Это абсолютная человеческая уверенность в том, что никто не может знать свою собственную красоту или воспринимать чувство собственной ценности, пока она не отразится на нём в зеркале другого любящего, заботливого человека.
Джон Джозеф Пауэлл
— ... Но я отвлекся - так или иначе, никто не может точно знать, когда мужское обрезание фактически стало обычной хирургической процедурой, потому что оно предшествует письменной истории.
Тишина.
— Эй, Дерек?
Вздох.
— Думаешь, у голубей есть чувства?
— Стайлз, — рычит в темноте Дерек. —
Спи.
— Не могу! Не тогда, когда ты
сидишь в темноте, наблюдая за мной! Это стрёмно! — спорит Стайлз.
Он слышит, как Дерек вздыхает.
— Хочешь, я уйду?
— Нет! — Стайлз замирает и, прочистив горло, продолжает: — Нет. Не надо. Может, ляжешь рядом?
Стайлз на мгновение боится, что Дерек всё равно встанет и уйдет. Голос Стайлза, его просьба вышла в странной/отчаянной/очевидной манере. Он задаётся вопросом, сколько людей безуспешно подкатывали к Дереку. Он задаётся вопросом, скольким людям Дерек позволил беспомощно тонуть в своей красоте, не намереваясь подпустить их ближе.
Кажется, Дерек из тех, кто позволяет чувствам остыть и не унижает отказом напрямую, — думает Стайлз.
Стайлз представляет девушек в старшей школе, заполняющих скамейки спортивного зала на баскетбольных играх Дерека. Он представляет людей в Нью-Йорке, дважды скользящих по Дереку оценивающим взглядом, вероятно, задававшихся вопросом, какие бренды он носит, или нужен ли ему агент. Он воображает людей в барах, покупающих коктейли Дереку, не знающих, что этого не оценят, и что их напитки будут отправлены обратно. Стайлз пытается представить все несбывшиеся любовные надежды, мимо которых прошёл Дерек, даже не бросив взгляда. Стайлз задаётся вопросом, присоединится ли он к этим,
возможно, бесконечным рядам.
Повисает тишина, пока он не слышит, как Дерек встаёт и идёт к кровати. Стайлз позволяет себе улыбнуться, чувствуя, как вес Дерека прогибает матрас.
— Ты же снял свою обувь?
Дерек не отвечает. Он просто испускает длинный вздох, поднимается в сидячее положение, и Стайлз слышит, как он расстёгивает ботинки. Хейл ложится обратно через пару мгновений, и блаженная тишина повисает на целых двадцать секунд.
— Дерек?
— Стайлз.
— Ты убьёшь меня во сне, если я спрошу у тебя о личных вещах?
Дерек хорошенько думает об этом. Ему известно, что Стайлз знает, что Дерек не причинит ему вреда. Поэтому он понимает, что Стайлз не спрашивает о возможности физического вреда.
Он просит разрешение, — решает Дерек.
Он знает, что Стайлз не видит его лицо в темноте, но Дерек может видеть его. Он видит обнадёженный, заинтригованный, но осторожный взгляд Стайлза, хоть он и смотрит в потолок. Темнота в комнате играет Дереку на руку; его успокаивает то, что Стайлз не может прочитать его лицо. Не может разглядеть секреты в его глазах.
— Я не убью тебя, — отвечает он, имея в виду: «Ты можешь спросить меня, что хочешь».
Стайлз ничего не спрашивает, хотя его сердцебиение остаётся обеспокоенным.
Дерек слышит, как тяжело он вздыхает и принюхивается. Он бросает на Стайлза осуждающий взгляд в темноте, надеясь, что тот ощутит его, и спрашивает:
— Стайлз, ты чистил зубы перед сном?
— Я ел мятное мороженое – это почти одно и то же.
— Стайлз, — возмущается Дерек, хотя улыбка так и просится на губы.
Почему он мне нравится? — беспомощно удивляется Дерек.
— Да, да, — ворчит Стайлз.
Он отбрасывает одеяло и встаёт. Дерек слышит, как он чистит зубы, напевая и постукивая ногой по кафелю. Он слышит, что Стайлз не закрывает воду, пока он чистит зубы; он практически чувствует, как его мать переворачивается в гробу. Он помнит, как она щипала его щёку, пока он чистил зубы рядом с Лорой и Лиамом, если он оставлял воду включённой. Он почти слышит, как его мать цокает, как она грозит пальцем:
— Так, водой только мочим щётку и споласкиваем рот. В этой семье и так большие счета.
