Seeing Wolves (Where There Are No Wolves)

Прогресс. Просто иди дальше. Нет ничего страшного в том, чтобы нарисовать линию на песке и начать сначала. Только убедись, что движешься вперёд. Детскими шажками, главное такими, что ведут тебя вперёд. Тогда-то и придут перемены. И они будут замечательными. Лиза ТэрКюрст

Кому: Хмуроволк ЧУВАК Кому: Хмуроволк КАК ТЫ МОГ НЕ СКАЗАТЬ МНЕ ЧТО ПРОХОДИШЬ КУРС В АКАДЕМИИ??????? Кому: Хмуроволк ?????????? Кому: Хмуроволк ??>????????????? Кому: Хмуроволк Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, НО НЕ НЕНАВИЖУ?????? Кому: Хмуроволк Я ХОДИЛ К ТЕБЕ, НО ТЕБЯ НЕ БЫЛО, И Я ЗАПАНИКОВАЛ, А ОТЕЦ ТАКОЙ «МЫ С ДЕРЕКОМ ВЫПИЛИ ПИВА БЛА БЛА АКАДЕМИЯ ПОЛИЦИИ БЛА БЛА» ТЫ БУДЕШЬ РАБОТАТЬ В БИКОН ХИЛЛЗ??? Кому: Хмуроволк СКАЧАЙ СНЭПЧАТ Кому: Хмуроволк ТЫ ЧЁ МЕНЯ СОВСЕМ НЕ ЛЮБИШЬ? ТЫ ПОЭТОМУ МНЕ НЕ СКАЗАЛ? ТЫ НЕНАВИДИШЬ МЕНЯ, ДА???? От: Хмуроволк Стайлз, успокойся. Кому: Хмуроволк БОЖЕ МОЙ Кому: Хмуроволк ШШШ. ПОЧЕМУ? С ЧЕГО ТЫ ВДРУГ РЕШИЛ СТАТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? От: Хмуроволк Подумал, ты не будешь против своего человека в участке, который будет следить за тем, чтобы твой отец соблюдал диету. Стайлз улыбается во все тридцать два и думает, что любой проходящий мимо может разглядеть мультяшные сердечки, витающие вокруг него, и может даже услышать звон свадебных колоколов. Кому: Хмуроволк ЗАХЛОПНИСЬ ТЫ МОЙ ЛЮБИМЫЙ ОБОРОТЕНЬ Кому: Хмуроволк НИ СЛОВА СКОТТУ От: Хмуроволк Мой рот на замке. Губы Дерека. Их образ в голове совсем отвлекает его. Полные и розовые, и, наверное, мягкие, восхитительные и опытные. Он представляет, как они обнажают кончики клыков Дерека, и хорошо знакомое опасное возбуждение ползёт по его спине. Он задаётся вопросом, специально ли Дерек зародил эту фантазию в его голове, неужели он знает о его тайных желаниях. Он задаётся вопросом, может Дерек с ним флиртует. Он хихикает себе под нос, смотря в телефон и идя по коридору, пока не впечатывается в кого-то. Он чувствует знакомый рывок за рюкзак и поворачивается к Кире. Она сладко улыбается и спрашивает: — Чему это ты так рад? — Ээээ, — начинает Стайлз, пытаясь спрятать телефон в карман. — Ничего. Я ... Эм, ничего. Я всегда рад. Я самый радостный человек на земле. Разве нет? — Конечно, Стайлз, — смеётся Кира. Он взглядом и бровями просит её закрыть тему, когда к ним подходят Скотт, Лидия и Айзек. С тех пор как началась школа, Лидия стала немного тише и задумчивей, у Стайлза есть предположение, что Джексон опять уехал в Англию. Он хочет спросить, когда он приедет снова и приедет ли вообще, но не хочет начинать разговор, которого она, скорее всего, старается избежать. Он дарит ей сочувствующие улыбки, как можно чаще. Она откидывает волосы за плечо и обнимает Киру, не замечая или игнорируя, молчаливую поддержку Стайлза. Будничным тоном она заявляет: — Мы с Кирой должны поговорить о её дне рождения. Пока, мальчики. Удивлённое выражение на лице Киры заставляет Скотта улыбнуться, и он притягивает её для лёгкого поцелуя в щёчку, пока её не утащила банши. В итоге, Айзек, Скотт и Стайлз смотрят друг на друга пару секунд, как болванчики. — Итак... ты узнал, где Дерек? — спрашивает Айзек. Улыбка Стайлза снова расплывается по лицу, когда он вспоминает, где именно находится Дерек. Айзек и Скотт заинтересованно поднимают брови. — Чуваки, вы не поверите…

