Любая драгоценность меркнет

Эрен вздрагивает, когда узкий деревянный трап начинает сильно наклоняться в бок. Появляется навязчивая идея выставить руки в стороны, чтобы сохранить баланс. Сдерживает только желание не быть посмешищем, ведь все остальные проходят на ладью абсолютно нормально. Мальчику трудно было представить, что по этой на вид хрупкой дощечке можно было не только спокойно пройти, но и в придачу пронести на себе вещи. Слуги ловко и без всяких задержек справлялись с этой задачей. Все просто хотели быстрее вернуться обратно во дворец. Большинство вещей уже погрузили и аккуратно разместили под навесом. Последнее, что нужно занести — глиняные сосуды с винами и молоком. Пажи, нёсшие их, уверенно шли перед Эреном. В отличие от малыша, которого от длительной ходьбы по пескам шатало уже на ровном месте, для них все было достаточно устойчивым. Если учесть, что паренек после очередной хлопотной рабочей смены, то не слишком удивительно, что он готов упасть прямо здесь. Чего следует ожидать от его похода по шатающейся доске? Да и на корабле до этого мальчик был только один раз, пять лет назад, когда после захвата южной долины, его вместе с семьей и многими другими перевозили в эти края. Но он толком не помнит ни самого масштабного переселения, ни, тем более, погрузки на ладьи. Поэтому, можно считать, что сейчас он восходит на судно впервые. Замирать, подобно камню, нет времени — сзади поднимаются несколько стражников, а за ними и сам фараон. Встать, как статуя, и затормозить движение, значит снова привлечь к себе внимание всех присутствующих. Это то, чего Эрену хотелось бы сегодня в самую последнюю очередь. На него и так на протяжении всего пути до своеобразной бухты было направлено множество нежелательных взглядов. Ощущение пристального наблюдения пропало только сейчас, пока почти все заняты погрузкой. И возвращать это чувство малыш желанием не горит. Посему, глубоко вдохнув, паренек продолжает движение вперед. Четыре приличных шага, что кажутся вечностью, приводят к концу трапа, где мальчик, с чистой душой, по-детски спрыгивает с бортика, мягко приземляясь на дощатый пол. Еще никогда Эрен так сильно не радовался отшлифованному дереву. Не хотелось бы, чтобы весьма уставшие ноги еще заноз получили. Если подумать, он один здесь с босыми ногами. Однако ему не привыкать. Стражник, шедший следом, не даёт в полной мере насладиться твердой поверхностью. Он отталкивает малыша в сторону, убирая тем самым того с прохода. Когда на борт заходит фараон и оставшаяся стража, слуги приподнимают и затаскивают трап на ладью, положив его позже вдоль ближайшего борта. Эрен стоит, пока его плеча не касается чья-то рука. Обернувшись, он видит фараона, который, качнув головой в сторону навеса, призывает идти за ним. Мужчина молча разворачивается, прекрасно зная, что мальчишка, безусловно, последует за ним. Пророком быть не надо. Судно отходит от берега прежде, чем они достигают циновок под навесом. От непривычного ощущения плавания, мальчишку сначала слегка занесло, но он тут же выровнялся, пытаясь не отставать от правителя. Весь пол в этом месте покрыт тростником. В центре под навесом находится что-то, напоминающее скамью, рассчитанную на несколько человек. Она идет небольшим полукругом и обита тканью. Рядом лежат стопки покрывал из плотной ткани серого цвета. Скорее всего, большие льняные полотна, сложенные в несколько слоев и подшитые по краям. Леви первым делом направляется к ним. Нагнувшись и взяв одно из покрывал, он дожидается, когда малыш подойдет достаточно близко, чтобы быть в зоне досягаемости. — Возьми. Ночью около воды холодно. Накинешь, когда замерзнешь, — говорит фараон и, даже не оглядываясь, протягивает рукой ткань, взятую из самой середины стопки. Попутно берет и себе, но уже с самого верха. Эрен охотно и без промедления принимает вещь, при этом стараясь не показывать, что