Seeing Wolves (Where There Are No Wolves)

Самое меньшее, что ты можешь сделать в жизни — это найти надежду. А большее — это дышать ею, не восхищаться издалека, а жить под самой её крышей. Барбара Кингсловер

Стайлз копается в телефоне, краем уха он слышит, но не разбирает слова Дитона. В его голове лишь крутится мысль «Дерек приходил», «Дерек приходил», «Дерек приходил». Скотт на периферии кивает и вздыхает. Стайлз лишь повторяет последние слова Дитона, не придавая им значения. Стайлз слышал, что это отличный способ делать вид, что ты слушаешь на самом деле. — Древняя тёмная магия? Мхм. Ништяк. На заднем фоне раздаётся какой-то звук. Стайлз медленно, не обращая внимания, кивает, думая, что это кольцо звёздного корабля "Энтерпрайз" слишком дорого стоит. Откуда у людей берутся деньги на такой бред? Дереку нравится "Стар Трек"? А если да, то посчитал ли бы он это кольцо оправдывающим цену? Если ему и нравится "Стар Трек", Стайлз думает, что Хейл из тех, кто считает всё, кроме оригинального сериала, недостойными и оскорбительными проектами. Стайлз ухмыляется и надеется, что Дерек именно такой. Ему интересно, что Дерек думает по поводу новых фильмов по "Стар Треку". Но он вспоминает, что Дерек уже несколько лет не ходил в кино, после чего его мозг любезно вырисовывает картину их совместного просмотра фильмов, образ возмущённого недовольного Дерека, их поцелуев. В его животе порхают бабочки, и он старается не улыбаться слишком заметно. — Ага, греческие мифы. И что дальше?.. Он слышит, как Дитон спрашивает у Скотта: — Он слушает меня и записывает, или полностью игнорирует меня? Скотт пробегается взглядом по отвлечённому и крайне неубедительно сосредоточенному лицу друга и говорит: — Он вас полностью игнорирует. — Может привлечёшь его к обсуждению? Скотт почтительно кивает, прочищает горло и взбудоражено восклицает: — Секс?! Голова Стайлза настолько быстро поднимается и вертится по сторонам, что кажется шейные позвонки хрустят. Скотт прыскает смехом. — Ха-ха. Это слишком просто. Мне вот интересно, почему ты всегда так оглядываешься? Надеешься увидеть секс? Типа в комнате его обнаружить? — Что? Что за фигня? — беспомощно спрашивает Стайлз. — Это важная информация, Стайлз, — говорит серьёзно Дитон. — Мне нужно твоё внимание. У него хватает благоразумия на секунду показаться виноватым, после чего он убирает телефон в карман. Он облокачивается на шкафчик и спрашивает: — Простите. Что вы там говорили? — Дерек приходил ко мне с очень интересной информацией. — Дерек? Вы не говорили, что это Дерек нашёл инфу, — отзывается Скотт. — Стоп. Дерек сделал что-то полезное? — заинтересованно спрашивает Стилински. — Дерек одолжил лэптоп дяди и нашёл кое-что, да. Его рабочая версия – ламия. — Он так и сказал? «Рабочая версия»? Скотт закатывает глаза, спрашивая: — Ламия? — Это и есть представитель темной-древней-греческой-магии? — интересуется Стайлз. Скотт смеётся, считая сказанное шуткой, а Дитон выглядит так, словно готов выйти из комнаты и никогда им больше не помогать. — Да, — отвечает он просто. — И что же это? — Ламия описана как женщина-полузмея, нижняя часть тела которой похожа на змеиную. Её описывают без глаз и с длинными тощими руками. — И почему мы думаем, что наш подозреваемый – ламия? В смысле, не думаю, что мы бы не заметили змеиную леди, — не соглашается Стайлз. — Потому что ламия ест плоть младенцев. — Тогда сходится, — начинает Скотт, поворачиваясь к другу, — мы нашли в лесу детский скелет в окружении следов, оставленных чем-то змеевидным. Достаточно специфичные для ламии обстоятельства. — Вы хотите сказать, что ламия это единственный монстр, поедающий младенцев в большой книге