***

День рождения Киры проходит яркой вечеринкой, на которую она не совсем соглашалась, однако, никто не пытается остановить Лидию, словно бульдозер, таранящую личные границы. Сосредоточение внимания на других людях позволяет Лидии лучше справляться со своими собственными проблемами, и она никому не вредит в этом процессе. По прошествии нескольких недель Лидии становится лучше, и она, в конце концов, делится тем, что Джексон вернётся на рождественские каникулы, и что предстоящий визит действительно поддерживает её настроение. Скотт соглашается на помощь в учёбе от Киры, хоть и стеснялся просить раньше. Стайлз знает, что Кира не против помочь, и что она не осуждает МакКолла, а у Скотта, чтобы понять это уходит где-то неделя. Бывает, конечно, что репетиторство Киры не особо помогает в те моменты, когда Скотт от неё глаз оторвать не может. Айзек, как всегда, хвостиком везде следует за Скоттом. Малия в конце концов снова начинает сидеть с ними во время обеда, хоть и явно игнорирует существование Стайлза некоторое время. Стайлз на самом деле не против, потому что во время обеда его глаза почти всегда привязаны к его телефону. Дерек действительно скачивает Снэпчат и сразу же сожалеет об этом, когда понимает, что всё это было планом Стайлза, чтобы забомбить его. Дерек в основном не отвечает, но когда он это делает, ответы его сплошь сухой юмор. Стайлз как-то послал ему неудачную шутку про его бывших (о чём сразу же пожалел), а Дерек ответил ему фото мусорного ведра: «Смотри, Стайлз. Нашёл твой дом». Стайлз извинился, но не сказал, что ответ Дерека заставил его смеяться до слёз. Дерек возвращается домой через несколько недель, поступает на службу в участок Бикон Хиллз, давая клятву, и Стайлз обнимает его публично. Это объятие значительно по нескольким причинам, заявляет Стайлз своему отцу за ужином: 1. Дерек теперь принимает физическое проявление привязанности. 2. Дерек принимает физическое проявление привязанности от Стайлза. 3. Публичное проявление привязанности не вызвало дискомфорта у Дерека. Это невероятная веха в их дружбе, и Стайлз весь день светится от понимания того, что он может обнять Дерека, когда захочет, и Дерек не впечатает его в стену. Скотт даёт ему пять, когда Дерек отвлекается на Лидию, поправляющую ему галстук. Это объятие не похоже на то в больнице. Обнять Дерека, сказать поздравления, просто поделиться мгновением радости, — чувствуется совсем не так, как когда Дерек заботится о нём, пока он в панике. Когда Стайлз обнимает Дерека, руки Дерека без колебаний оборачиваются вокруг него. Есть некоторое напряжение в том, как сильно оборотень обнимает его, насколько широко расставлены его пальцы, и как близко приближаются их лица, но объятие всё же можно назвать почти беззаботным. С того момента, как он обнимает Дерека в тот день, его преследует слабый, дразнящий запах Хейла. Находясь так близко, он смог глубоко вдохнуть запах Дерека; от удовольствия ему хотелось закатить глаза. Несмотря на чистый, мускусный, мужественный, романтичный аромат Дерека, буквально преследующий Стайлза с этого момента, все остальные аспекты объятия прекрасны. Жизнь принимает лёгкий привычный темп после возвращения Дерека. Дерек ведёт патрулирование с Шерифом в течение нескольких недель, пока ему не доверяют патруль в одиночку, он даже совершает арест на Хэллоуин. Он ходит на терапию два раза в неделю и оказывается в доме Стилински со стаей большее количество дней в неделе, чем нет. Он замечает, что на его дебетовых и