Whether my air

      Талия сидела на краю высокого обрыва, наблюдая за очередным чудом природы. Рассвет. Девушка с замиранием сердца следила за тем, как медленно менялись краски на далеком небосводе, как над линией горизонта начало медленно подниматься яркое солнце, выпуская на волю свои первые, еще робкие лучи. Далеко внизу сверкал тихий Лонг-Айленд, омывая своими водами дикий, никому не известный пляж.       Талия блаженно вздохнула, закрывая глаза и вдыхая свежий, прохладный воздух, которого ей так не хватало в жаркие дни мая. Она любила это чувство спокойствия, что накатывает на тебя наедине с природой, ту тишину, что буквально окутывает все вокруг в предвкушении восхода солнца. Она обожала рассветы. Для нее они были символом того, что, несмотря на все трудности, проблемы и черные стороны нашей жизни, рано или поздно в нее все равно придет что-то хорошее, яркое и незабываемое.       Открыв глаза, Талия увидела, что солнце уже наполовину поднялось над горизонтом. Облака, еще минуту назад окрашенные в невероятное количество самых разных цветов и оттенков, теперь медленно начинали тускнеть, знаменуя конец очередного чуда.       «Все когда-то кончается».       Но ведь завтра будет еще один рассвет. А потом еще. И еще множество таких же, похожих по своей природе, но совершенно отличающихся от предыдущих. В этом мире нет ничего одинакового, похожего до мельчайших подробностей, и рассвет этому яркое подтверждение.       Наблюдая за медленно поднимающимся солнцем, Талия чувствовала, как вместе с ним глубоко в ее душе поднимается и уверенность в правильности всего происходящего. Иногда, особенно по ночам, когда ее мучили ужасные кошмары, девушка подскакивала на своей кровати и уже больше не могла уснуть. В том мавзолее, домике номер один, в котором ей приходилось жить, в голову Талии лезли не очень хорошие мысли о своей жизни.       «Почему все так? Почему я каждый день должна рисковать своей жизнью? Почему маленькие дети, достигнув двенадцати лет, обязаны бежать из своих домов в поисках укрытия, иначе их тут же сожрут монстры? В чем мы все провинились, чтобы заслужить такую жизнь?»       И тогда она сбегала. Выходила из своего домика и со всех сил бежала сюда, к высокому обрыву у самого края леса. Ей нужно было успокоиться и выбросить из головы все лишние мысли, посидеть в тишине и просто передохнуть. Конечно, был еще Лука, который сам не мог спать по ночам и часто звал ее с собой куда-нибудь подальше от лагеря, но… С ним Талия не могла забыться. Они столько вместе пережили, спасали друг другу жизни и убивали монстров, что теперь, находясь рядом с ним, девушка не могла забыть всех ужасов своей жизни.       Но вот тихие, яркие и незабываемые рассветы приносили ей то желанное чувство спокойствия и умиротворенности. Каждый раз, наблюдая за тем, как медленно начинает рассеиваться ночная темнота, как преображается высокое небо, и все вокруг окутывает невероятная тишина, Талия наконец понимает, что жалеть себя — последнее дело для воина.       «Я все равно уже ничего не изменю, так зачем накручивать себя?»       Она вспоминала тех людей, спящих прямо на улицах Манхеттена во время недавней войны, прокручивала у себя в голове убийства монстров, что встречались на ее пути, и в душе у девушки снова и снова рождалось чувство правильности всего происходящего. Ведь если бы не полукровки, то те люди были бы уже давно мертвы, а все монстры, которых они отправляли в Тартар, продолжали бы убивать невинных детей.       «Никто не обещал, что будет просто».       Талия улыбнулась, заметив, что новый день уже официально вступил в свои права. Внезапно в тишине послышались тихие шорохи, словно кто-то пытался незаметно подобраться ближе, осторожно ступая по мягкой траве. Девушка тут же напряглась, вспомнив, что из оружия у нее с собой была только Эгида, и медленно отвела руку назад, готовясь быстро вскочить на ноги. Раз, два… На счет три она уже стояла лицом к своему… учителю.       — Прости, я не хотел тебя напугать.       