плохишей? — скептично спрашивает парень у друга и друида. Скотт поворачивается к Дитону, но тот лишь пожимает плечами. — Я не могу сказать, что знаю обо всём в сверхъестественном мире. Но чем больше я вижу, тем больше понимаю насколько мало мне известно. Я не встречал ламию, я только слышал о ней в мифах. Но Дерек был уверен, что почуял именно её. — И как нам от неё избавиться? — спрашивает Скотт. — Узнать об этом Дерек попросил Лидию, — с улыбкой говорит Дитон. – Она провела небольшое исследование, и они нашли два задокументированных способа. Стайлз дуется, представляя Дерека с Лидией над книгами. Он тут же чувствует зависть. Он думает, почему Дерек не пришёл к нему. Он же всегда проводил отличные исследования. Они всегда оказывались полезными. Он начинает переживать, что его заменили, что он не так хорош, как Лидия. Но Скотт улыбается, гордый Дереком, и Стайлз понимает, что у него нет права обижаться. Вместо этого в нём просыпается дух соперничества. — Из того, что они нашли, можно сказать, что ламия должна быть убита серебряным ножом, благословлённым священником, или же её нужно сжечь, предварительно покрыв розмарином и солью. — Значит нам нужно подобраться к ней совсем близко, — угрюмо подытоживает Стайлз. Дитон кивает. — Не хочу говорить, что это на самом деле сработает. Я не встречал ламию и знаю о них совсем мало. — А у вас есть такое количество розмарина и соли, чтобы хватило на каждого в стае… вдруг мы с нею столкнёмся? — Ты хочешь попробовать поджечь её? — нервно спрашивает Стайлз. — Ага. Ну, — Скотт от тона друга, начинает сомневаться в принятом решении, — думаю, так будет легче, чем подобраться достаточно близко для удара ножом? Ну нам же не нужно подходить слишком близко, чтоб бросить соль с розмарином и коктейль Молотова? Да? — Я просто… мне просто кажется, что это не сработает. — Волнуется Стайлз, переводя взгляд с Дитона на Скотта. — Мы же всегда их поджигаем. Сколько ещё раз это должно сработать? — Скотт сухо смотрит на друга и его неубедительные аргументы. — Ну что? Статистически, если мы всегда выбираем одно и то же… ну сам подумай, это как в камень-ножницы-бумага! — Стайлз. — Скотт кладёт руку другу на плечо. — Если это не сработает, мы постараемся проткнуть монстра, окей? — Да-да. — Стайлз скидывает руку друга и не обращает должного внимания на то, как Дитон даёт достаточно розмарина и соли на каждого члена стаи. Выходя из клиники, МакКолл краем глаза следит за другом, так и пялящимся в телефон. Он быстро выхватывает телефон из рук Стилински, заставляя того занервничать. Он смотрит на онлайн магазин, на странице которого выставлены кружки с «Пинки и Брейн». Он вздёргивает бровью и спрашивает: — И это отвлекало тебя весь день? Стайлз неуверенно пожимает плечами. — Я просто… — Ищешь что подарить Дереку, — заканчивает Скотт. Лицо у Стайлза заливает румянцем, а сердце стучит как бешеное. — Видимо пришло время поговорить об этом, — улыбается Скотт. — А нам обязательно? — Стайлз вздыхает и сутулится. — Ага, — отвечает Скотт. — Мы должны об этом поговорить. — Аргх, — недовольно отзывается парень, засовывая руки в карманы куртки. — Когда это началось? — Не знаю! С начала времён? Не знаю. Я всегда… — Стайлз делает непонятное движение рукой, с трудом договаривая, — считал его привлекательным. — Когда ты начал чувствовать что-то к нему? Так… — терпеливо спрашивает Скотт. Стайлз пожимает плечами и тихонько говорит: — Я не знаю. Не уверен… С тех пор как тебя укусили, жизнь просто проносится. В какой-то момент, между тем как он бросил тебе ингалятор и потребовал отрезать ему руку? — Вау, — говорит МакКолл, скользя пальцами сзади по шее. — Уже давно, да? А что насчёт Лидии? — После