Whether my air

      Еще один рассвет Лагерь полукровок встретил тихим посапыванием спящих полубогов. Солнце, сопутствуемое прекрасной Эос, медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в невероятное обилие цветов. Серые облака становились похожими на сладкую вату, повисшую высоко в небе и гонимую легким ветерком.       Самые первые, робкие лучи солнца начали пробиваться сквозь воздушные занавески в домиках, прогуливаясь по стенам, мебели и лицам спящих полукровок. Кто-то морщился от слабого света и отворачивался, некоторые слегка улыбались, заблудившись в своих снах, но все они еще крепко спали. Даже Лука, сморившись после бессонной ночи, провалился в сладкую дрему в одиннадцатом домике.       Дриады все еще мирно спали в своих живых пристанищах, наяды отдыхали в теплых водах Лонг-Айленда, а сатиры нетерпеливо ворочались в своих небольших домиках, что были расположены за клубничными полями. Все вокруг отдыхало, готовясь к еще одному трудному дню.       Но вот Хирон и Дионис уже давно выбрались из Большого дома, с тревогой наблюдая за солнцем. Оно было ярко-оранжевым, отливая легким красным оттенком, и, что самое главное, сейчас висело над горизонтом, совершенно не двигаясь. Рассвет уже давно должен был закончиться, краски начали медленно блекнуть, а солнце как будто и не собиралось подниматься на небосвод.       — Что все это значит? — громко спросил Дионис, оборачиваясь к стоящему рядом Хирону.       Но у него не было ответа на этот вопрос. За всю свою долгую жизнь кентавр не видел ничего подобного. Он знал все законы природы, научные и божественные, помнил все экстраординарные случаи, что происходили за историю человечества, и теперь в замешательстве смотрел на неподвижное светило, пытаясь сообразить, к чему относится это.       «Всему этому должно быть какое-то объяснение».       И вдруг ему в голову пришла одна догадка. Внимательно посмотрев на восток, Хирон взвесил все «за» и «против» такой теории. Это могло быть единственным объяснением происходящего.       — 

Время придет — солнце ярко взойдет. Тени день унесут, чтоб свершить над ним суд.

      Мистер Д. удивленно на него обернулся, слушая единственные строчки недавнего пророчества, которое так и не успел договорить Оракул. Тяжело вздохнув, бог снова посмотрел на бледное солнце, окруженное разноцветным ореолом из облаков, и устало прикрыл глаза. Этого-то он и боялся.       — Весы качнулись, как было сказано в пророчестве, — сделав небольшую паузу, Дионис снова обернулся к Хирону. — Пойдем, мы сейчас нужны на Олимпе.       Бог принял свою истинную форму, переносясь на совет, и прихватил с собой Хирона.       Аннабет медленно разлепила глаза, услышав протяжный звук рога. В Лагере всегда так знаменовали начало и конец комендантского часа, который, по сути, мало кто соблюдал.       Девушка быстро привела себя в порядок и, уже собираясь выйти из домика, разбудила двух своих братьев и сестру. Малькольм пробормотал что-то нечленораздельное, с головой прячась под легким одеялом, но спустя минуту все же был вынужден подняться.       Аннабет чувствовала себя прекрасно. Да, сегодня ей снова снился все тот же кошмар, но благодаря отвару Хирона она снова смогла уснуть тихим сном без сновидений. Заплетая уже привычный хвост, девушка внимательно рассматривала свое лицо в зеркале напротив.       — Помоги моему сыну, — говорил тот странный женский голос из кошмара.       «Но какому сыну? Тому, что сражался где-то в той буре? Или кому-то другому? И как я могу помочь, если даже не знаю, кому именно?»       Обычные рассуждения ни к чему не приводили, добавляя все новые и новые вопросы к общему списку. Говорившей может быть кто-то из богинь. Ее сыном — кто угодно. Возможно, разгадка крылась именно в той буре, что бушевала на воде.       Выйдя из душного домика, она уже по привычке взглянула на небо. Сегодня оно было полностью затянуто тяжелыми тучами, сквозь которые проникал бледный солнечный свет. Аннабет слегка нахмурилась, прекрасно зная, что погода в Лагере полукровок регулируется Хироном или мистером Д., которые обычно даже зимой позволяли стоять легкой жаре. Выращивание клубники еще никто не отменял, ведь весь Лагерь жил на деньги с ее продажи.       