Она так и стояла, замерев от неожиданности, и удивленно смотрела на Хирона. Старый кентавр находился всего в нескольких шагах перед ней и добродушно улыбался, хотя Талия тут же заметила, что было в этой улыбке что-то такое… искусственное, неживое.       Быстро выпрямившись перед своим учителем, она внимательно всмотрелась в его лицо. Он был обеспокоен. Девушка слишком хорошо знала Хирона, чтобы поверить этому лживому спокойствию.       — Что-то случилось? — осторожно спросила она, делая шаг вперед. — Тебя не было больше недели, а мистер Д. отказывался нам хоть что-то об этом рассказывать.       Его лицо тут же стало серьезным.       — Я был на Олимпе. Боги созвали новый совет, и мне нужно было там присутствовать, потому что дело напрямую касалось Лагеря полукровок.       Он замолчал. Талия не стала нарушать установившейся тишины, ожидая, что он продолжит, но Хирон уже задумчиво смотрел на раскинувшийся впереди Лонг-Айленд. Все знали его склонность надолго уходить в свои мысли, что случалось довольно часто, поэтому девушка подошла еще ближе и решила заговорить.       — Совет? За месяц до летнего солнцестояния? На это должна быть очень веская причина.       Но он снова промолчал. Недовольно нахмурившись, Талия так же повернулась лицом к проливу и прикрыла глаза. Она уже знала, что что-то не так. И если это напрямую касается Лагеря полукровок…       «Нет. Ты еще ничего не знаешь, чтобы делать такие выводы», — резко ответил ей внутренний голос.       — Пойдем со мной, — неожиданно мягко сказал Хирон и, не дожидаясь девушки, пошел в сторону Лагеря.       Талия бросила последний взгляд на прозрачные воды пролива и медленно последовала за кентавром. Теперь она точно знала, что что-то случилось. Давно Хирон не был так озабочен своими мыслями, кроме как очередной игры в безик или травмой полубога, которую он получил во время Захвата флага.       Они медленно шли по освещенному солнцем Лагерю, направляясь в сторону Большого дома. Было всего пять утра, все еще мирно спали в своих кроватях, возможно, мучаясь от кошмаров и пытаясь выбраться обратно в реальность. Это было нормой для полукровок.       Подойдя к просторному крыльцу, который опоясывал все здание, Талия с удивлением заметила мистера Д., сидящего за небольшим столиком и что-то увлеченно читающего. Было странно, что этот старый пьяница уже не спит, несмотря на его вечное желание подремать где-нибудь днем. Талия с трудом сдержала улыбку, вспомнив недавний рассказ Аннабет. Да, она бы многое отдала, чтобы увидеть Диониса в тот момент, как он заметил замахивающуюся на него с кинжалом девушку. Все в Лагере недолюбливали мистера Д., и это еще мягко сказано.       — А, ты уже привел девчонку? — лениво спросил он, не поднимая глаз от своего журнала. — Ты знал, что в этом году почти во всем мире от засухи погибли величайшие виноградники?       Хирон еще больше помрачнел и, так ничего и не ответив, вошел в дом. Талия последовала за ним, уловив мимолетный взгляд директора, и тут же оказалась в прохладной гостиной. Даже учитывая жару, которая и в такое время уже начинала проявлять себя, в камине Большого дома мерно потрескивал огонь. Расположенная в углу старомодная аркада Пэк-Мэн пищала и мерцала, на стенах были развешаны разнообразные маски: тут были и улыбающиеся/грустные маски, как в греческих театрах, и перьевые маски Марди Грас, и венецианские карнавальные маски с большими, как клюв, носами, и различные деревянные маски из Африки. Виноградные лозы росли через их рты, и поэтому казалось, что у них были покрытые листвой языки. У некоторых был красный виноград, выпирающий через их глазки.       «Ничего не меняется», — довольно подумала девушка, пока кентавр садился в свое инвалидное кресло.       Она бросила пару сосисок проснувшемуся Сеймуру, подмигнула ему и медленно обернулась к учителю. Хирон выглядел постаревшим. Глаза немного впали и казались уставшими, руки с неестественной осторожностью поправляли плед на бутафорских ногах, а губы были поджаты. Резко выдохнув, он наконец заговорил, внимательно посмотрев на девушку.       — Сегодня ты должна отправиться в поиск. Одна. Так решил твой отец.

