Seeing Wolves (Where There Are No Wolves)

Даже будучи маленькой, я всегда знала, что жизнь наносит ущерб каждому. Мы не можем избежать этого. Но теперь я также знаю, что человека можно исцелить. Мы исцеляем друг друга. Вероника Рот

Burger Mary's относительно спокойное заведение, в зале слышны тихие разговоры всего за несколькими столами. Скотт и Стайлз сложили свои телефоны экраном вниз, желая не отвлекаться и уделить внимание друг другу. Проходит несколько мгновений, прежде чем Скотт спрашивает: — Как прошло свидание с Дереком? Стайлз одаривает друга взглядом, а затем, не обращая внимания на десять палочек картошки фри во рту, отвечает: — Это не было свиданием, он просто угостил меня ужином. В любимой закусочной Дерека. Скотт улыбается, совершенно не убеждённый, и кусает свой гамбургер. — Ну ты определённо проводишь с ним много времени.

***

Стайлз сидел на пассажирском сиденье, наблюдая, как пригород сменяется природным пейзажем. В конце концов он спросил: — Мы что, выезжаем из штата? — Нет, — ответил Дерек, перестраиваясь. — Почти. Мы поедем на озеро Тахо. У Стайлза чуть челюсть не упала. — Озеро Тахо? Ты с ума сошёл? Это же пять часов езды! Дерек повернулся к нему с поднятыми бровями и небрежно спросил: — А что, у тебя есть другие планы? Стайлз лишь покачал головой.

***

Стайлз закатывает глаза и громко глотает, затем делает самое невпечатлённое лицо и говорит: — Да, и с тобой я тоже провожу много времени. — Это не то же самое, — дразнит Скотт. — Как так? — спрашивает Стайлз, прикидываясь дурачком. — Дерек не проводит время с людьми, — говорит Скотт, как будто это самая очевидная вещь в мире.

***

— Твоя любимая закусочная на озере Тахо? — спросил Стайлз. — Мхм. — Значит, эта закусочная настолько бомбезная, что ты на самом деле, без шуток, готов проехать пять часов, чтобы отвезти меня туда на ужин? Дерек пожал плечами, съезжая на левую полосу, и сказал: — Если хочешь, мы можем развернуться. Стайлз покачал головой и ответил: — Нет, нет, просто... Я немного растерян. Но всё в порядке. Дерек сосредоточился на дороге и немного успокоился. Желваки на его челюсти дрогнули, прежде чем он добавил тихо: — Я, честно говоря, не помню, насколько была хороша еда. Это место, где мы с Лорой остановились, когда уезжали. Сердце Стайлза должно быть издало странный звук, заставивший Дерека занервничать, потому что руки Хейла сжали руль. — Мы были эмоционально истощены, а в той закусочной у нас случилось что-то вроде срыва. Мы заказали около десяти блюд и восьми десертов, мы объедались и вспоминали, просто говорили обо всём и всех, кого мы любили, потеряли и оставляли позади. Закончилось тем, что мы зашлись истерическим смехом. Очень громким, — улыбнулся Дерек. — Мы были раздавлены. А люди уходили из-за того, насколько мы неподобающе себя вели. Я думаю, мы оба были в шоке. — Почему мы едем туда? — спросил Стайлз с любопытством. — Возможно, это была истерика после потери семьи, но, честно говоря, тот момент с Лорой — это одно из моих любимых воспоминаний, — ответил Дерек. Это не было ответом на вопрос Стайлза, но, тем не менее, он понял.

***

Стайлз снова закатывает глаза, но Скотт не обижается, он только наклоняется над столом и спрашивает: — Что изменилось? — Что значит «что изменилось»? Ничего не изменилось, — отвечает Стайлз, запихивая в рот больше картошки. — Ничего не изменилось. Никаких изменений не произошло. Ничего не свершило никаких изменений. Изменения не были сделаны нигде, никаких изменений, ничего не изменилось. Суровая реальность — никаких изменений не произошло, я не знаю, о чём ты вообще говоришь.