кредитных карточках становится меньше денег, оттого что он регулярно угощает толпу подростков. Финансовая стабильность, наконец, начинает заставлять его чувствовать радость, потому что он способен продлить это чувство — деньги, которые его семья оставила для него, наконец-то служат чему-то полезному. От этого ему на душе становится тепло и хорошо, словно он движется дальше. Стайлз приходит в лофт вместе со Скоттом после школы, когда Дерек не работает. Он тайком роется в кабельном Хейла и узнает, что тому нравятся «Ресторан: Невозможное», «На куски» и т.д. (Дерек говорит, что это алгоритмическая ошибка, которую делает его DVR, он никогда не устанавливал эти шоу для записи, но Стайлзу даже не нужен его лучший друг — детектор лжи, чтобы понять, что это враньё.) Сердце Стайлза трепещет, когда Дерек оттачивает свои социальные навыки. Он изучает основные навыки взаимодействия, такие как поглаживание волос или благодарственно-одобрительные прикосновения к шее/плечу, улыбки во время разговора, и он даже начинает рассказывать о книгах, которые он читал. День благодарения приносит охоту на химеру и удачное убийство (и невероятный сладкий картофель, и суфле из коричневого сахара, которые Дерек сделал, как он утверждает, не опираясь на свои телешоу), в то время как декабрь дарит им фей, от которых проблемы появляются, на удивление, только через две недели после их прибытия. К десятому декабря Дерек переходит на график с разовым посещением терапии в неделю, и после одного такого приёма он приходит в дом Стилински без предупреждения и голодный. Он снимает свою форменную шапочку и приглаживает сухие, неопрятные волосы, когда входит в дверь. Он отряхивает обувь о коврик и смотрит на Стайлза, пялявшегося на него. Его сердце, как всегда, когда Стайлз встречает его, пропускает удар. Есть что-то интимное и семейное в том, как Стайлз встречает его дома. Стайлз высек себе такое тёплое, незаменимое место в жизни Дерека, что ему кажется абсолютно правильным, что Стайлз — это первое, что он видит дома, у себя или Стилински. В прихожей у них есть лампа, которая освещает пространство между лестницей и дверью, и свет от неё всегда мерцает в глазах Стайлза. Его янтарные глаза блестят красным деревом и золотом, и когда Дерек их видит, они в глубине души резонируют со сладким звуком голоса Стайлза. Дерек не говорит об этом вслух. Он не говорит Стайлзу, что творится в его голове в такие моменты. Он даже не знает, как это описать, но он это чувствует. Может быть, он никогда не сможет делиться своими чувствами свободно или изрекать их корректно, но он попытается. Разве это не считается? Он легко улыбается Стайлзу. — Привет. — Здравствуйте, офицер Хейл. Дерек закатывает глаза, несмотря на то, что ему действительно нравится слышать, как Стайлз называет его так. — Я уже несколько часов как не на службе. Где стая? — спрашивает он. — Вечер свиданий, — отвечает Стайлз, прислонившись к перилам лестницы. — Джексон прилетел прошлой ночью, поэтому он с Лидией, Кира и Скотт в кино, Малия не терпит меня, а мы с Айзеком общаемся, но мы совершенно не заинтересованы в том, чтобы проводить время один на один. Так что сегодня только я и ты, Бродиус. Дерек хмурится, наклоняясь, чтобы снять обувь: — Как ты меня назвал? Стайлс усмехается и повторяет: — Бродиус. Дерек вздыхает. — Да уж. — Броски. Бромо. Бротато-чип. — Прекрати. — Бротейновый Шейк, Брохан. — Стайлз. — Брозеф. Бромсексуал. Брофесор