Whether my air

      Месяц назад. Афины       Солнце ярко сияло над величественным городом, освещая его маленькие улочки и большие площади. Местные жители наслаждались относительной прохладой, что пришла сюда всего пару дней назад, и теперь целыми семьями гуляли по старинному городу. Тут же сновали и толпы туристов, потоки которых всегда наполняли Афины, несмотря на дату, время или погоду.       По узким улочкам города, чуть дальше от центра, быстро шла молодая девушка лет двадцати пяти. Ее иссиня-черные волосы мерно переливались под яркими лучами солнца, оттеняя и без того бледную кожу, а на ее фоне так же ярко выделялись карие, почти желтые глаза.       Она уверенно передвигалась по одному из самых старинных районов Афин, громко стуча высокими каблуками по вымощенной камнем дороге. Девушка знала это город еще до строительства Парфенона, поэтому ей было нетрудно отыскать нужное место среди высоких однотипных строений, возвышающихся по обе стороны от дороги.       По пути ей встретились две небольшие группки туристов, заблудившихся в этом лабиринте и теперь просивших у нее помощи, но девушка поморщилась и прошла мимо.       «Жалкие смертные».       Спустя пару минут она вышла на небольшую площадку, радиусом примерно в десять метров. Со всех сторон ее окружали высокие здания, создавая большие тени на каменной площадке, а впереди виднелся только один выход. Все стены окружающих это место строений были оплетены толстыми лианами, из-под камней выглядывала молодая травка, которая все продолжала и продолжала расти, а впереди, чуть левее девушки, расположились два льва и пантера. Они спокойно лежали у ног своей хозяйки и недоброжелательно посматривали на только пришедшую гостью, мысленно подавая сигнал госпоже.       Кибелла восседала на своем троне, окруженная животными, и о чем-то сосредоточенно думала, сощурив прекрасные изумрудные глаза. В ее правой руке все так же находился маленький, полностью сделанный из золота жезл, под воздействием которого рядом с троном начала расти молодая трава, теперь достигавшая уровня подлокотника.       Получив сигнал от своих любимцев, Кибелла резко подняла глаза на только что пришедшую девушку. Внутри сразу начало подниматься легкое раздражение, что ее, мать всех животных и покровительницу всех растений на этой планете, заставили ждать. Но женщина тут же взяла в себя в руки, решив не тратить свою энергию на эту букашку.       — Здравствуй, сестра. Я очень рада, что ты согласилась прийти поговорить со мной, — начала брюнетка, делая шаг вперед. — Дело действительно очень важное.       Кибелла брезгливо поморщилась, не отводя взгляда от девушки.       «Сестра? Неужели эта букашка, которую и богиней-то теперь не назовешь, считает, что она равна со мной?»       Глубоко вздохнув, она решила не тратить зря свое время и тут же перешла к сути.       — Ты позвала меня на встречу, и сама же опоздала на нее. Я могла бы тут же развернуться и уйти, но, мне кажется, что ты бы не стала вызывать меня по пустякам. Говори.       Девушка осторожно покосилась на животных, которые не сводили с нее глаз и в любой момент могли наброситься на нее, стоит только Кибелле подумать об этом. При разговоре с этой женщиной нужно забыть про свою гордость, иначе ничего не добьешься и, возможно, уже никогда не покинешь этого места. Кибелла в тысячи раз сильнее ее. Она умнее. Но и тщеславия ей было не занимать.       — Я хотела поговорить о пророчестве.       Богиня удивленно вздернула брови, случайно взмахнув своим жезлом. На противоположной стене, оплетенной толстыми лианами, медленно начали распускаться яркие цветы. Кибелла всегда считала, что города — главные враги природы, поэтому никогда не сдерживала свои силы в их стенах.       — Ты считаешь, что я буду тратить свое время на очередную писульку из Дельф?       