Whether my air

      Солнце уже давно взошло над горизонтом, освещая начало нового дня. Улицы Нью-Йорка были наполнены тысячами прохожих, всегда куда-то спешащих независимо от времени или погоды, а по темному асфальту ровными линиями двигались автомобили с вечно недовольными водителями. Еще одно утро большого города, как две капли воды похожее на все предыдущие.       В парке, находящемся в самом центре Манхеттена, было намного тише и умиротвореннее, чем на оживленных улицах мегаполиса. Здесь почти не встречалось прохожих, несмотря на то, что стояло солнечное утро субботы, и только изредка можно было увидеть одиноких бегунов, пролетающих по тенистым дорожкам парка.       Отсюда открывался прекрасный вид на восток, и можно было отлично провести время, наблюдая за медленно поднимающимся солнцем. Но в этот раз Талия не любовалась рассветом, что уже давно вошло у нее в привычку и навсегда укоренилось в душе у девушки. Сегодня она просто висела вниз головой на одной из самых высоких берез парка и проклинала все на свете.       «Ты должна пойти в поиск, говорил он. Так решил твой отец, говорил он», — мысленно передразнивала она голос Хирона, раскачиваясь на тоненьких ветках, что полностью оплетали ее ноги.       Они в любой момент могли оборваться, и тогда Талии пришлось бы лететь вниз с высоты примерно в десять метров. Но выбирать не приходилось. Девушка все сильнее и сильнее раскачивалась в воздухе, пытаясь дотянуться до ближайшей ветки и при этом не свалиться на твердую землю. Она отчаянно старалась не смотреть вниз, потому что понимала: один взгляд — и тогда ее уже точно ничто не спасет. Паника захлестнет разум, девушка закричит, и тогда ее сто процентов найдут.       «Так решил мой отец! Что б он провалился со своими поисками! Чертовы гарпии! Чертовы боги!»       Почти всю ночь Талии приходилось отбиваться от этих летучих тварей, и в конце концов она спряталась от них в густых кронах деревьев. Присев на толстую ветку, чтобы хоть немного поспать, девушка проснулась уже в падении, чудом зацепившись ногами за эти ветки березы. Хотя какое чудо? Талия была уверена, что это всего лишь проблески магии, которую она безрезультатно искала по всему Нью-Йорку.       «Я не буду висеть на этом дереве, забавляя местных туристов. Они хуже гарпий».       Раскачавшись достаточно сильно, Талия с третьего раза поймала эту злосчастную ветку, до этого два раза ударяясь о нее головой. Крепко обхватив руками сей многострадальный кусок дерева, девушка облегченно вздохнула, и совершенно случайно ее взгляд упал вниз. Голова закружилась, к горлу тут же подступила тошнота, и девушке пришлось крепко зажмуриться, прислонившись головой к шершавой коре березы. Спустя несколько секунд тошнота слегка поутихла, и Талия начала медленно влезать на толстую ветку, снова и снова проклиная тот день, когда она согласилась пойти в этот поиск. Хотя кто ее тогда вообще спрашивал?       Девушка осторожно достала из своего кармана баллончик с краской, который легко превращался в тяжелое копье, и с его помощью перерезала тонкие веточки березы. Она облегченно откинулась на толстый ствол дерева и закрыла глаза, восстанавливая сбитое дыхание. Да, это не по лавовой горке скакать.       «Ну почему я должна была идти одна? Уверена, Лука сейчас сидит и волнуется о том, куда я пропала, ведь Хирон говорил, что причина моего отъезда пока должна держаться в тайне. Аннабет, наверное, тоже заметила мое отсутствие…»       Неожиданно послышался тихий шепот, прервав мысли девушки. Талия резко открыла глаза и замерла, при этом чуть снова не свалившись с дерева. Она осторожно села на корточки, при этом крепко схватившись за ближайшие ветви, и, преодолевая страх высоты, взглянула вниз. Перед глазами тут же поплыло, а в ушах зазвенело, почти перекрывая шепот, но спустя несколько минут это начало проходить. Говорить мог кто угодно, начиная от простых туристов, заканчивая монстрами, поэтому высовываться раньше времени было небезопасно.       