Х. — Пожалуйста, — говорит Дерек, делая вид что ему больно: — Пожалуйста, остановись. — Я ещё не нашёл правильного сочетания оборотня и бро, — сочувственно говорит Стайлз. — Я работаю над этим. Когда я найду его, можешь быть уверен, это будет моё специальное прозвище, зарезервированное только для тебя, Дер-медведь. Дерек недовольно хмыкает, а затем оглядывается, всё ещё не двигаясь с коврика. — Твой папа всё ещё на работе? — Да, — вздыхает Стайлз. — Позвонил и сказал, что, возможно, будет на станции всю ночь. — О, может мне вернуться? — спрашивает Дерек, указывая на дверь. — Нет, мужик. Давай зависнем, — говорит Стайлз, приближаясь. — Без стаи? — удивляется оборотень. — Ну только если не боишься. Дерек невпечатлённо на него смотрит, снимая куртку. — Может закажем мясную пиццу и посмотрим последний Стар Трек? Брови Дерека хмурятся, и он спрашивает с читаемым беспокойством: — Они пересняли Стар Трек? Стайлзу так нравится эта неуверенность в голосе Дерека. В течение стольких месяцев он хотел сделать именно это: посмотреть с Дереком Стар Трек и узнать его мнение, узнать нравится ли ему оригинал или переснятые фильмы; поиздеваться над ним, что бы он ни выбрал и, возможно, поцеловать его. — О, Дерек, — говорит Стайлз, — если бы ты не сидел в гниющих вагонах и на заброшенных складах, ты бы слышал о таких вещах. — Они хоть хорошие? — Мне понравился первый, — оптимистично говорит Стайлз. — Однако у меня смешанные чувства по поводу второго. Брови Дерека всё больше хмурятся. — Их два? — Всё, — заявляет Стайлз, — я заказываю пиццу и вытаскиваю DVD-диски. У нас будет эпическая ночь, Брогемот. — Прекрати это, — бормочет Дерек Стайлзу, чуть ли не поскакавшему на кухню. — Не-а, — просто отвечает Стайлз. Дерек вздыхает из-за «горького» поражения; он больше не отрицает, что ему нравится внимание Стайлза, он просто не признаёт этого вслух. Он проходит в гостиную и садится на большой диван. Он вздыхает от знакомых запахов и звуков. Он оглядывается по сторонам и вспоминает, как несколько месяцев назад оказался здесь на благодарственном ужине за спасение Стайлза. Он задаётся вопросом, сколько ещё это продлится; может быть, если он упомянет как спас Стайлза от ламии и химеры за последние четыре месяца, Шериф ещё раз угостит его стейком под соусом терияки. Стайлз входит в комнату и сообщает о предполагаемом времени прибытия пиццы. — Ты задумался. Дерек пожимает плечами. — Как приём сегодня? — Продуктивно. — Ты вылечился? Дерек ухмыляется: это любимая вещь, связанная со Стайлзом. Каждый раз, когда Дерек приходит после сеанса, это первый его вопрос. Дерек отрывает несуществующие комочки с рубашки, чтобы не потеряться в глазах Стайлза, и отвечает: — Не совсем. — Ну, за что мы тогда платим? — Мы? — спрашивает Дерек, ухмыляясь. Уши Стайлза становятся немного розовыми, и его пульс учащается. Он отвечает: — Ну, выражение такое. — Верно, — соглашается Дерек, взглянув на диван: — Давай, садись. — Точно. Погоди, дай я принесу DVD. Дерек прислушивается к тому, как Стайлз поднимается по лестнице, переступая через ступеньку, почти спотыкается, идёт дальше, бросает вещи в своей комнате и затем спускается вниз по лестнице. Складывая диски на кофейном столике он говорит, что включит фильм, когда пиццу привезут, чтобы их не отвлекали, и Дерек соглашается. Стайлз ложится, прижимая ноги к спинке дивана, чтобы они прижались к Дереку. Дерек потягивается и сжимает пальцы ног