она очень кстати. Он уже ощущает легкие мурашки, бегущие по телу. И это несмотря на то, что жара спала еще не так сильно. В пустыне действительно становилось зябко с наступлением темноты. В первый час тело подвергалось блаженному охлаждению, но за последующее время можно было и замерзнуть. К тому же, около воды ветрено. Днем это не так заметно, ведь никто не отменял палящего солнце. Ночью, наоборот, можно в полной мере ощутить потоки воздуха, что обволакивают каждую оголенную частичку кожи и треплют волосы. Так, конечно, не всегда, но по большей части. Малыш разворачивает сложенное покрывало и встряхивает его несколько раз. Потом перекидывает через плечо и укутывается в полотно. Пошитая ткань прилична в ширине, и длина не маленькая — достигает до голени. Завернуться в нее полностью очень легко. Сначала чувствовать материю непривычно, большинство участков кожи позабыло, какого это — быть закрытыми. Да и лён — не самый приятный на ощупь материал. Слишком грубоватый. Ко всему прочему, пока полотно не грело. Охлажденное, потное тело, покрытое примерно таким же по температуре покрывалом. Неприятно. Однако успокаивает мысль, что надо просто потерпеть и скоро станет комфортнее. — Садись, — Леви постукивает по скамье возле себя. Эрен бросает беглый взгляд на то место и сразу отворачивается. Хотелось потоптаться на месте, но, все же, приходится отказаться от идеи сделать это. Стоять близко к фараону — одно, а вот сидеть рядом — совсем другое. До не давнего времени малыш не мог представить себе даже первое… — Сюда? — опять посмотрев на скамью, переспрашивает малыш. — Куда хочешь, — отрезал мужчина. Он не настаивает, но его самолюбие будет задето, если мальчишка отвергнет его очередное щедрое предложение и сядет куда-нибудь на циновки. — Можешь и стоять, но нам плыть вдвое дольше, чем идти. — Хорошо, — паренек шумно вздыхает. Непонятно, зачем он это сказал. Наверное, своеобразное соглашение со словами правителя. Эрен покрепче прижимает к телу ткань и направляется ближе к тому месту, куда было предложено сесть. Но… он проходит мимо. Дальше… Чувство собственного достоинства Леви было только что принижено. Малыш остановился у противоположного конца скамьи и… присел на пол. Как можно аккуратнее, чтобы не создать хоть какой-нибудь шум. Он устраивается поудобнее: вытягивает ноги и ищет лучшее положение, чтобы упереть спину и голову. Да так, чтобы ненароком не развернуться из, похоже, уже немного пригретого покрывала. Фараон же хочет скрипнуть зубами, но ограничивается лишь высокомерным хмыканьем. Приказать сидеть с ним на виду у всего его окружения он не может. Во-первых, потому, что он бережет свое личное пространство и поэтому обычно сидит один. Во-вторых, достаточно и того, что на протяжении всего пути от сфинкса, до него не переставая доносятся перешёптывания подчиненных. Он и так взял с собой грязное отродье, не хватало еще вслух попросить его сесть рядом. Слуги и стража решат, что их фараон тронулся, если он так сделает. Эрен предпочитает не замечать минутного, испепеляющего взгляда мужчины. Ведет себя напряженно и виновато смотрит в пол. Он колебался, когда правитель великодушно предложил сесть рядом с собой. По-хорошему, возможно, следовало в очередной раз сделать так, как ему говорят. В приказном тоне по отношению к нему, вроде, со стороны правителя ничего сказано не было. Однако любая фраза оставляла осадок, говорящий о том, что выбора у него нет. Здесь же он не мог поступить иначе. Такие отбросы, как он, просто не имеют права находиться рядом с фараоном. Он наверняка будет наказан, если действительно сядет близко к правителю. В лучшем случае отделается нагоняем. Мужчина брезглив, предложил сесть, чтобы показать вежливость, которую не надо воспринимать буквально, поэтому он все сделал правильно. Успокаивая себя этой мыслью, Эрен не замечает, как погружается в глубокий сон.