После того, как вода перестаёт течь, он ничего не слышит. Его улыбка тает. Он зовёт Стайлза и не получает ответа. Он встаёт и выходит из комнаты, отмечая странность обстоятельств.
Он босиком идёт по коридору дома Стилински; его ремень висит на стуле в комнате Стайлза вместе с курткой, как будто там его одежде самое место. Как будто самому Дереку место в доме Стайлза, в жизни Стайлза. Сейчас тёмное, ещё со звёздами, ранее утро, а он бодрствует вместе со Стайлзом, проведя ночь рядом с ним. Составляет компанию Стайлзу, словно он – хорошее влияние. Он качает головой в ответ на собственные мысли и встаёт рядом с дверью в ванную.
— Ты в порядке?
— Да.
Дерек сводит брови.
— Рвешь волосы?
— Возможно.
Дерек усмехается и открывает дверь. Он находит Стайлза опирающимся на раковину, внимательно рассматривающим себя в зеркале, скользящим пальцами по волосам. Тот хмурится и говорит:
— А если я врал, дурак? Может, я тут передёргиваю, а ты спокойно вваливаешься?
Дерек не удосуживает его ответом. Он только поднимает бровь, на что Стайлз закатывает глаза. Он опускает свои неспокойные руки и ворчит:
— Не могу, не могу успокоиться, не знаю, я... я закрываю глаза, и я просто не могу… я всё равно не смогу заснуть. И этот зуд. Мне слишком жарко под одеялом, и слишком холодно без него. А ещё ты здесь и я… Я, наверное, начну выдёргивать их, если меня никто не остановит.
— Я здесь, чтобы остановить тебя, — спокойно отвечает Дерек.
Глаза Стайлза сосредоточены и сияют, когда он бормочет:
— Да.
— У вас есть машинка?
— Ага, у отца в ванной.
Дерек кивает и, сделав жест рукой, просит Стайлза показать куда идти. Стайлз ковыряется под раковиной в ванной отца несколько минут, прежде чем найти машинку, и они возвращаются обратно, где Дерек велит Стайлзу развернуться к нему.
— Что? — Стайлз смеётся: — Нетушки, я сам.
Дерек осуждающе ведёт бровью.
— Ты когда-нибудь делал это сам?
— Технически нет, но…
Прежде чем Стайлз успевает озвучить довод, руки Дерека хватают его бёдра, без усилий поднимая Стилински и сажая его. Он как раз открывает рот, чтобы начать ругаться, но Дерек его опережает, спрашивая:
— Какую насадку используешь? — Он собирает машинку.
— Четвёртую.
Дерек устанавливает насадку и давит твёрдо, но мягкой рукой на шею Стайлза. Жужжание заполняет ванную комнату, и Стайлз вздыхает с облегчением, когда видит, как падают обрезанные пряди. Он улыбается сам себе, пока его голове постепенно становится прохладнее. Стайлз чувствует, как Дерек обходит стороной его швы, и думает про себя:
Эстетика моей жизни пошатнулась — сонный Дерек Хейл в четыре часа утра бреет мне голову в ванной моего дома.
Он думает, что бы ни значило присутствие Дерека, он хочет, чтобы это продолжалось. Он вспоминает, как отец называл визиты Скотта «Шоу Скотта и Стайлза», и как до недавнего времени, если кто-либо знал, где находится Стайлз, то он также знал, где Скотт, и наоборот. Имена Скотта и Стайлза были взаимозаменяемы, потому что они были единицей, два по цене одного.
Он задаётся вопросом, может ли у него когда-нибудь быть подобное с Дереком.
Если в один прекрасный день люди не будут видеть только «Стайлза», но «Стайлза и Дерека», «Дерека и Стайлза», команду, подразделение, одно целое.
Пока машинка скользит по голове, он теребит пижамные брюки. Он задаётся вопросом, знает ли девушка Дерека, где он, расстроилась ли она. Он задаётся вопросом, говорил ли Дерек о нём своей новой девушке — если она знает
всё. В конце концов, именно это Дерек сказал Лидии. Если она всё знает, знает ли она о Стайлзе? Что бы Дерек рассказал о нём незнакомцу? Как бы Дерек описал его?
«А ещё есть Стайлз – гиперактивный псих», «И есть Стайлз – тощий, бесчувственный придурок», «Стайлз – подросток, которого я иногда спасаю». «Стайлз, он друг Скотта, сующий нос в мои дела», «Да, Стайлз – слабое звено», «Стайлз – заноза в заднице», «Стайлз – это балласт».