так, что они громко хрустят, и Стайлз хрустит своими пальцами на ногах в ответ. Дерек ухмыляется, перебирает пальцы и вытягивает руки так, что хрустят все суставы в пальцах, локтях и плечах. Стайлз усмехается и повторяет действия Дерека, затем добавляет к ним шею, крутя головой, пока не раздаются два громких хруста. Дерек закатывает глаза невпечатлённый и хватается за подлокотник дивана, чтобы размять спину, вызывая гордость и ужас у Стайлза. Вся спина Дерека хрустит, как ксилофон. — Ну нихера себе, чувак! — Стайлз поздравляет, разрываясь между отвращением и впечатлением. Дерек улыбается, и это выпускает колибри в груди Стайлза. Стайлз не совсем уверен, как сформулировать чувство, которое вызывает в нем улыбка Дерека, поэтому он только говорит: — Я действительно рад, что тебе лучше. — Спасибо, я тоже. В ответ на порхающие в груди крылышки Стайлз очень по-взрослому пихает ногой Дерека в грудь. Дерек удивлённо хмыкает и хватает ногу Стилински со злым блеском в глазах. Он смотрит прямо на него и показывает свои клыки в дьявольской, маниакальной, злой ухмылке. Стайлз качает головой, молча советуя Дереку не делать того, что он собирается сделать. Дерек, однако, не слушает и прикладывает ногу Стайлза к своему лицу, потирая её о бороду. Стайлза трясёт, он цепляется и просит о пощаде, истерически смеясь и умоляя Дерека остановиться. Дерек продолжает, мягко спрашивая: — Что это было, Стайлз? Я не слышу тебя. У тебя всё в порядке? Верхняя половина тела Стайлза находится в основном на полу, когда звонит дверной звонок. Он пытается встать и пойти к двери, но Дерек не отпускает его. Стайлз кричит: — РАЗНОСЧИК ПИЦЦЫ, СПАСИ МЕНЯ! РАЗНОСЧИК ПИЦЦЫ! Дерек выпускает его ногу, и Стайлз находит равновесие. Он указывает на Дерека, когда звонок в дверь раздаётся снова, и угрожает: — Ты платишь, Росомаха. — О, я? — По-любому. — Окей. — Заплатишь-заплатишь, — настаивает Стайлз. — Конечно. — По-любому, придурок, — ругается Стайлз, не зная как продолжить их перепалку. В дверь звонят снова. — Да ты бесполезен, разносчик пиццы, слышишь меня? Ганди говорил, что самое худшее зло не делает зла, но позволяет злу свершаться! Так что позор тебе! Позор тебе, твоей семье! Твоей корове! Дерек предлагает беззаботно: — Может откроешь уже, Стайлз? Стайлз снова указывает на Дерека и угрожает: — Может, заведёшь себе глаза на затылке, чмошник, потому что тебе не жить. — Ну давай, Хан Броло. Стайлз встаёт как вкопанный, его сердце делает эту странную вещь. Его глаза широко раскрыты, глядя на Дерека, и это, по-видимому, неправильная реакция на Дерека, пытающегося быть забавным, потому что тот начинает нервничать. В дверь звонят еще несколько раз настойчиво и сердито, вытаскивая Стайлза из его оцепенения, и он, наконец, открывает дверь. Разносчик пиццы сердит, и пока он считает сдачу, Стайлз говорит ему: — Чувак, ты прервал самый смешной момент в моей жизни. — Что? — Ты, — говорит Стайлз, указывая на доставщика пиццы: — прервал самый смешной момент в моей жизни. Парень хмурится и спрашивает с сарказмом: — Что, ты хочешь скидку за то, что заставил меня ждать у твоей двери в течение пяти минут? Стайлз закрывает дверь в лицо парня, не отвечая, и возвращается обратно в гостиную. Его рукам тепло от горячей пиццы. Он предлагает: — Ты должен убить меня. — Что? — почти выплёвывает Дерек. — Это была зенита моей жизни. Ты, цитирующий Стар Трек, и назвавший меня Ханом Броло, — самый лучший