Джексона я просто не видел смысла держаться за неё. Я даже не понял, что он мне начал нравиться. Осознание пришло лишь тогда, когда он уехал из города. Тогда я понял, что у меня есть к нему чувства, но появились они намного раньше. — И ты же понимаешь, что я совершенно не заинтересован в нём? — В Дереке? — Ага. — Да, знаю. — И ты же знаешь, что я тебя поддержу. Стайлз смущённо улыбается и пихает друга в руку. — Знаю. Скотт немного хмурится и спрашивает: — А если вы с ним замутите, мне придётся слушать о сексе? — Смеёшься что ли? – ухмыляется Стайлз. — Да я буду мемуары писать о наших сношениях, а ты будешь моим редактором. Узнаешь все мерзкие детальки, о которых никогда не хотел знать. Скотт смеётся и качает головой. — Ну я этого заслуживаю, да? — Определённо, — подтверждает Стилински, не упоминая об Эллисон. — Ты собираешься ему сказать? — с любопытством спрашивает Скотт. — Что? — задыхается Стайлз. — Сказать? Дереку? Ты что, рехнулся? Нет. Дерек Хейл не говорит о чувствах. Даже я не говорю о чувствах. Вообще о чувствах, кроме тебя, никто не говорит. Ты единственный, кто говорит о чувствах. Это тренд, на который мода, к счастью, не распространилась. Скотт смеётся и возвращает ему телефон. — Хорошо, чувак. Но я думаю, ты изменишь своё мнение. Дерек как будто меняется. В хорошую сторону. Может он тоже начнёт обсуждать свои чувства. Стайлз истерично хохочет, а затем объявляет: — Вечный оптимист! Вот что я в тебе люблю, приятель. Оптимизм в тебе граничит с безрассудством. Скотт улыбается и начинает говорить о лакроссе, не подавая вида, что слышит смущённый и обнадёженный сердечный ритм друга. ________________________________________ — Самопрощение необходимо для вашего душевного исцеления. Дерек недовольно вздыхает. — Не могу. Не в этом случае. — Что так смутило тебя в хорошем времяпровождении со Стайлзом? — спрашивает Доктор Ланди. — Именно это хорошее времяпровождение и смущает меня, — рычит в ответ Дерек. — Можешь объяснить? Дерек фыркает, словно считает, что это и так понятно. — Я из-за этого чувствую… Дерек не заканчивает фразы, и по его бледному лицу Лиан делает вывод и аккуратно предлагает: — Буду ли я права, предположив, что ты в ситуации со Стайлзом представляешь себя в роли Кейт? Брови Дерека сходятся, но он кивает, и его плечам словно становится легче на мгновение. Доктор Ланди кивает и спрашивает: — Так, и на чём же основаны твои страхи? Что в ваших взаимодействиях со Стайлзом заставляет тебя проводить параллели с твоим прошлым с Кейт? — Я старше. Я не должен быть рядом с детьми его возраста. Я должен уметь оперировать в кругу людей моего возраста. — Разве у Кейт были проблемы со взаимодействием с людьми её возрастной группы? Она существовала в обстоятельствах, в которых живёшь ты? – легко спрашивает женщина. Дерек вздыхает и качает головой. — Нет, но… я всё равно чувствую себя опасным для него. — Ты знаешь, что моя специализация — это тревожные расстройства? — Дерек качает головой, и она продолжает. — В экспозиционной терапии, которая используется для многих фобических и панических расстройств, мы используем акроним ИОКР. Можешь догадаться для чего он используется? — Иди отсюда к чертям? Дерек подмечает, что Доктор Ланди едва сдерживает смех и очень сильно старается выглядеть разочарованной. Он позволяет себе гордиться этим. Она отвечает ему: — Искажённые Обстоятельства Кажущиеся Реальностью. — И что это значит? Что страх нереален? — скептично спрашивает Дерек. Она качает головой и говорит: — Совсем нет. Имеется в виду, что обстоятельства, вызывающие страх, не обоснованны. — По бровям оборотня Лиан может сказать, что тот не понимает, поэтому она объясняет: — Стоит кролику