Быстро спустившись с невысокого крыльца, Аннабет бодрым шагом направилась в сторону обеденного павильона. Сюда уже потихоньку начали стягиваться сонные полукровки, также удивленно косясь на пасмурное небо над головой.       Число уже медленно перевалило за середину мая, скоро лагерь будет переживать очередной приток полубогов, каждый год приезжающих сюда на каникулы, поэтому все его постоянные жители пытались насладиться последними деньками спокойствия. Еще не скоро здесь снова установится та же тишина по ночам, размеренное расписание занятий, а о свободных душевых кабинках уже можно смело забыть до самого начала осени. Летом в каждом домике всегда полно народу.       Но в то же время вместе с летом сюда приходит и оживление. Как после долгой зимы пробуждается природа, так и Лагерь с приездом полукровок снова начинает дышать полной грудью.       Садясь за свой столик, Аннабет непроизвольно бросила взгляд на соседний. Стол детей Зевса казался еще более пустынным, чем обычно, потому что он снова лишился своего единственного обладателя.       «Надеюсь, с Талией сейчас все в порядке», — поджав губы, думала Аннабет, не сводя взгляда с места подруги.       Внезапно чьи-то теплые руки накрыли ее глаза, и в нос девушке тут же ударил резкий запах шампуня. На губах начала прорываться веселая улыбка, а сзади послышался до боли знакомый голос:       — Угадай, кто?       — Лука, ты ведешь себя, как ребенок, — сдерживая улыбку, сказала Аннабет.       Парень нехотя открыл ей глаза и тяжело рухнул на скамейку рядом. Это уже была некая традиция, сидеть за столиком Афины, пока ленивые родственники Аннабет еще не вылезли с их домика. Но раньше здесь была еще и Талия.       — Как ты думаешь, где она сейчас? — тихо спросила блондинка, не сводя взгляда с небольшого кусочка небосвода, что виднелся в дверном проеме.       Лука немного напрягся. Аннабет списала это на волнение, ведь они так ничего и не узнали о ее поиске, кроме коронной фразы Хирона: «Талия сейчас выполняет очень важную миссию, и если у нее все получится, то у всех нас появится шанс на спасение». Больше он ничего не говорил.       «Очень обнадеживающе», — мысленно ворчала Аннабет, упираясь спиной в твердый край столешницы.       Лука немного нахмурился. Он пытался не думать о том, где сейчас находится Талия, что с ней происходит, чтобы лишний раз не волноваться. Парень прекрасно помнил, как она, будучи еще двенадцатилетней девочкой, убивала монстров, как рубила их и при битве за Манхеттен, как уверенно вела за собой других полукровок.       «Талия - сильная девочка. Она со всем справится».       — Что, Кастеллан, Талия за порог, и ты тут же нашел замену?       «Кларисса», — уже чувствуя поднимающуюся внутри волну раздражения, точно определил Лука.       Щеки Аннабет, против воли самой девушки, немного залились румянцем, а вот взгляд ее, уже направленный на наглое лицо дочери Ареса, пылал неприкрытой яростью. Клариссу это, кажется, только забавляло.       — Не самый лучший выбор, — подавшись вперед, уже немного тише сказала она и презрительно улыбнулась.       — С годами теряешь чувство юмора, Кларисса? Хотя его и так у тебя не было, — нахально ухмыльнувшись, сказал Лука. — Или ты все никак не можешь простить себе смерть Си…       В тот же миг послышался отчетливый звук удара, и огромный нож, которым и медведя можно было уложить, вонзился в столешницу в сотой доле миллиметра от руки парня. Он тут же умолк, ошалело посмотрев на блестящее лезвие ножа, торчащее в опасной близости от его руки. Вот этого он никак не ожидал.       Тем временем Кларисса уперлась руками в стол по обе стороны от Луки и приблизилась к его лицу, четко выговаривая каждое слово:       — Не смей произносить ее имени, жалкий трус! Может, в ее смерти и есть доля моей вины, но это ты обманом заставил ее работать на себя. Ты приказал следить за нами. Ты подослал того змия. Ты возродил Кроноса. А все из-за чего? Папочка не прислал открытку на Рождество? Столько людей, нимф, охотниц, полубогов погибло по твоей вине, а ты сейчас сидишь здесь и нагло улыбаешься. Живешь, хотя даже сама смерть не искупит всей твоей вины, — в ее глазах пылал огонь не хуже отцовского, но, в отличие от того, жестокого и самоуверенного, это было пламя злобы, презрения, отчаяния, ненависти и боли. Боли, которую испытывают от смерти очень близкого человека. — Так что никогда не смей произносить ее имени, жалкий кусок падали.       