звук, который когда-либо входил в мои уши. Это... это буквально самая смешная вещь, которая когда-либо случалась со мной. — Ты не выглядел так, будто тебе смешно, — с беспокойством замечает Дерек. — Я был в шоке, у меня случился экзистенциальный кризис, — говорит Стайлз. — Всё, убить меня было бы милосердием с твоей стороны. Дерек явно не привык к такому общению и в основном беспомощно смотрит на Стайлза, ожидая правильного направления. Стайлз кладёт пиццу на стол и думает, может сказать Дереку, что он его любит. Они смотрят друг на друга несколько секунд. Стайлз собирается что-то сказать, едва раскрыв рот, не зная, что именно, когда Дерек бессознательно прерывает его. — Стайлз, садись. Стайлз слушается, чувствуя себя нервным, но в то же время расслабленным. Когда он занимает своё место напротив Дерека на диване, Дерек приближается к нему и пересаживает его так, что его спина прижимается к груди Дерека. Он смотрит на свои ноги, лежащие между ног Дерека, и кровь несётся к его паху, а сердце трепещет от беспокойства. Дерек протягивает пульт Стайлзу и свободной рукой открывает коробку от пиццы, которую Стайлз опустил на кофейный столик. — А вот у меня экзистенциальный кризис не произошёл, — говорит Дерек, — ведь мои шутки намного лучше твоих. Стайлз разворачивается быстро, словно хлыст. Его глаза мерцают взволнованно, и он спрашивает: — Иисусе, твои шутки? Хочу послушать? Боже мой, у тебя, наверное, стариковский юмор? Ты, наверное, из тех, кто шутит папскими шутками, хоть и детей у них нет... — Только не помри от смеха, — говорит Дерек. — Ты должен прожить достаточно долго, чтобы я мог пошутить, потому что я способен на большее, чем Хан Броло. — Боже, меня заводит, когда ты это говоришь. Дерек удивляет Стайлза, посмеиваясь. Он ловит себя, хоть и с явным трудом заставляет своё лицо вернуться в своё сухое, невозмутимое выражение. Стайлз всё ещё в шоке от звука, чтобы грустить от того, что он закончился. — Ты хочешь, чтобы я начал? — предлагает Стайлз. — Шутки? — Да, у меня есть шутейки. Я в этом хорош, — хвастается Стайлз, хотя у него мурашки по телу бегут от ощущения груди Дерека. — Конечно, Стайлз. Ты начинаешь. — Ладно-ладно, дай мне подумать. — Стайлз кусает большой палец, а Дерек хватает кусочек пиццы и смотрит на него. Он в конце концов выбирает одну и говорит: — Шутки про стейк редко выходят хорошими.* (суть в том что тут в английском языке использована комбинация слов обозначающая степень прожарки мяса rare medium well done) Дерек впечатлёно хмыкает, и Стайлз делает этот злорадный вид, пока Дерек не добавляет: — Правда, но если перестараешься, они выходят совсем сухими. (если пережарить стейк, он становится сухим и резиновым) Стайлз откидывает голову и хохочет. Его голова опускается на шею Дерека, и это так приятно и отвлекает, что он даже не беспокоится о том, как громко его смех разносится в ухе Дерека. Он держится за грудь и живот и дрожит от того, как сильно ржёт. Он в конце концов широко улыбается Дереку, поднимая голову, и говорит: — Гениально. Десять из десяти. — Дерек закатывает глаза и хмыкает, на что Стайлз требует: — Давай ещё, чувак. Всё это время ты ходил такой типа «Я оборотень» и «Я могу исцелиться почти ото всех телесных ран в течение нескольких секунд», и «Я могу рычать на частотах, которые вызывают производство серотонина». Чувак, да твоя настоящая сила в шутках-каламбурах. Вот когда Дерек смеётся. Действительно