Возможно, всё вышеперечисленное.
Стайлз отвлекается на вены на руках.
— Мы же друзья, да? — спрашивает он.
Дерек легко кивает и уверенно отвечает:
— Да.
Стайлз сводит брови и спрашивает с искренним интересом:
— У тебя было много друзей, когда вы уехали? Я имею в виду, в первый раз. После пожара.
— У меня было два близких друга, — отвечает Дерек.
— Какая была жизнь? — Стайлз спрашивает: — После пожара?
Дерек останавливается, вдыхая запах Стайлза и вслушиваясь в его сердечный ритм. Когда он решает, что это приемлемая тема для разговора, он продолжает брить голову Стайлза и говорит:
— Помнишь фильм «Офисное пространство»?
— Да?
— Помнишь эту сцену, когда он говорит, что каждый день – худший день в его жизни? Итак, когда кто-то встречает его, они встречают его в худший день его жизни?
— Да, — сочувственно и в то же время горько усмехается Стайлз.
— Так и было, — заканчивает Дерек.
Стайлз понимающе кивает, но затем вспоминает, что по макушке ползёт машинка. Он едва слышно извиняется перед Дереком, когда тот делает паузу. Он прочищает горло и спрашивает:
— Ты был очень близок с Лорой?
Дерек пожимает плечами, смотря, как волосы Стайлза спадают с его плеч, приземляясь на пол и в раковину.
— Мне нравится думать, что был. Настолько близок, насколько было возможно, учитывая обстоятельства.
— Учитывая что? — Стайлз спрашивает с любопытством, глядя на пальцы ног Дерека на полу ванной.
— Учитывая всё то, что я ей не рассказал.
Плечи Стайлза нервно дёргаются. Он чувствует близость: это похожее на сладкий сон, счастливо-уязвимое, нежное, ласковое деление пространства. Он хочет руками скользнуть в волосы у основания шеи Дерека. Он хочет провести большими пальцами по щеке Дерека. Он хочет протянуть руку и прикоснуться к Дереку, он хочет наклониться и поцеловать Дерека. Он задаётся вопросом, может ли Дерек почувствовать всё это. Старается ли он не обращать внимания на желание в молчаливом отказе Стайлзу, как он, вероятно, делал со многими другими обнадёженными поклонниками и поклонницами.
— Она же знала о Пейдж?
— Семья знала, потому что в тот же день я пришёл домой с другими глазами, и перестал пахнуть ею с тех пор, — отвечает Дерек.
Стайлз нерешительно спрашивает:
— Значит, ты никогда не говорил ей... о Пейдж? Кейт?
— Нет, я никому не говорил.
Стайлз смотрит на Дерека из-под ресниц, и Дерек позволяет взгляду Стайлза скользить по его лицу. Он чувствует сомнение Стайлза. Он почти слышит, как в голове Стайлз задаётся вопросом, почему он так честен.
Дерек не знает, почему он честен.
Может быть, он слишком устал, чтобы пытаться врать. Может быть, он всё ещё оправляется от тревоги, что не доберётся до Стайлза вовремя, что не успеет его спасти. Возможно, он пытается зародить новую связь. Может быть, ему комфортно. Может быть, он просто пытается разрушить свои старые, бесполезные привычки здесь и сейчас и начать что-то новое. Быть кем-то новым.
— Ты никому не рассказывал?
— Нет.
— Боже, Дерек. Почему нет?
— Я ... не намеревался молчать об этом, — начинает Дерек, сосредоточившись на макушке Стайлза, — я просто не мог. Слова не выходили. Даже когда я пытался, у меня не получалось. Во всяком случае, я не хотел говорить об этом, я просто хотел, чтобы всё закончилось.
Стайлз задумывается, прежде чем очень тихо спросить:
— Тебе это помогло? Молчание? Закончилось то, что ты хотел, чтобы закончилось?
— Нет, это никогда не закончится.
Взгляд Стайлза становится испуганным, и Дерек слышит как колотится его сердце. Дерек прочищает горло и, приступая к другой стороне головы Стайлза, объясняет:
— Это длинный бой в гору, Стайлз. Он не прекратится никогда.
— Мне жаль, что я раскопал твою сестру.
Дерек качает головой, как бы говоря: «Неважно».
— Нет, нет. Если бы я просто оставил всё в покое ... Скотт не получил бы Укус, и у тебя не было бы ...