***

Когда они припарковались снаружи, Стайлз вылез размяться, его позвоночник даже громко хрустнул, стоило ему наклониться назад. Поворчав, повздыхав на свежем воздухе и размявшись после долгого сидения, они зашли внутрь. Их встретила женщина по имени Мардж и проводила за их столик. Они заказали меню завтрака на их ужин. Когда им принесли заказ, Стайлз сказал, что им следует произнести тост. Он предлагал кучу бессмысленностей, пока Дерек не стукнул по его стакану своим со словами: — За новые воспоминания. Стайлз кивнул и повторил: — За новые воспоминания.

***

Скотт склоняет голову и знающе ухмыляется, пока Стайлз не сдаётся. Он громко глотает, потом вздыхает и признаёт: — Ты этого не слышал, хорошо? Но он мог или не мог сказать мне, кто является его якорем. Подсказка: он сказал. И я дам тебе ещё одну подсказку: это не ты, это не Джексон, это я. Глаза Скотта расширяются, и он спрашивает: — Он сказал это тебе? Стайлз пожимает плечами, смутившись: — Да. — Чувак, когда? — В ту ночь, когда меня выписали из больницы, он ночевал со мной и побрил мне голову. — Чувак, — Скотт скулит так, будто говорит: «Ты меня словно предал, как мог не рассказать такую важную информацию, меняющую всё?». Стайлз скептически спрашивает: — Ну а что, чувак? Я должен был просто рассказать тебе о личных делах? Дерек — замкнутый парень. "Замкнутый" — заглавными буквами, мигающими красными неоновыми огнями. — Скотт кивает, неохотно соглашаясь. Стайлз предлагает, как бы извиняясь: — Я всегда расскажу тебе о личном, чувак, но я не могу рассказать то, что касается других людей. Это не мой секрет, чтобы делиться им. Скотт кивает и говорит: — Да, ты прав. Всё в порядке, я просто чувствую себя не в теме. — Он кое-что ещё сказал, — признаётся Стайлз. Глаза Скотта загораются, и он усмехается: — И что ещё он сказал? Стайлз наклоняется ближе к Скотту за столом и полу-шепчет: — Он не знал, что он был частью стаи, чувак. Кроме того, я извинился за то, что вырыл Лору, но он этого не принял. Он сказал мне, что не изменил бы ничего, даже если бы мог. — Он не знал, что он в стае? — хмурится Скотт. — Я не думаю, что это по твоей вине, — успокаивает Стайлз: — Он просто... ты знаешь. Это Дерек. У него плохо с чувствами. — Но теперь же он знает? — беспокоится Скотт. — Да, — Стайлз энергично кивает: — Да, я убедился, что он это понял. Наверное, он чувствует себя старым, чувак. И он хочет быть частью стаи Хейл, понимаешь? Например, я уверен, что он считает, что стая МакКолл супер и всё такое, но у него была своя стая, и он потерял её. Он всё ещё Хейл. Держу пари, ему очень сложно считать себя частью другой стаи, особенно с членами, которые почти на десять лет младше него. — Мы можем называть себя стаей Хейл, — торопливо говорит Скотт. — Я имею в виду, что это будет вводить в заблуждение о том, кто является Альфой, но если Дереку так будет легче, мы можем носить это имя. Например, компании хранят старые имена, даже когда они передаются новому обладателю. Стайлз охает и смеётся: — О, Скотти, мой наивный ребёнок, скажешь это Дереку, я почти на сто процентов уверен, что он скажет категоричное нет, но по достоинству оценит этот жест. Плечи Скотта немного опускаются, и он вздыхает: — Хорошо, но я всё равно попытаюсь. По крайней мере, он принял извинения за Лору? — Да, — отвечает Стайлз, глядя в сторону и вспоминая их разговор: — Я жалел себя, и я начал извиняться, и он вроде меня заткнул. Затем он серьёзно сказал мне, что он ничего не изменил бы в жизни, даже если бы мог. Что всё, что произошло, привело к... — Привело к чему? — давит Скотт; в