смеётся. Стайлз смотрит на него, когда Дерек начинает посмеиваться, и понимая, что он смеётся должно быть впервые за многие годы, смущается и начинает смеяться сильнее. Он начинает прикрывать лицо рукой, когда от смеха начинает трястись его тело. Стайлз с чудной улыбкой на губах хватает Дерека за руку и убирает её от лица. Стайлз качает головой и говорит: — Эй, нет... я хочу увидеть. Улыбка Дерека настолько настоящая и светлая, такая незнакомая, но такая родная. Стайлз хочет выжечь это изображение в своей памяти навсегда. Звук смеха Дерека может быть его любимым звуком; он не слишком шумный, но может быть громким, и такой же глубокий, как его голос. Стайлз замечает, что он всё ещё держит руку Дерека одновременно с ним. Стайлз взглядом ведёт от их сплетённых рук ко рту Дерека. Он, сам того не понимая, облизывает губы. Он смотрит в глаза Дерека, видя в них вопрос. Эта громадная неуверенность пестрит в глазах Дерека, и Стайлз видит это, и он думает, что он знает, в чём заключается вопрос (или ему кажется). Он слегка наклоняет голову, а в мыслях его тирада из: Я собираюсь его поцеловать. Я собираюсь его поцеловать, я его поцелую, я его поцелую... Когда Стайлз не движется, взгляд Дерека на мгновение падает на его рот, а затем возвращается к его глазам. Сердце парня громко стучит. Иисусе, он поцелует меня. Боже. Срань господня. Он поцелует меня. Он поцелует меня... Его сердцебиение настолько оглушительное, и знание того, что Дерек может слышать это громко и ясно, заставляет нервничать только больше. Он не выдыхает ни слова, но он знает, что Дерек знает, что говорит его сердце (или кричит). Дерек спрашивает взглядом. Божечки, он просит разрешения поцеловать меня. Всё, что чувствует Стайлз по отношению к Дереку, градом обрушивается на него. Всё это становится слишком ошеломляющим, и он оказывается парализованным, с трясущейся рукой переплетённой с рукой Дерека. Рот Дерека всё ещё отдаёт тенью улыбки, и в глазах его калейдоскопом мерцает блеск, когда он смотрит на рот Стайлза. Напряжённый момент растягивается, постепенно доходя до точки кипения, но прежде чем достигнут пик, телефон Стайлза заходится трелью. Он ползёт к журнальному столику, хватает свой телефон и видит фото Айзека. Он хмурится и отвечает: — Айзек? — Феи схватили Скотта. — Что ты имеешь в виду? — Что голубой парад унёс его от меня, — с сарказмом произносит Лейхи. — Как ты думаешь, что я имею в виду? Что феи в грёбанном лесу похитили Скотта. Стайлз надувается и тихо говорит: — Странно. Чего они меня не похитили? — Стайлз, — рычит Айзек. — Верно, точно, — начинает Стайлз, — ладно, позвони всем. Куда нам подъехать? — Нам? — спрашивает Айзек. — С кем ты? Стайлз кусает губу и смотрит на Дерека. У Дерека на лице нечитаемое выражение, и прежде чем он успевает сказать, Айзек прыгает с предположением: — Боже мой, ты с Дереком? — Я, эммм... — Точно, — говорит Айзек. — Боже, вы оба такие мерзкие. — Ну что? Он никогда не видел ремейк Стар Трека! — Пффт, — фыркает Айзек, — так это теперь называется? Короче, приезжайте к Скотту, стая будет здесь. После того, как Айзек вешает трубку, Стайлз смотрит на Дерека. Дерек покорно кивает и говорит: — Нас ждут. — Ага, — бормочет Стайлз. Стайлз встаёт первым и неловко смотрит, как Дерек снова надевает ботинки и шапку. Они садятся в джип и едут к Скотту, и каждую проходящую минуту этот интимный момент, что они разделили, отделяется километрами от реальности.