***

Мальчик просыпается от того, что кто-то щипает его за щеку. Очень болезненно оттягивает и резко отпускает. Первоначально перед глазами все размыто, но стоит поморгать несколько раз и все приходит в норму. К своему горю, малыш отмечает, что чувствует себя так же разбито, как и раньше. Можно было и не спать. Но ощущение легкого покачивания и относительная тишина не дали никакой возможности оставаться в мире бодрствующих. Да и чудовищная усталость, накатившая в полной мере, сыграла свою роль. Хочется снова закрыть глаза, еще крепче укутаться в это, до невозможности теплое покрывало, и проспать всю ближайшую неделю. Плевать, что потом шея будет ныть, пройдет как-нибудь. Но ещё несколько настойчивых щипков рушат недельный план и окончательно приводят в чувство. — Потом валяться будешь. Вставай, — доносится слегка раздраженный голос фараона. Нагнувшись, Леви стоит рядом с продравшим глаза пареньком. Тот с небольшим ужасом смотрит снизу вверх. Краем глаза заметив руку мужчины около своей щеки, отдергивает голову в противоположную сторону. Леви хмурится и выдыхает громче обычного, затем выпрямляется и направляется обратно на свое место. — Скоро прибудем, не засыпай пока. Эрен кивает, но мужчина этого не видит. Только сейчас мальчик понимает, что по берегам больше не тянутся монотонные песочные горы и, иногда, каменные груды. На достаточном расстоянии, около ста метров, располагались дома. Побогаче, победнее, совсем простые и диковинно украшенные, в один этаж и в три этажа — все разные. Домов так много, и чем дальше, тем их больше. Они находятся по обе стороны, фасадами к реке. В некоторых окнах есть свет, пока темно это хорошо различимо. Но все же, в большинстве своем, свечи везде были погашены. Люди спят, ожидая новый день, что будет полон у одних светским развлечением, а у других — работой. Эрен замечает несколько причалов с лодками. Потом ещё и ещё. Видимо, здесь каждая семья имела небольшое суденышко, которое всеми силами держала в хорошем состоянии. Не то, что в деревне, куда его забросили. Там небольшие ладьи имели только пара человек, они же и отвечали за рыбное продовольствие, обеспечивая им всех жителей… От воспоминаний защемило сердце. Малыш сильно мотает головой, пытаясь отогнать ненужные сейчас мысли. Он продолжает рассматривать окружающее его великолепие. Когда судно поворачивает, у мальчика перехватывает дыхание, рот немного приоткрывается в неверии, а и без того огромные зеленые глаза становятся еще больше. Впереди место их назначения — дворец. Гигантское по своим размерам строение. Эрен не видел в своей жизни ничего красивее. Абсолютная симметрия, узорное оформление стен, колонны, статуи… Это место по праву можно считать чудом архитектурного искусства. Тот, кто спроектировал такое, заслуживает не только безоговорочное посмертное признание, но и чтобы ему кланялись в ноги. А ведь это только та часть, которая видна с этой стороны. Он даже боится представить, как великолепно царский дом смотрится изнутри. Вернее, не боится — не может просто представить. Его познания в роскоши слишком скудны, чтобы создать образ чего-то по истине прекрасного. Но он скоро увидит всё своими глазами, так что гадать большого смысла нет. Эрен встает со своего места лишь тогда, когда плыть остается не больше минуты. Стоять, кажется, стало намного проще, уже не так валит с ног от усталости, но все равно хочется лечь обратно. Холодный, не запылённый, ночной воздух помогает держаться. Дышится легко. Небо светлее, чем тогда, когда они отплывали, так что, скорее всего, до рассвета осталось не так долго, возможно два или три часа. Можно считать, что свою ночь малыш проспал. Только судно останавливается, двое слуг, стоящих на каменной платформе, как можно ровнее устанавливают трап. Эрен чувствует прикосновение к своему плечу, а позже почти невесомый толчок. Не трудно догадаться, кто стоит сзади. — Пойдем. Не хочу ждать, когда они разгрузят все добро, — мужчина говорит раздраженно. Потом идет в сторону спуска. Прекрасно, теперь ждет еще один проход по шатающейся доске. Отчаянно закатив глаза, малыш устремляется вслед за правителем, не желая отставать от того. Находиться рядом со стражниками пока не прельщает, кажется, что