его глазах загорается огонёк от того, что Стайлз увиливает. Он настаивает: — Ну же, ты должен мне рассказать! Это было что-то романтичное? — Это не было романтично! — бубнит Стайлз с красным лицом. Скотт усмехается и спрашивает: — Что он сказал? Что всё, что произошло, привело к чему? Стайлз смотрит на свою тарелку, рассеянно ковыряясь в картошке, и неохотно отвечает: — Он сказал, что всё, что случилось… Он вспоминает блеск глаз Дерека, грубое тепло его ладоней вокруг его лица. Он вспоминает растрёпанные волосы, и как глаза Дерека бегали взад и вперёд по нему, и какой его голос был уверенный и терпеливый, когда он говорил: — Я благодарен за каждое мгновение, которое привело меня прямо сюда... Я здесь с тобой, и я не хочу быть где-то ещё... Всё привело к тому, что ты в безопасности. Всё это привело меня прямо к тебе. К твоей стае. Я бы не променял это ни на что. — Стайлз, — окликает Скотт. Взгляд Стайлза фокусируется, и он перестаёт играть с едой. Лицо Скотта выглядит удивлённым и задумчивым. — Что? — спрашивает Стайлз. — Ты влюблён в Дерека? Стайлз чувствует, как жар поднимается от груди к его волосам. Он давится воздухом и отчаянно трясёт головой, прикрывая рот рукой. Смущение накрывает его ещё больше от вида лица Скотта. Он делает несколько больших глотков оранжевой газировки и пытается восстановить дыхание. В конце концов, он одаривает МакКолла тяжёлым взглядом и бормочет: — Что? Чего ты так на меня смотришь? — Ты влюблён в Дерека, — отвечает Скотт. — Я… нет, — отрицает Стайлз, но жар скользит дальше по его шее и лицу. — Ты врёшь! — почти истерично восклицает Скотт: — Чувак, да ты замечтался о нём, и твой запах изменился! — Мой запах изменился? — с беспокойством спрашивает Стайлз: — Что ты имеешь в виду? — Он изменился. Как будто… нотки апельсина и крем-брюле. Это не так, как ты пах, когда всё ещё сходил с ума по Лидии. Ты говорил о ней, и твой запах становился сильней, но не так. Пару мгновений они молча смотрят друг на друга, пока Стайлз не вздыхает глубоко и не признаёт тихо: — Отлично. Хорошо. Да, я влюблён в него. Сердце Стайлза громко и быстро стучит, стоит словам повиснуть в воздухе. Чувства внезапно становятся такими реальными — не то, что они не были, прежде чем он произнёс их вслух. Они были настоящими, когда он проснулся в сумерках раннего утра и посмотрел на Дерека, настоящими, когда он провёл пальцами по открытой ладони Дерека. Они были настоящими, когда Дерек держал лицо Стайлза в своих руках, настоящими, когда Дерек спас его от искажённого призрака его матери. Чёрт, они были настоящими, когда Дерек поймал его кулак в лифте, настоящими, когда Стайлз держал его на плаву в течение трёх часов в бассейне. Они были настоящими, когда он поймал взгляд Дерека и ударил Скотта, чтобы привлечь его внимание, потому что перед ними стоял Дерек Хейл, Дерек-высокий-загадочный-красивый-в-кожаной-куртке-Хейл в то время, как они искали ингалятор Скотта. — Чувак, с каких пор? — спрашивает Скотт: — Почему ты мне не рассказал? Стайлз вжимается в стул, выглядя беспомощным. Сердце колотится в его ушах. Он проводит рукой по голове, думая, что сейчас зароется ею в копну волос, совсем позабыв о том, что сбрил их. Его руки падают на колени. От этого он кажется совсем неуверенным и маленьким. — Я понял только утром, когда он ночевал у нас. Я не готов сказать это вслух. Никто об этом не знает, — говорит он. Скотт тихо спрашивает: — Значит, Дерек не знает? — Ну, только если он этого не учуял? Я имею в виду, что сам ему не говорил, — отвечает Стайлз. — Может он всё время чувствовал мои эмоции, но