Прямо под березой, на которой сидела Талия, находилась небольшая скамейка для отдыха, но, что самое интересное, там никого не было. Как бы девушка ни всматривалась вниз, пытаясь замедлить бешеное сердцебиение, казалось, под деревом ничего и никого не было. Оставался единственный вариант — гарпии, эти говорящие курицы, спрятавшиеся в кронах ближайших деревьев. Выходить было небезопасно, но и сидеть здесь до ночи тоже не входило в планы девушки.       В ее голове все еще бились слова пророчества, данного Оракулом перед самым отходом из Лагеря. Хирон, услышав его, еще больше побледнел и сказал, что его самые худшие опасения оправдались. Талия разделяла его мнение, потому что хуже уже быть не могло. Все же решив рискнуть, девушка с опаской взглянула вниз, чтобы прикинуть высоту. Метров десять, не больше.       «Просто прекрасно, — раздраженно подумала она, открывая свой рюкзак, который чудом не упал с плеча Талии сегодня утром. — Всегда хотела научиться летать».       Осмотрев свои запасы, дочь Зевса с досадой заметила, что именно веревку она умудрилась забыть. В рюкзаке находилась маленькая бутылочка нектара, немного амброзии, пара футболок, сотня долларов и пять драхм.       «Замечательно».       Талия слышала, что голосов становилось все больше и больше, а шепот медленно переходил в глухое бормотание. Казалось, говорящие с каждой секундой приближались к девушке, а это уже не сулило ничего хорошего. Она не могла попасть в ловушку, потому что от ее поиска зависело слишком многое, и Талия решилась на отчаянный шаг.       «Раз тут есть проблески магии, то я на верном пути».       Она убрала баллончик в рюкзак, закинула его на плечо и стала медленно продвигаться по ветке в противоположную от ствола сторону. Солнце уже поднялось достаточно высоко, поливая землю своими горячими лучами, но здесь, в тени листьев, было еще не так жарко. Ветка все время суживалась, а голоса становились все громче и громче, все время отвлекая Талию. Девушка тщетно пыталась сконцентрироваться, но от этого они становились еще громче. Мужские, женские, детские, старые, молодые… Они сливались в один сплошной гул, уже перебивая все звуки вокруг.       С трудом добравшись до края ветки, Талия уже не слышала ничего, кроме этой странной речи. Она не понимала, что происходит, и настороженно оглядывалась вокруг в поисках гарпий. Никого не было видно. Резко выдохнув, девушка потянулась вперед и крепко схватилась за край ветки, на которой сидела.       «Как я вообще вчера сюда залезла?» — подумала она, но мысли тут же затерялись в звуке чужих голосов, которые продолжали бормотать какую-то несуразицу.       И только тогда Талия поняла, что никто их не произносил. Эти голоса были прямо в ее голове. Девушку передернуло от того, что кто-то мог забраться к ней в голову, и, не раздумывая больше ни секунды, она прыгнула вниз. Руки крепко держали тоненькие ветки березы, но Талия уже ни о чем не могла думать — ее захватила паника.       Неожиданно магия, которая удержала ее от падения в прошлый раз, теперь повернулась против девушки. Голоса буквально завопили в ее голове, и только сейчас можно было разобрать их слова.       «Недостойна!» — звенело у нее в голове, как неожиданно налетел сильный порыв ветра, буквально сдувая Талию прямо налету.       Руки, до этого крепко державшиеся за ветви, неожиданно разжались, и она продолжила падать с высоты десяти метров.       «Недостойна! Недостойна! Недостойна!»       Упала она на только недавно скошенную траву. Все тело тут же пронзила сильная боль из-за сломанных костей, а из легких выбило весь кислород. Несколько секунд Талия жадно хватала ртом воздух, но тот словно не доходил до легких, и девушка начала медленно задыхаться. Боль была настолько сильной, что спустя секунду она потеряла сознание.       Последним, что слышала Талия, были кричащие в унисон десятки голосов: «Недостойна!»