В ее голосе сквозил неприкрытый холод и легкая угроза, которая могла обернуться очень плачевно для брюнетки. Собрав все свое мужество, девушка сдержалась от того, чтобы неосознанно сделать шаг назад, и осталась стоять на своем месте. Лекса, огромная пантера и любимица Кибеллы, тихо зарычала, но с места не сдвинулась. Пока.       — Я говорю не о тех мелких предсказаниях, которыми сейчас разбрасывается оракул. Речь идет о том самом пророчестве, которое было оглашено после падения Трои.       Богиня ничего не ответила. Она внимательно смотрела на девушку, уже понимая, к чему та ведет, но все же ожидая продолжения. Сообразив, что пока ей ничего не угрожает, брюнетка нервно заправила за ухо непослушную прядь волос и продолжила:       — Я знаю, что у тебя есть сын.       Кибелла на это заявление только холодно усмехнулась. Она была права: эта недобогиня, обиженная много тысяч лет назад произволом Олимпийцев, пыталась втянуть ее в свои интриги.       — У меня не один сын, — насмешливо ответила она. — А благодаря глупости смертных, которые всегда любили кого-нибудь отожествлять, к списку моих детей можно добавить и Олимпийцев.       — Да, но я сейчас имею в виду ни одного из этих детишек. Я говорю о сыне Понта, которого ты прячешь уже не первое столетие в Древних землях.       Кибелла внимательно посмотрела на стоящую в нескольких метрах перед ней девушку, немного склонив голову набок. А вот это ей уже не понравилось. Эта девочка начинала действовать ей на нервы, а богиня не привыкла позволять кому бы то ни было так с собой разговаривать.       — Как ты узнала о нем, и какое вообще тебе дело до моего сына?       Вышло очень даже угрожающе. Девушка нервно сглотнула, только сейчас догадавшись, как мало ее отделяет от провала. Собрав остатки своего мужества, она все же оторвала взгляд от недовольных львов и заглянула в изумрудные глаза женщины.       — Не важно, откуда я это знаю. Главное то, что он ужасно предан тебе, и готов выполнять все твои приказания, — немного помолчав, она продолжила: — Ты ведь помнишь это пророчество и прекрасно знаешь, к чему все идет. А если нет, то зачем ты столько времени прятала своего сына от Олимпийцев? Ведь не из-за того же, что боялась за его жизнь.       Кибелла молчала. Она помнила пророчество и уже знала, чего добивается эта наглая девушка. Но вот союзники ей были не нужны.       — Да, у меня есть верный сын, который исполнит это предсказание. Я уверена, что, узнав всю суть, он сам согласится на это дело. Его только нужно немного подтолкнуть. Но ответь на один вопрос, девочка: зачем мне ты?       Та уже давно поняла, что второго шанса никогда не будет, поэтому ей срочно нужно было убедить эту самовлюбленную богиню действовать сообща. Без Кибеллы и того самого сына у нее не было шансов.       — Вспомни, ведь там говорилось не только о тебе. «Позволит низко пасть звезде…», «Умолкнет скорбно на века…». Мы обе прекрасно понимаем, о чем здесь идет речь, поэтому действовать должны вместе. На моей стороне уже есть несколько богов, без помощи которых тебе не справиться. К примеру, Геката.       Кибелла презрительно усмехнулась.       — Ты считаешь, что я не могу обойтись без капельки Тумана? И да, где же на этот раз твой муж? Я думала, что после вашего падения вы теперь везде ходите вместе.       — Он сейчас занят, — тут же ответила девушка и, заметив ухмылку богини, униженно опустила глаза. — Он не дурак и все поймет. В конце концов, это касается и его тоже, поэтому не сомневайся в его преданности.       Кибелла устало откинулась на спинку своего трона, для разнообразия пустив на лианы пару хищных обезьян — небольшой подарок местным жителям. Она прекрасно знала, как стоящая перед ней девушка могла манипулировать своим мужем. Некогда они были одними из самых могущественных богов, но теперь превратились в жалкие отбросы, проживающие свои жизни практически без сил и власти.       — Я и не сомневалась в нем, — медленно сказала Кибелла. — И у нас есть еще много времени, чтобы все обсудить.