молчал о них, потому что не хотел меня грубо отвергнуть? Уголки губ Скотта поднимаются в неверии, но он бормочет себе под нос, вместо того чтоб улыбнуться: — Не-не, не может быть. — Откуда ты знаешь? Из-за него, наверное, толпы людей пахнут влечением, и он по-любому всегда их игнорирует. Скотт качает головой и говорит в основном для себя: — Не с чувствами, которыми пахнет он. Брови Стайлза взлетают, и он широко раскрывает глаза на Скотта: — Что? — Ничего, — Скотт идёт на попятную, запихивая в рот почти весь бургер: — Нет, ничего. Я этого не говорил. Я ничего не говорил. — Говорил! Ты сказал что-то! — бунтует Стайлз: — Ах ты, пездюк, ты хранил от меня секреты о запахах! — Ты первый скрывал от меня свои чувства! — защищается Скотт, почти пища со ртом, набитым мясом. Сердце Стайлза почти разрывается, он умоляюще смотрит на Скотта. — Ты должен был мне об этом рассказать, Скотт, ты мой брат, чувак, и у тебя волшебный оборотнический нюх и мозги! Скотт, он пахнет запахами-чувствами рядом со мной? Скотт выглядит как щенок с хвостом между лап. Он резко сглатывает и старается не смотреть Стилински в глаза, говоря: — Дерек убьёт меня, если я что-нибудь скажу. — Это он сказал? — взволнованно спрашивает Стайлз. — Нет. И ты не должен так радоваться угрозе моей жизни, Стайлз! — Почему ты думаешь, что он убьёт тебя? — давит подросток. Скотт снова вздыхает и отвечает: — Просто ... он ничего не говорил. Это просто было ... понятно. — С каких пор? — Голос Стайлза практически ломается от абсурда ситуации: — С каких это пор вы с Дереком понимаете друг друга? Понимаете чувства друг друга? И это ты ещё говоришь, что не в курсе дел? Я вообще ничего не знаю тогда! Скотт вскидывает руки и признаётся: — Хорошо, хорошо. Да, он пахнет чувствами рядом с тобой. — Господи, Скотт! — восклицает Стайлз, слишком взволнованный, чтобы рассердиться: — Какими? Ну же, расскажи. — Серьёзными чувствами, — говорит Скотт, сводя брови: — Когда мы были у Лидии? Лидия вышла в купальнике, и Джексон начал вонять своими чувствами? — Ага, — соглашается Стайлз неловким наполовину кивком, означавшим «нет, я не знаю о чём ты, но всё в порядке, продолжай». — В общем, — спокойно продолжает Скотт, — мы с Дереком смеёмся над этим, и это было здорово. Мы дразнили Джексона вместе, это было здорово. Но потом ты пришёл. Мы смеялись над Джексоном из-за того, как от него несло, но когда вышел ты… Дерек даже смотреть в нашу сторону не решался. — Скотт, — хнычет Стайлз, — как ты мог не рассказать мне об этом? — Это, как ты говорил, не мой секрет. Ему было неловко, — отвечает Скотт. — Пахло чем-то интимным. Но больше чем возбуждением. — Он пах возбуждением? — восклицает Стайлз голосом примерно на три октавы выше обычного. Половина ресторана поворачивается, чтобы глянуть на них. Скотт и он вжимаются в сиденья и остаются спокойными, пока посетители не возвращаются к собственным разговорам. Сердце Стайлза по-прежнему колотится громко и часто, как у кролика. Он широко раскрывает глаза и снова спрашивает: — Он пах возбуждением? — О да. Но это было нечто большее. От него пахло возбуждением, но гораздо глубже. — Может, он ...? — начинает Стайлз, но слишком боится закончить мысль. — Я не знаю, — признаётся Скотт, — но я бы сказал, что это реально возможно. — Реально возможно, — усмехается Стайлз. Он кусает нижнюю губу, пытаясь остановить огромную, яркую улыбку, разрывающую его лицо. Скотт качает головой, посмеиваясь. Они оба начинают смеяться, и Стайлз весь оставшийся вечер думает об этой фразе. Потому что реально возможно, что Дерек тоже влюблён в него.

