю, - Лекса машинально взглянула на часы, - может часа три. Украдкой она рассматривала собеседницу – жгуче-черные волосы, такие она всегда любила. В эту же секунду в голове Лексы всплыло улыбающееся лицо Кларк. Странно, что она чувствовала такое притяжение к ней, хоть та и блондинка. Никогда ей блондинки не нравились. Ветер красиво раздувал волосы, донося до Лексы приятный аромат женщины напротив. Ее лицо было отвернуто, поэтому взгляд Лексы скользнул ниже – узкие черные джинсы, широкая белая футболка и бордовый кардиган. Просто и стильно. Она всегда искренне восхищалась женщинами в возрасте, которые умели следить за собой. Глаз Лексы с удовольствием подмечал мелкие детали – красивый чокер на шее, часы на черном тканевом ремешке, тонкое кольцо на указательном пальце, бордовый маникюр. Непроизвольно Лекса сжала свои руки в кулаки, пряча пальцы и вспоминая, когда ей в последний раз доводилось быть в салоне. Женщина повернулась, ловя изучающий взгляд шатенки, и улыбнулась, скромно, буквально одними уголками губ. Лекса вернула улыбку и с трудом оторвала взгляд. - Ваша обувь выглядит довольно исхоженной. Давно в пути? Похоже, осматривалась не одна Лекса. Она приподняла ступни, покручивая ими и разглядывая кеды. Подошва была измазана черными полосами, стерта на пятках, ткань позеленела от травы, где-то виднелись неизвестного происхождения пятна, а где-то и вовсе кеды начали расходиться. - Да, они многое повидали, - Лекса похлопала носками друг о друга. Как бы стерты они ни были, но обувь эта ей дорога как раз поэтому – многое повидала. - Вы живете здесь? – удивительно, что творили с Лексой красивые женщины. Например, могли заставить ее искренне заинтересоваться и первой завести диалог. - Нет, мы приехали буквально на день к морю. Мы с сыном из Ирвинга. - Это где? – Лекса поморщилась. На своем пути подобных названий она не припоминала. - Часа четыре на авто отсюда на юго-запад. - Ммм, - Лекса знающе хмыкнула, хотя так и не поняла. - А Вы куда направляетесь? - Не знаю теперь. Обдумываю. Лекса перебирала песок вокруг себя пальцами, находя мелкие камешки и кидая их перед собой, пытаясь попасть в торчащие из песка деревяшки, травинки или большие камни. Женщина также смотрела куда-то вперед, поглядывая периодически за сыном. Они лениво перебрасывались фразами, не сразу отвечая, раздумывая. - Можем подбросить Вас, если решите двигаться в ту же сторону. - А что там? Лексе было в общем-то все равно, куда двигаться. - Хм, - незнакомка ухмыльнулась вопросу. – Там Штаты. Преимущественно сельскохозяйственные угодья, огромные территории, засаженные всем подряд, озера, мелкие речушки, довольно неплохо для новичка в этих краях. Шатенка примолкла, прикидывая варианты. Она не была готова закончить свою дорогу. Не сейчас. Уж не сегодня точно. И никаких идей, кроме неизвестного места с названием Ирвинг у нее все равно нет, так что… черт с ним, пусть будет он. - Что ж, почему нет. Ирвинг, так Ирвинг, - выдохнула Лекса, забросив очередной камешек подальше.