***

       Лонг-Айленд был неспокоен. Высокие волны методично ударялись о мягкий песок пляжа и пологий берег чуть южнее, распадаясь на белоснежную пену и уходя в воды пролива, чтобы потом снова вернуться. В лагере решили не рисковать и отложить запланированные на сегодня состязания на байдарках.       На часах был полдень, полубоги уже пообедали в продуваемом всеми ветрами павильоне и разошлись по своим делам. Хирон же решил устроить себе небольшую прогулку вдали от остальных, чтобы немного поразмыслить над тем, что делать дальше. Талия уже отправилась в поиск, и теперь от нее одной зависело, будет ли будущее у всех остальных. С древними пророчествами не шутят.       Он остановился на высоком обрыве, где еще вчера утром встретил задумчивую Талию, и решил остаться здесь. Со стороны Лонг-Айленда дул сильный ветер, ударяясь о высокую фигуру кентавра, его обветренное лицо и каштановую бороду, маленькими завитками спускающуюся от острого подбородка.       «Посейдон, Посейдон… Что же ты не отвечаешь на наши призывы?»       Во время экстренного совета Олимпийцев, который затянулся на целую неделю, только его трон и трон Диониса оказались пустыми, что добавило еще больше тревог и без того взволнованным Олимпийцам. Мистер Д. не уехал из Лагеря, чтобы полубоги не остались одни, а от Посейдона ничего не было слышно. Появилась информация, что на древних землях объявился сын двух старейших богов, а это уже значило, что пришло время для исполнения древнего пророчества. Конечно, теперь его там не было, но процесс все равно уже запущен. Игра началась.       Но почему не явился Посейдон? Этого никто не знал. Олимпийцы не могли нарушить древний закон, запрещающий им покидать свои территории без приглашения, а от повелителя морей ничего не было слышно. Только его дети могут дышать под водой, только он может пригласить кого бы то ни было к себе в царство.       «Замкнутый круг».       Хирон прекрасно понимал, что теперь, в случае чего, они не могут полагаться на поддержку со стороны Посейдона, пока тот сам не появится на Олимпе.       «Что же там происходит?» — думал он, вглядываясь в темные воды Лонг-Айленда.       — Хирон?       Вздрогнув от неожиданности, кентавр медленно обернулся и увидел перед собой бледное лицо Аннабет. Девушка стояла в нескольких шагах от него, неловко обняв себя за плечи, а в ее серых глазах читалась сильная усталость.       — С тобой все в порядке? — осторожно спросил Хирон, делая шаг навстречу.       Аннабет опустила глаза на примятую траву у себя под ногами, собираясь с мыслями.       «Говорить или не говорить?»       Тяжело вздохнув, она подняла взгляд на своего учителя, решившись довериться ему. Они были знакомы не первый год, он воспитывал ее с семи лет, поэтому девушка думала, что только он во всем Лагере сможет ей помочь.       — Мне уже вторую ночь подряд снится один и тот же сон. Я знаю, что для полукровок это обычное дело, но… — она немного замялась, мысленно подбирая нужные слова. — Но после этого кошмара я просыпаюсь настолько разбитая, словно кто-то выкачал из меня все силы. Глаза слипаются, но я уже не могу уснуть, без сил лежа на кровати и ловя в своей памяти обрывки сна.       Хирон тут же нахмурился. Неожиданно ему в голову пришел небольшой рассказ Диониса, где Аннабет пыталась убить его, и мужчина случайно нашел что-то на ее рукаве. Это было плохо.       — Ты можешь рассказать мне немного подробнее об этом сне?       Девушка смутилась. Она смотрела в глаза своему учителю и мысленно пыталась воспроизвести свой недавний кошмар, но…       — В том-то и дело, — тихо сказала она. — Я… Просыпаясь, я помню только нечеткие картинки, какие-то цветы и море. Бушующее море.       Хирон застыл на своем месте, внимательно смотря на стоящую перед ним девушку. Это могло быть ответом на многие вопросы, одним из которых была пропажа Посейдона. Подойдя ближе, кентавр взял Аннабет за руки и как можно мягче сказал:       — У меня есть кое-какие травы, они должны помочь тебе.       Он повел ее в Большой дом и выдал небольшую бутылочку с темно-красным отваром. Он мог бы помочь ей засыпать после пробуждения, но этот странный кошмар все равно никуда бы не делся. У полукровок нельзя отобрать видение, которое приходит вместе со снами, и с этим уже ничего не поделаешь.       Отпустив Аннабет, Хирон закрыл дверь и уже собирался пойти к себе, как неожиданно увидел клубы зеленого дыма, стелющегося по полу со стороны кабинета мистера Д. Как можно тише ступая по скрипучим доскам пола, он подошел к настежь открытой двери и встретился с встревоженным взглядом Диониса.       За его столом, удобно расположившись на мягком стуле, сидел Оракул, смотря на присутствующих своими пустыми глазницами. Видимо, мумия сама спустилась с чердака, что бывает довольно редко, чтобы сообщить что-то важное. Прошло несколько минут глухого молчания, как неожиданно в головах Хирона и мистера Д. зазвучал ее скрипучий голос:       — Время придет — солнце ярко взойдет. Тени день унесут, чтоб свершить над ним суд. Вы найдете…       Договорить новое пророчество она не успела. Неожиданно из горла мумии вырвался глухой хрип, ее лицо неестественно вытянулось, разрывая тонкую, словно пергамент, кожу, и в следующую секунду она рухнула на пол, оставляя от себя только небольшую кучку праха, прикрытую лоскутами старомодного платья. Дух Оракула исчез навсегда.