***

— Что именно тебе нужно? — сухо спрашивает Дерек. Лидия в пижаме, сидит на одном конце дивана в её гигантской гостиной. Она показывает на пустое место рядом с ней и ставит на паузу шоу, чтобы взглянуть на Хейла. У него неприятное чувство, что зачем бы он ни был здесь, для него, скорее всего, это обернётся чем-то неловким. Он всё равно садится рядом с ней, выглядя неуверенно и некомфортно. Она осторожно толкает его ножкой с идеальным педикюром и говорит: — Перестань выглядеть как испуганный котёнок. Дерек сопротивляется желанию сказать что-то грубое и пытается немного расслабить плечи. Он чувствует себя слишком крупным со своими широкими плечами, тёмным в кожаной куртке и, естественно, неуместным в гостиной Лидии цвета лаванды. Ощущения похожие на те, что он испытал во время первого визита к доктору Ланди. Он оглядывается и удивляется: — Где Джексон? — С Дэнни, — вздыхает Лидия, исследуя свои ногти. — Их запоздалое гомоэротическое воссоединение должно было произойти в конце концов. Дерек ведёт бровями словно ему смешно и неловко одновременно. Лидия думает, что Скотту и Стайлзу бы это понравилось. — Почему я здесь? — снова пытается узнать Дерек. — Мы должны поговорить о Стайлзе. — Почему? Что-то не так? — спрашивает Дерек, и в его голосе слышится настоящее беспокойство. Жуткие, тусклые изображения демонов разыгрываются на стенах его разума. Стайлз с тёмными мешками под глазами из-за бессонницы; его бледная, болезненного цвета кожа, его незнакомый запах больничных коридоров и всё остальное, пришедшее с Ногицуне. Удручающее ощущение, что что-то не так, что что-то пропало или было не завершено, что что-то просто не правильно. Ошеломляющее беспокойство накрывает с головой, без усилий просачиваясь во все моменты, что Дерека не было рядом со Стайлзом, что он был не в состоянии защитить его, спасти его. Тревога от воспоминаний о тёмном Стайлзе, находившимся под владением демона, медленно ползёт по его шее.        Мы должны поговорить о Стайлзе, — это одно из самых тревожных предложений, которые Дерек может представить себе. — Ничего страшного, — быстро успокаивает его Лидия, замечая страх в выражении лица Дерека. — С ним ничего не случилось. — Итак, о чём ты хотела поговорить? — спрашивает Дерек. Его сердечный ритм значительно уменьшается. — О твоих чувствах к нему, — отвечает Лидия. Сердце Дерека пропускает удар, и он сурово смотрит на неё. — Нет. Мы не станем говорить об этом. — Ещё как станем. — Зачем. — Потому что Стайлз был влюблён в меня несколько лет. Правильно будет передать эстафету. Дерек хмурится и говорит: — Я не хочу говорить о чувствах, Стайлзе или любой их комбинации. — Без обид, Дерек, но мне всё равно, о чём ты хочешь или не хочешь говорить, — произносит девушка высокомерно. — Мне нужно знать, что всё будет хорошо. Мне нужно знать, что стая не развалится, мне нужно знать, что когда вы оба неизбежно будете тупить, всё будет в порядке. Я обязана провести допрос и одобрить всё, ради собственной эмоциональной заинтересованности в ваших отношениях. — Он открывает рот, чтобы возразить, но она снова его перебивает: — Мы говорим об этом, Дерек. Я забочусь о Стайлзе, я забочусь о стае. Я часть всего этого — часть Стайлза, тебя, стаи, семьи и поэтому я часть этого решения, и я знаю, что оно повлияет на меня, Дерек. Мне всё равно, считаешь ли ты это моим делом или нет, я делаю это своим делом, потому что хватит с меня секретов. Я сохраню всё сказанное тобой между нами, у меня нет намерений делиться этим с кем-либо. Но мы поговорим об этом. Дерек всё также выглядит потерянным и неподготовленным. Она прочищает горло и начинает: — Итак, Стайлз. — Да, — гримасничает Дерек, всё ещё напряжённый. — Стайлз. — Говоришь это так, словно он смертный приговор, — говорит Лидия, с угрозой в голосе. — Я говорю это, как будто я не хочу говорить об этом с тобой, — возражает Дерек. Он закрывает глаза, его ноздри дрожат, пока он пытается успокоиться. Он спрашивает себя: «Почему я защищаюсь?», как научила его доктор Ланди. Он в состоянии ответить себе: «Она меня смущает». Доктор Ланди дала ему указание думать о намерениях других