— Ты думал, что ищешь правду. Всё в порядке, Стайлз, — говорит Дерек.
— Нет. То что я сделал, было неправильно. И это причиняло тебе боль, — настаивает Стайлз. Его голос дрожит.
Дерек глубоко дышит, пытаясь успокоить панику, поднимающуюся внутри. Думать о Лоре всё ещё трудно. Он выключает машинку и убирает её. Он никогда не был хорош в утешении людей; когда-то он был хорошим слушателем, хорошим плечом для опоры, но сейчас он даже не знает как это делать. Его способность сочувствовать заржавела от неиспользования. Несмотря на это, он заставляет себя встать лицом к лицу со своей тревогой. Он встаёт прямо перед Стайлзом и берёт его лицо в свои руки; он ищет в больших, медового цвета глазах Стайлза, правильный ответ.
Когда руки Дерека обхватывают его лицо, сердце Стайлза заходится гулом. Волны нервного, возбуждённого чувства ползут от основания позвоночника Стайлза, к его шее и останавливаются в горящих щеках, где касаются пальцы Дерека. Стайлз ободряюще смотрит в глаза Дерека, затаив дыхание.
— Слушай меня, Стайлз.
Стайлз теряется в цвете глаз Дерека; как он мог не слушать? Рот Дерека мягкий и открытый, его брови расслаблены, а лоб гладкий. Глаза Дерека бегают, его тело источает это уютное тепло. Кажется, ему самое место в жизни Стайлза. Словно каким-то образом в жизни Стайлза была большая дыра в форме Дерека. Словно все цвета мира снова устремились в его видение, словно он не знал, что до этого всё было в сером цвете. Дерек завершает пазлл его идеальной жизни.
Он дарит Дереку едва ощутимый кивок, пока его сердце замирает от чувства ладоней Дерека на коже. Они немного сухие, но тёплые, они широкие, они нежные, а его глаза, Боже.
— Я благодарен за каждое мгновение, которое привело меня прямо сюда.
Глаза Стайлза расширяются, и он громко глотает. Он хватает край раковины, как будто интенсивность в глазах и голосе Дерека физически пошатнула его. Дерек ещё ближе придвигается к нему и говорит более чётко, с большей искренностью:
— Ты меня слышишь? Я здесь с тобой сейчас, почти в пять утра. Я мог бы спать, мог бы быть мёртв, я мог бы быть в Нью-Йорке, я мог бы быть дома. Я здесь с тобой, и я не хочу быть где-то ещё. Понял?
— Ты не можешь быть серьёзен, — задыхается Стайлз; его нос краснеет и он хмурится. — Твоя семья, Дерек, всё –
всё, — что привело к этому моменту…
— Всё привело к тому, что ты в безопасности, — перебивает его Дерек. — Всё это привело меня прямо к тебе. К твоей стае. Я бы не променял это ни на что.
Стайлз смотрит на Дерека. Призраки, огни и события, мелькающие в глазах Дерека, заставляют Стайлза поверить ему.
Он бы ничего не менял. Не изменил бы даже, если бы мог. Ему не всё равно.
Вся неуверенность подростка отпадает и присоединяется к его волосам на полу. Его решимость восстаёт. Неважно, что есть у девушки Дерека, Стайлз знает, что он может отвоевать Дерека у неё. Его вера восстанавливается. Он знает, что теперь он не сможет остановиться. Он не может пойти на попятную.
— Моя стая? — Стайлз смеётся. — Не говори мне, что ты не в курсе.
Не в курсе чего? — бровями спрашивает Дерек.
Стайлз закатывает глаза и кладёт свои руки поверх ладоней Дерека, он говорит:
— Наша стая, идиот. Иногда ты такой тугодум.
— Я не…
— Ты в стае.
Дерек выглядит оскорблённым на несколько секунд, затем он качает головой и улыбается. Стайлз от этого кусает губы и хихикает. Они оба смеются. Как только смех угасает, Дерек заканчивает сбривать волосы Стайлза и просит его пойти спать. Он подметает пол ванной и слушает, как Стайлз беспокойно топает по своей комнате. Когда он возвращается в комнату, Стайлз садится на кровать, поднимает одеяло и похлопывает место рядом с ним.
Дерек ложится рядом, плечом к плечу. Тишина, повисшая между ними, прерывается случайными зевками Стайлза.
— Дерек?
Со Стайлзом долго тихо не бывает.
— Да, Стайлз?