рядом с фараоном на данный момент безопаснее всего. Опять доска наклоняется, стоит только встать на неё. Мужчина, идущий впереди, спускается нормально, даже не придаёт значения неустойчивости трапа. Для Эрена остаётся загадкой, как всем это удаётся. Появляется идея просто быстро пробежать вниз, но мальчик откидывает придумку куда подальше. Фараон идет не спеша — если разогнаться то, по случайности, можно врезаться в правителя и/или столкнуть его в воду, или упасть туда вместе. Ни один из вариантов никого не удовлетворяет. Получится, что либо он в очередной раз станет объектом повышенного внимание, либо выставит в неудобном свете фараона. Хорошим ни то ни другое не является, поэтому лучше, сохраняя шаткий баланс, спускаться вниз и лишний раз ни о чём не думать. Мальчик несказанно счастлив, когда снова сходит с трапа. Самое худшее позади. На холодном камне неприятно стоять, но твердая поверхность всё же лучше, чем уходящая из-под ног. Малыш отходит дальше от доски, чтобы не мешать идущим по ней стражникам. — Ваше Величество! — Эрен переводит взгляд на обладателя голоса. Рыжеволосая девушка с милой улыбкой стоит рядом с фараоном. Когда она успела подойти? — Здравствуй, Петра, — Леви отвечает спокойно. Даже очень мягко по сравнению с его обычным голосом. — Вы так поздно. Все начали волноваться. Всё прошло хорошо? — девушка потирает своё плечо рукой. Наверное, от ночной прохлады. Перепады температур мало кого радуют. — Более чем нормально. Ничего не изменилось. Я всё еще окружен сборищем лентяев, что живут за счет казны, — мужчина кривится в лице. Затем он начинает массировать виски. Проклятая головная боль слабее не становится. Слушать людей и правда надоедает. — Вы наверняка сильно устали. Я навела порядок в вашей спальне. Сейчас же будет приготовлена главная ванна, — Леви рад это слышать. За то, чтобы очиститься от всей грязи, он готов уже душу продать. Брезгливость — его второе имя. Фараон резко вскидывает голову и озирается по сторонам. Найдя глазами мальчика, шумно выдыхает. — Во имя Ра, что ты там делаешь? Еще дальше встать не мог, да? — намеренно повышая голос, спрашивает мужчина. Его услышала большая часть округи — мальчишка точно должен был. — Подойди сюда. Эрен хотел бы, чтобы обращались не к нему. К кому угодно, только не к нему. Но кого он обманывает? Недовольный взгляд правителя направлен именно на него. Желая никого не нервировать и побыстрее исполнить приказ, малыш торопливо направляется к фараону. Действительно, пока ноги сохраняли немного тепла, по каменной поверхности идти будет неприятно. Остановившись рядом с мужчиной, он поворачивается лицом к девушке. Теперь её можно рассмотреть получше. «Миниатюрная красавица», — только так Эрен может назвать девушку перед собой. Невысокая, ещё ниже, чем фараон. Очень стройная — кажется, её талия не больше, чем двадцать четыре дюйма. Все достоинства прекрасной фигуры подчёркивает обтягивающий белый калазирис с орнаментом из лотосов на поясе. Украшений почти нет, разве что простое ожерелье, само собой разумеется серьги и пара браслетов на запястьях, что поблёскивают в свете пламени. Ещё в чистых рыжих прядях виднеется заколка, но её трудно отнести к полноценному украшению. Так, побрякушка, отделанная стеклянным бисером. В любом случае всё довольно скромно для того, кто прислуживает во дворце. Девушка имеет молочного цвета кожу. Не видно ни одного изъяна: ни шрама, ни даже маленькой царапины. Черты её лица мягки. Пухлые розовые губы растянуты в милую, вежливую улыбку. Медовые глаза, что ровно подкрашены подводкой, немного, по-доброму, сужены. Длинные ресницы делают и без того красивые очи ещё выразительнее. На её веках есть приличное количество теней, а на щеки нанесены румяна. Видимо, она, как и многие другие представители роскошной жизни, не скупится на косметику. Однако в целях личной гигиены — простительно. Она стоит прямо, у неё очень хорошая осанка. Её маленькие ладошки друг на друге, а длинные пальчики скрещены в замок. Девушка окидывает Эрена любопытным взглядом с примесью небольшого удивления. Мальчику кажется, что он покраснел. — Это?.. — она начинает первой, не дождавшись, когда ей соизволят представить новоявленное чудо. — Это Эрен, Петра. Ещё