во время подобных встреч, и он может сказать себе: «Она не пытается смутить тебя. Она не издевается над тобой. Она не против тебя. Она боится, потому что раньше ей было больно. Она боится, что другие члены стаи хранят в себе секреты». Он делает вывод: «Тебе не нужно сердиться. Она не пытается причинить тебе боль. Она просто пытается защитить себя». Он открывает глаза и пытается расслабить лоб, решив, что то, что он чувствует, на самом деле не имеет места. Лидия — сильный и надежный человек, и он знает, что она сохранит всё, что он скажет ей. Она просто пытается вооружиться информацией, если дерьмо ударит по вентилятору, и всё пойдёт не так, она хочет знать, с чего и как начать всё исправлять. Он не может не чувствовать, что если бы был на её месте, тоже хотел быть проинформирован обо всём. Он смотрит на неё и медленно выдыхает. Он встаёт, и она следует за ним, опасаясь, что он уходит, но он поднимает руку. Он стряхивает куртку и беспорядочно накидывает её на спинку дивана. Он снова садится и скрещивает ноги, опираясь на подлокотник дивана и глядя на неё. Она постепенно расслабляется, и он задумчиво произносит: — Стайлз. — Да, — она осторожно соглашается. — Стайлз. — Я не знаю, что ты хочешь знать. — У тебя есть чувства к нему, верно? Дерек закусывает губу на секунду, борясь с желанием психануть: «Если ты уже знаешь ответ, зачем спрашиваешь», — но это отголосок его старого Я, и он решил не быть тем человеком. Он расправляет плечи и ныряет в этот дискомфорт. — Да, у меня есть чувства к Стайлзу. — Серьёзные? — спрашивает она, очень хорошо осознавая напряжение в позе Дерека. — Серьёзные, — повторяет он. Она кивает, и они молчат несколько секунд. В конце концов, она спрашивает: — Ты собираешься что-нибудь делать? — Ты имеешь в виду, собираюсь ли сделать ход, — предполагает он. — Да. — Нет. Она хмурится: — Почему нет? — спрашивает она. — Прежде всего, он несовершеннолетний. Даже если бы не был, он молод, его переполняют гормоны. — Он может принять подобное решение, Дерек, — защищает она Стилински: — Ты не вправе решать за него. — Я не хочу быть фазой в его жизни, — осторожно отвечает Дерек, концентрируя внимание на ниточке, торчащей из кармана: — Я меняюсь. Я вношу большие изменения в свою жизнь. Через год я не собираюсь быть тем, кем являюсь сейчас. Я не хочу быть этапом в его жизни. Если ему нравится, кто я сейчас, он может чувствовать совершенно по-другому, когда я изменюсь. — Мартин смотрит на него внимательно, пока он не заканчивает: — И я не хочу, чтобы нам пришёл конец через год. — Вау, — почти присвистывает девушка, — ты думаешь о Стайлзе и о будущем, Дерек? — Оборотень хмурится, а она добавляет немного пугающим тоном: — Держаться за руки на публике? Перевезти его к себе? Подружиться с Шерифом? Обручиться, Дерек? Пожениться? Предсказуемый ванильный секс? Дети? Со Стайлзом? — Не пытайтесь меня провести, — предупреждает он, пристально глядя ей в глаза. — Я не знаю, как выглядит будущее. Я знаю, как хочу, чтобы оно выглядело сейчас, но это не значит, что мои желания не изменятся через двадцать лет, когда я уже не буду тем, кто я сейчас. — Она выжидающе приподнимает свою бровь, и он вздыхает, чувствуя давление. — Я думаю, что я хорош для него, и он хорош для меня. Я думаю, что через пять лет он всё равно будет хорош для меня. Думаю, через десять лет и пятнадцать лет, и двадцать лет после, ничего не изменится, — объясняет Дерек. — Но я не знаю, чего хочет он. Я не хочу спрашивать. Я ещё не хочу знать ответ, потому что я не готов к этому, чем бы это ни было. Хорошо? Это достаточно хороший ответ для тебя? Когда Дерек снова встречается с ней взглядом, она выглядит искренне впечатлённой. Она кивает и говорит ему: — Да, на самом деле. Он кивает один раз и говорит: — Хорошо. — Значит, ты всё ещё на терапии? — спрашивает она. Он снова кивает и отвечает легче: — Да. — Школа начинается на следующей неделе, — тихо говорит она. — Что ты будешь делать, когда количество нашего свободного времени резко сократится? — Не волнуйся обо мне. На самом деле, я недавно говорил с Шерифом, — усмехается Дерек. — Я стану помощником шерифа.