— Твоя девушка же не ламия?
— Кто?
— Неважно. — Дерек поворачивается к Стайлзу, и хотя темнота в комнате не даёт Стайлзу видеть его, тот почти сразу спрашивает: — Ты смотришь на меня?
— Да, — отвечает Дерек; он берёт руку Стайлза и подносит её к своему в лицу, показывая, что так оно и есть.
Сердце Стайлза снова пропускает удар, когда его пальцы касаются щеки Дерека, и Дерек наслаждается звуками и запахом Стайлза.
— У меня нет девушки, — говорит Дерек с лёгким тоном смущения.
— Тебе не нужно врать, я слышал, как ты сплетничал с Лидией, — признаёт Стайлз. Он зевает, а затем добавляет: — Ты побрил мне голову, чувак. Ты видел, мою паническую атаку. Мы можем поговорить о девушках, которые тебе нравятся... Мы достигли такого уровня дружбы. Мы на вершине Дружеской Горы.
Дерек качает головой и шепчет:
— Я не встречаюсь с кем-то в романтическом плане, Стайлз.
— Ты встречаешься с кем-то платонически?
— Я встречаюсь с кем-то в профессиональном плане.
— В каком таком профессиональном плане? — сомневается Стайлз. — Профессионально киснуть у окон на всю стену? Ты кандидат наук в идеальном отращивании бороды?
Дерек усмехается, чувствуя шок, исходящий от Стайлза. Он вспоминает о грустном запахе, исходившем от Стайлза в доме Лидии, и он задаётся вопросом, не из-за этого ли. Грусть Стайлза пахла так же, когда он говорил о возможном возвращении в Нью-Йорк. Он думает, скажет ли Стайлз когда-нибудь вслух, что ему нравится иметь Дерека рядом.
Он шепчет в ответ:
— Я вижусь с психотерапевтом, Стайлз.
— Ты ходишь к терапевту? — бормочет Стайлз скорее себе, чем Дереку.
— Мгм.
Всё встаёт на свои места в мыслях Стайлза: обучение Скотта и Джексона, желание поработать с Лидией, поход в торговый центр, время в бассейне Лидии, помощь при панической атаке. Всё это имеет смысл, за исключением одной детали, о которой спрашивает Стайлз:
— Почему... зачем ты пришёл ко мне? Тогда? Когда мы вместе смотрели Луну?
— Трудно объяснить, — говорит Дерек, зевая. — Честно ответить?
— Ну да?
— Ты решишь, что я странный, — говорит Дерек с улыбкой в голосе.
Стайлз усмехается, его уши горят:
— Я готов к такой жуткой правде.
— Мне было плохо в тот день, — признаётся Дерек со вздохом. — Мне нужно было уйти от проблем. А ты мой… — Дерек увиливает продолжать, сомневаясь. Он чувствует себя открытым и уязвимым, хотя знает, что Стайлз не причинит ему вреда. Он чувствует, что Стайлз ждёт и смело заканчивает: — Якорь.
— Я?
— Да, — признаётся Дерек.
— Ты знаешь, что я – Стайлз, верно? Ты говоришь со Стайлзом. Здесь темно. Может ты забыл, где находишься? Ты в Каса-де-Стилински, говоришь со Стайлзом.
— Я знаю, Стайлз.
— Что делает меня таким особенным? — Стайлз спрашивает с сарказмом, но Дерек слышит нервный трепет его сердца.
Он отвечает:
— Ты для меня номер один.
Стайлз смеётся.
— Кто знал, что ты такой сентиментальный?
Я, — думает Стайлз. —
Я так и знал. Я знал, что ты романтик. Я знал это.
— Спи, Стайлз.
— Тоже мне босс, — ворчит подросток.
Когда он засыпает, его рука соскальзывает с щеки Дерека на матрас, где раскрыто лежит ладонь Хейла. Дерек сжимает её на руке Стайлза и не отпускает . Он наслаждается моментом, задаваясь вопросом, как отпустит его руку утром.
Он думает, как пойдёт к Дитону и попросит подготовить благословенные серебряные ножи. Думает, что поднимет в стае тему того, что Стайлза нельзя оставлять одного. Он думает о сессии с доктором Ланди, когда она спросила его, что значит привязанность. Он ответил ей тогда, что в голове всплывают картины, как он бежит со своей семьей в полнолуние и как водит Лору на ужин. Он решает, что нужно сводить Стайлза на ужин.
И может быть, пригласить его провести с ним следующее полнолуние.