***

      Наши дни       Артемида медленно шла по ночному лесу, рассчитывая каждый свой шаг. Тетива лука была натянута до предела, готовая в любой момент с приятным звуком отправить стрелу прямиком в огромного монстра. Другие охотницы остались далеко позади, предоставив своей госпоже возможность самой убить мантикору, что обитала в этих лесах, недалеко от высоких гор запада.       На ночном небе уже давно взошел тоненький рожок месяца, практически не дающий света, но Артемиде он был не нужен. Ночь — ее время суток. Лес — ее территория. Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая почти незаметными шорохами животных и птиц, легким шелестом деревьев. Лес жил своей жизнью независимо от того, кто сейчас в нем находился.       Острый слух охотника подсказывал Артемиде, что где-то далеко впереди находилось огромное животное, в данном случае монстр. Но было что-то еще. Тихое, мелодичное, едва уловимое и до боли знакомое, оно вызывало волну спокойствия и умиротворения.       Тряхнув головой и снова сосредоточившись на мантикоре, что должна была находиться за небольшим холмом впереди, богиня медленно, шаг за шагом продвигалась к своей цели. Оказавшись на самой высокой точке, она внимательно осмотрелась вокруг, готовая в любой момент опустошить свой колчан.       Внизу, у самого подножья холма, располагалась небольшая полянка. Ее окружала плотная стена из высоких сосен и елей, то там, то сям встречались низкие кусты каких-то ягод, а на самой поляне росла густая трава, сверкая мелкими каплями росы. Мантикоры нигде не было видно. Повернув голову немного влево, богиня замерла. Это был не монстр. Затаив дыхание, Артемида в шоке смотрела на край поляны, где расположились две до боли знакомые фигуры.       «Но это невозможно…»       В ста метрах от нее, раскинувшись на мягкой траве, лежало бездыханное тело Фебы. Она точно знала, что девушка была похоронена несколько дней назад, но усомниться в ее подлинности было просто невозможно. А над телом стояла могущественная Лето, смотря в глаза своей дочери.       — Мама? — едва слышно прошептала богиня. — Но ты же…       Договорить она не смогла. Тысячи лет назад она исчезла вместе с остальными титанами, оставив своих детей на попечение их отцу, Зевсу. А сейчас Лето стояла над трупом молодой охотницы и укоризненно смотрела на Артемиду. В ее взгляде смешивались грусть, раздражение и непоколебимая покорность судьбе.       Переведя взгляд на Фебу, она опустилась рядом с ней и запела. Тихие, едва уловимые слова долетали до богини, и та с облегчением поняла, что именно слышалось ей за все время охоты. Колыбельная. Колыбельная, которую Лето пела своим детям, когда они скитались по Ликии в поисках воды. Теперь она пела ее Фебе.       Артемида завороженно смотрела на мать и очень медленно, будто боясь спугнуть ее, пошла вперед. Та, кажется, совсем не замечала дочери, полностью сосредоточившись на бездыханном теле охотницы перед ней.       Богиня остановилась в двух шагах от Лето, все еще не веря своим глазам. Женщина резко замолчала и медленно подняла глаза на изумленное лицо дочери. Теперь в них читалась одна злоба.       — Ты одна виновна в ее смерти, — она кивнула на истерзанное тело девочки. — Ты могла прийти к ней, только почувствовав опасность. Могла спасти. Почему ты этого не сделала? Она была преданна тебе и поплатилась за это. Не для того тебе дали его.       Лето кивнула на тоненький венчик, выглядывающий из-за копны рыжих волос Артемиды. Он был сделан из крошечных камешков, сияющих ярче звезд, и опоясывал двумя тоненькими ниточками всю голову богини, а на лбу соединялся в прозрачное изображение месяца. Это был ее символ власти, который не могли видеть ни охотницы, ни смертные, ни даже полукровки. Только боги.       Артемида опустила глаза на тело Фебы, все изувеченное, покрытое синяками и огромными ранами, и внутри у нее появилось четкое ощущение, что Лето была права.       «Я ведь могла прийти тут же, как почувствовала что-то неладное. Почему я этого не сделала? Ее смерть — моя вина».       Женщина смотрела на нее, как смотрят на убийц маленьких детей — с отвращением. Только богиня хотела спросить, что нужно сделать, чтобы искупить свою вину, как неожиданно ее правое плечо пронзила сильная боль. Инстинкты сработали быстрее, чем разум, и не успела Артемида еще отойти от оцепенения, насланного присутствием матери, как ее руки уже крепко держали серебряный лук.       Первая стрела, несмотря на сильную боль, все же попала прямо в цель. Потом еще одна. И еще, и еще, и еще… Богиня опомнилась только тогда, когда ее рука хватила воздух над пустым колчаном, а огромная мантикора, выпустившая отравленный шип, превратилась в ежика с серебряными стрелами.       Спустя секунду монстр взорвался черным облаком пыли, и Артемида тут же обернулась в сторону матери. Но там уже никого не было. Ни Лето, на Фебы, и даже трава, которая должна была быть хотя бы примятой, сверкала маленькими капельками росы.       Настороженно оглядевшись, девушка убрала лук и задумчиво нахмурилась. Было ли правдой то, что она только что видела?