в лесу увидеть волка, он пугается. Его сердечный ритм ускоряется, его нервная система кричит спасаться, кролик даже испражняется на бегу, чтобы тело стало легче для более быстрого движения. Каждый инстинкт, заложенный природой, кричит ему спасаться от опасности, и это совершенно нормально. Тревога существует для того, чтобы защитить нас. А тревожное расстройство представляет собой состояние, в котором человек видит волков там, где их нет. — Потому что человек видит ложные обстоятельства, из-за которых волк кажется реальностью, — предполагает Дерек. Доктор Ланди согласно кивает и просто говорит: — Да. Я думаю, в нашем разговоре ты описываешь волка, которого нет. — Дерек смотрит на неё, его плечи опущены, когда она договаривает: — Я думаю, смотрясь в зеркало, ты видишь волка там, где его нет. Он смотрит на свои руки, чувствуя, как каждая струна сверхъестественного в его теле настраивается. Он смотрит на неё, чувствуя дрожь контрабасов низко в животе, песнь струн скрипки под умелым смычком в груди, и признаёт: — Стайлза я ассоциирую с безопасностью. Я этого не понял, пока не оказался рядом. Пока не признал, что чувствую себя спасённым. Я ассоциирую себя с опасностью, потому что стоит мне начать кем-то дорожить… случается что-то ужасное. Доктор Ланди наклоняется к нему: — Но ты ведь научился на ошибках. Ты понял, что уже не тот человек, которым был, когда Пейдж пострадала, когда пострадала твоя семья, твоя стая. Да, в мире есть волки, но ты не один из них. У Дерека сердце сжимается. Он чувствует музыку, что так давно не играла, готовую раздаться внутри. Он не знает, как это описать… Словно спящий вулкан готов пробудиться, словно вот-вот разразится гроза, словно цветы пробиваются из-под снега, и бабочки вырываются из коконов. Её слова оседают в нём совсем по-другому, чем раньше. Он опускает взгляд. — Откуда вы знаете, что я не волк? — Те волки, они не хотят меняться. Они не хотят учиться. Они намеренно причиняют вред. В их сердцах нет мягкости, а во взгляде нет доброты. Они не любят безвозмездно и не жертвуют чем-то ради любви. — Она улыбается ему совсем мягко и добавляет: — Ты много раз восхвалял детективные способности Стайлза, говорил, что он видит плохих людей – волков – насквозь. Он знает, ты – не один из них. Иначе он не позволил бы тебе влезать и вылезать из его окна. Дерек улыбается себе под нос и признаёт: — Не позволил бы. Он чувствует, как что-то внутри встаёт на место. И он не хочет себя за это наказывать. Нужда в отбытии пожизненного срока за желание быть в компании Стайлза пропадает. Оркестр в его теле поёт от образа Стайлза перед глазами. Дерек знает, что в нём пробуждается. Он знает, что в нём пробудилось. В комнате царит тишина, пока Дерек не спрашивает: — Что такое экспозиционная терапия? — Это когда человек испытывает сильный страх или имеет фобию чего-то специфичного; человека постепенно подвергают взаимодействию со страхом, пока человек его не переборет. — Мы можем… попробовать эту терапию? Доктор Ланди с интересом смотрит на Хейла. — Какой страх ты хочешь побороть? — Страх привязаться к кому-то, — с трудом отвечает Дерек. — Мы совершенно точно поработаем над преодолением этого страха, — с улыбкой говорит Лиан. — Ты готов поговорить о привязанностях? — Ага, — отвечает он. — Но не слишком серьёзно. — Так ты боишься быть объектом привязанности? — Типа того, — хрипит Дерек. — Да. — А как ты представляешь себе привязанность? – спрашивает терапевт, готовясь записывать. — Я представляю семью, — говорит ей Дерек. — Вспоминаю нашу охоту в полнолуние. То как мы ходили с Лорой ужинать. Помню, что чувствовал к Пейдж. — Хорошо, — говорит Лиан, водя ручкой в папке. — Всё это