один нахлебник, но на этот раз по моей воле, — Леви говорит без капли эмоций. Он слишком устал и желает скорее удалиться к себе. А за одно и переложить ответственность за мальчика на того, кому он доверяет, дабы его душа была спокойна и он ни о чём не думал. Голова и так раскалывается подобно грецкому ореху, который сейчас чистят. — Новый слуга? — Петра фразирует экспрессивное слово фараона, чтобы убедиться, что он имеет в виду именно то, о чём она думает. Все здесь, конечно, привыкли к прямолинейности правителя, но иногда стоит воздержаться от называния вещей своими именами. Хотя бы ради выражения хоть мизерного уважения к своим подчиненным. — Да, — мужчина делает паузу. — И я кое-что поручаю тебе. — А? Слушаюсь, Ваше Величество, — соглашаться раньше, чем слышать приказ или просьбу, тоже является частью дворцового этикета. Небольшое подтверждение своего обязательства повиноваться вне зависимости от того, что скажут потом. — Приведи мальчика в порядок. Омой его, одень, дай любую пищу, которую попросит. Сделай всё, что нужно для того, чтобы он почувствовал себя лучше. Заботясь о нём, прояви милосердие и непомерную любовь, как к собственному сыну. И чтобы увидев его снова, я мог сказать, что он выглядит, по меньшей мере, эстетично. И не забудь оповестить всех, чтобы раньше полудня меня не беспокоили, — Леви вещает медленно и размеренно, четко давая понять, чего именно он хочет. Петра внимательно слушает. Давно она не слышала столь сильного проявления великодушия со стороны её господина. Уместно сказать, что она будет несказанно рада выполнить такого рода приказ. Взять кого-то неопытного под своё крыло… Это такое знакомое чувство, что дарит сладостное упоение и разливающееся по всему телу счастье. Так приятно снова испытывать его. — Будет исполнено, Ваша Светлость, — девушка делает небольшой поклон. У неё это получается гораздо изящнее, чем у мальчика, когда тот пытался это сделать. Эрен же продолжает стоять. Он сильно нервничает, это выдает легкое покусывание губ и направленные в пол глаза. Он точно знает, что пытаться говорить сейчас не надо, не сколько потому, что не хочется, сколько потому, что не нужно. Молчать в тряпочку,наверняка лучшее действие с его стороны на данный момент. Да и сказать в общей сложности нечего: вопросов конкретно к фараону пока нет, а любые возражения недопустимы. Сейчас, как бы ему ни хотелось, придется расстаться с человеком, рядом с которым казалось безопаснее всего и перейти в распоряжение служанки. На секунду малыш представляет, что происходит очередная смена надзирателей. Так привычнее и меньше шокирует. Он так до конца и не понял, как умудрился быстро изменить свое мнение и согласиться стать слугой. Мальчик даже не уверен, что его ответ звучал как целостное «да». Скорее, он хотел произнести что-то другое, просто выдохнул в этот момент и первый извлекшийся звук был по ошибке принят фараоном за то самое «да». Очень неудачное совпадение вещей. Хотя… Кому знать? Когда он услышал от мужчины, что тот собирается отдавать его семье продукты и утроенное жалованье в его мальчишеской голове что-то щелкнуло. Это прекрасный выход из бедственного положения, который может скрасить всю оставшуюся жизнь и закрыть собой прошлые невзгоды. Но если быть чуточку реалистом и откинуть надежды на случайное везение — возможно ли такое? Неужели для этого невысокого человека жизнь простого каторжного строителя как-то оценивалась? Но в любом случае исход один — Эрен здесь. Бессмысленно пока морочить чем-то свою голову. Можно узнать чуть больше и потом, а пока пустить все на самотёк. — Эрен? Правильно же? — малыш поднимает голову, когда слышит своё имя. С ужасом для себя, он понимает, что уже остался один на один с девушкой. Фараона рядом не было. Видимо, успел удалиться к себе, пока мальчик был в своих мыслях. Конечно, рядом находятся другие слуги, но их в расчет не берем. — Пойдем. Быстрее начнем — быстрее закончим, — с энтузиазмом припевает девушка. Голос у неё действительно очень мелодичный. Эрену не остается ничего кроме как кивнуть и последовать за неспешно уходившей Петрой. Отставать не стоит, а то ещё и заблудиться можно. А если учесть размеры незнакомой территории, то это не составит труда.