***

      Лука внимательно смотрел в окно напротив, наблюдая за неспешно поднимающимся солнцем. Ему не спалось. Снова. Парня снова мучили кошмары о его недавнем прошлом, снова не давали поспать и пяти часов за ночь, поэтому ему только и оставалось, что лежать в кровати, дожидаясь подъема.       Ему хотелось встать, тихо выбраться из домика и быстрее влезть через окно к Талии, чтобы уже вместе с ней сбежать куда-нибудь в лес. Но он не сделает этого.       «Пускай хотя бы сегодня выспится. В последнее время она вообще почти не спала из-за меня», — думал парень, отгоняя лишние мысли о дочери Зевса.       Еще не скоро дежурный протрубит в рог, будя этим самым всех в Лагере, еще не скоро все начнут сонно собираться на завтрак, тихо переговариваясь между собой. Но с ним почти никто не заговорит. Может, Стоуллы бросят какое-нибудь короткое приветствие, или новенький парень, пришедший сюда всего два дня назад, спросит у него, где находится арена. Он постоянно это спрашивал.       «Так и должно быть, — мысленно твердил себе Лука. — Я заслужил это».       Глубоко в душе он скучал по старой жизни. Тогда, четыре года назад, парень был старостой в своем домике, у него было полно друзей, все его любили и уважали, а теперь… Теперь от этого ничего не осталось. Да, он ходил в пару поисков, но всем было плевать на это, да, уже почти нельзя было встретить косых взглядов, направленных в сторону парня, но и они сменились холодным равнодушием. Иногда Лука подумывал о том, чтобы взять с собой Талию, может, Аннабет, и рвануть отсюда куда глаза глядят, как они это делали много лет назад.       «Все изменилось. Они изменились».       Парень с ностальгией вспоминал былые времена, когда они втроем скитались по огромной Америке, убивали монстров и просто пытались выжить. Они были семьей, настоящей семьей. Но теперь появились другие полубоги, которые медленно, но верно забирали у него Талию и Аннабет, разрушали некогда крепкую семью.       Лука хотел видеть всю ту же нерушимую преданность в глазах Талии, которая теперь для него угасала, хотел видеть прежнее восхищение на лице Аннабет, когда он в очередной раз спасал ей жизнь. Но теперь это все постепенно исчезало, девушки росли, у них появилось много других интересов, и Лука считал, что медленно теряет их. Так думал парень, но не они.       Наконец, протрубил долгожданный рог. Заскрипело несколько кроватей, послышались тихие стоны полукровок, а Лука довольно улыбнулся. Наконец-то можно было выбраться из душного домика и хоть чем-то занять свою голову, чтобы туда снова не лезли ненужные мысли и воспоминания. За завтраком всеобщее настроение сделало легкий скачок, потому что в Лагере объявился Хирон, пропавший около недели назад. Выглядел он слегка рассеянным и все время о чем-то думал, смотря в одну точку над головами полукровок. Принеся жертвоприношение богам и наконец сев за свой столик, Лука глотнул обжигающего кофе, чтобы хоть как-то взбодриться после почти бессонной ночи. В последнее время даже это уже перестало помогать.       Парень, как обычно, обернулся, надеясь увидеть смотрящие на него ярко-синие глаза, но неожиданно застыл. Столик Зевса был пуст. Да, Талия никогда не отличалась пунктуальностью, но на завтрак она всегда являлась вовремя. Пожав плечами, Лука снова вернулся к своему завтраку, отбрасывая в сторону все мысли о девушке.       «Мало ли, что могло заставить ее задержаться».       После завтрака он уже по привычке пошел в сторону арены, чтобы немного взбодриться. И так же по привычке дрался с Клариссой. Кажется, обоих устраивали их отношения, поэтому, в очередной раз получив тумаков от дочери Ареса, но зато в этот раз победив, Лука ни капли не удивился, поймав взгляд девушки, полный ненависти. Солнце уже перевалило за полдень, когда к нему подбежала запыхавшаяся Аннабет.       — Ты не видел Талию? — спросила она, опускаясь рядом на мягкий песок пляжа. — Ее нигде не видно с самого утра. Я уже весь Лагерь три раза обошла, у всех спрашивала, но никто так и не видел ее со вчерашнего вечера.       Лука перевел на нее удивленный взгляд, но так ничего и не ответил. А действительно, куда могла деться Талия? Еще раз обойдя пол-лагеря, они наконец-то наткнулись на Хирона, который проводил урок по стрельбе из лука. Старый кентавр выглядел уставшим и измотанным, но он ни под каким предлогом не собирался говорить, где сейчас находится Талия. Аннабет это ужасно разозлило, и она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать на своего учителя. Ей ли не знать, что означает этот тон Хирона, и это пугало ее еще больше. Лука же, наоборот, пытался говорить спокойно и доводами заставить кентавра сказать хоть что-нибудь. Но тот и не думал сдаваться. Тяжело вздохнув, он сказал одну единственную фразу, от которой по спине у Аннабет прокатился табун из мелких мурашек.       — Талия сейчас выполняет очень важную миссию, и если у нее все получится, то у всех нас появится шанс на спасение.