отличные примеры. Но мне интересно – ты боишься быть объектом привязанности, или боишься, что эта привязанность фальшивая? — Не знаю. Я давно не был объектом настоящей привязанности. Даже не знаю, смогу ли отличить настоящую от фальшивой, — признаёт он. — Что ты считаешь настоящей привязанностью? — кивнув, спрашивает женщина. — Желание… давать, наверное. Желание дать человеку что-то без ожидания чего-то в ответ, — говорит Дерек. Доктор Ланди задумывается на минутку и предлагает: — Могу ли я назвать Стайлза человеком, склонным привязываться к другим? Он ждёт от тебя чего-то в ответ на его помощь и компанию? Брови Дерека сходятся, пока он пытается вспомнить хотя бы один такой случай из их со Стайлзом истории. Он пытается отыскать что-нибудь, где сын шерифа требовал что-то взамен за свою помощь. Но всё, что приходит на ум – это бассейн в спортзале старшей школы. Всё, что он может вспомнить — это свои слова о том, что они не доверяют друг другу, что Стайлзу нужна лишь его защита. Он помнит, как тонул за своё обвинение. Он кивает и отвечает: — Да. Он такой человек. — Значит в твоей жизни присутствует человек, склонный к привязанностям. Ты чувствуешь тревогу в обществе Стайлза? — Да, но не совсем… — Дерек не знает, как объясниться. — Моя тревога не основана на страхе перед тем, что Стайлз может врать. Я не тревожился по этому поводу уже достаточно давно. — Тогда что тебя тревожит рядом с ним? — легко озвучивает Ланди. Дерек надувает губы сосредоточившись, чешет пальцы и смотрит в пол. В конце концов он говорит: — Что я разрушил его жизнь. — Ты боишься, что причинил ему боль? Дерек кивает, и в груди у него щемит от признания. Пальцы неосознанно пытаются оторвать выступивший на большом пальце заусенец. Лиан это подмечает. — Ты говорил с ним об этом? — Нет. — А собираешься? — Возможно. — Если Стайлз не говорил тебе подобного, почему ты этого боишься? — Потому что я рушу всё хорошее в моей жизни. — Что может это подтвердить? — Дерек вздёргивает бровь на её вопрос, тогда Лиан объясняет: — Какие обстоятельства в твоей жизни могут подтвердить твои слова? — Пейдж умерла из-за меня. — Пейдж умерла, потому что её укусил альфа, но её тело не приняло Укус. — Альфа укусил её, потому что я предложил. — Альфа укусил её, потому что это предложил Питер. Дерек сжимает кулаки. — Да, но он… я этого захотел. Я попросил Питера, и Питер попросил Энниса. — Ты ничего не мог сделать, чтобы спасти Пейдж, Дерек. Дерек отрывает взгляд от своих рук, поднимая его на женщину. — Ты не знал знаков. Ты знаешь их теперь, и ты ничего не можешь поделать с прошлым. — Я смогу отличить фальшь от реальности теперь? — Я верю, что сможешь, — честно отвечает Доктор Ланди. Дерек чувствует, как что-то в груди набухает. Они сидят в тяжёлой тишине, пока Лиан не предлагает: — Почему бы тебе не назвать их? Ты можешь доказать себе, что теперь их различаешь. Что за посылы исходили от Кейт, которые ты не понимал раньше, но знаешь сейчас. Дерек хмурится, но отвечает. — Она держала меня в секрете. Её глаза всегда были закрыты, когда она позволяла мне её касаться. Она показывала привязанность, только когда ей было что-то нужно. — Делал ли ты что-то подобное по отношению к Стайлзу? Дерек старается вспомнить, но в голову ничего не идёт. Он качает головой. Тогда Доктор Ланди спрашивает: — Тогда есть ли смысл сравнивать себя с Кейт в этой ситуации? — Нет, — слабо улыбается Дерек. Он чувствует, как маленькая волна облегчения слегка омывает его, словно от камешка, брошенного в пруд. Слабая, едва заметная, она так сильно облегчает чувство вины. Когда Дерек покидает кабинет в тот день, женщина провожает его за дверь, прося: — Будь добр к себе, Дерек.