Резким движением руки Кларисса вырвала из столешницы свой нож, все еще смотря в глаза парню, и в полнейшей тишине пошла к своему столику. Все полукровки, уже собравшиеся на завтрак, угрюмо молчали, наблюдая за этой сценой.       Все потеряли кого-то в этой войне, некоторые оказались на волосок от гибели, но никто не забывал имена тех, кто отдал свою жизнь в те длинные ночи на Манхеттене. Крис в этот раз был полностью согласен со своей девушкой, даже не пытаясь остудить ее пыл. Наоборот. В те минуты, когда она с бурей эмоций в душе, но со стальной ненавистью в словах говорила Луке правду, парень почувствовал облегчение.       Ведь это была правда. Та неудобная, неприятная для всех правда, которую многие пытались обходить стороной и заглушить ее голос в своем сердце. Но Кларисса так не могла. Ее взрывной характер, бунтарский дух и душа воина просто не могли молчать, зная правду и видя то, что случилось во время войны. Десятки невинных погибли, а виновник этих смертей живет дальше, радуется жизни и даже позволяет себе так легкомысленно разбрасываться именами тех, кто отдал свою жизнь, чтобы победить его. Кларисса не могла молчать.       В павильоне все еще висела гробовая тишина. Никто не мог осмелиться что-то сказать, чувствуя давление тех мощных эмоций, что нахлынули на всех полубогов в этом помещении. Казалось, каждый присутствующий здесь снова проживал те кровавые дни на Манхеттене, вспоминал смерти близких людей и сумасшедшие битвы, когда ты уже не думаешь о том, ради чего сражаешься, а просто рубишь мечом направо и налево, временами забывая даже свое имя. Потому что так надо. Потому что уже нет пути назад.       — Сбегайте кто-нибудь в Большой дом, — пронесся над всеми полубогами мощный голос Клариссы, сидящей за своим столиком и смотрящей в одну точку. — Что-то сегодня Хирон с мистером Д. задерживаются.       Все вздрогнули и, будто только проснувшись от глубокого сна, рассеянно осмотрелись вокруг. Действительно, время уже давно перевалило за привычное время завтрака, а ни Дионис, ни Хирон так и не объявились. В полной тишине послышался тихий скрежет скамейки, а потом и глухие звуки шагов маленьких ножек по деревянным доскам пола. Это была Кэтти, маленькая девочка лет десяти, которую доставили в лагерь всего неделю назад.       Вернулась она примерно минут через пять, когда в павильоне уже медленно начинало восстанавливаться общее оживление. На смену тишине пришло легкое перешептывание, с каждой минутой становясь все громче и громче, изредка на губах полукровок уже начинали проскальзывать мимолетные улыбки. Все пытались разговаривать на отстраненные темы, чтобы боль от разбереженных ран немного поутихла, отошла на второй план.       — А там никого нет, — послышался тоненький, но уверенный голосок Кэтти.       Ее недавно признали дочерью Аполлона, хотя это и так можно было понять по длинным волосам цвета спелой пшеницы да небесно-голубым глазам, и теперь девочка ходила довольнее всех. Мило улыбаясь и гордясь своим отцом. Все втихую незлобно посмеивались над ее еще детской наивностью, но все оберегали девочку. В их жестоком мире детство — большая роскошь.       — То есть как нет? — удивленно спросила Аннабет. — Где же они еще могут быть?       Ответом ей послужила яркая вспышка света прямо перед обеденным павильоном. Все тут же закрыли глаза, опасаясь превратиться в кучку пепла от такого количества высвобожденной энергии, а когда открыли их, то увидели озабоченные лица Хирона и Диониса. Они не спешили заходить в помещение, поэтому полукровки сами высыпали на улицу, обступая со всех сторон бога и старого кентавра.       Минуту все молчали.       — Что произошло?       Тяжело вздохнув, мистер Д. повернулся в сторону юго-востока и быстро взмахнул рукой. Серые тучи, полностью застилающие небо, немного расступились, открывая всем вид на зависшее над горизонтом солнце. Все были в шоке.       — Сегодня утром исчезла Гемера, богиня дня, как вы уже знаете, — громко заговорил Хирон, а в его голосе можно было услышать нескрываемые нотки тревоги. — Эос, богиня зари, должна была передать ей управление солнцем сразу же после рассвета, но Гемеру похитили. Чтобы не создавать панику среди смертных, Зевс закрыл небо тучами, а Аполлон теперь всеми силами пытается провести солнце по линии горизонта, чтобы потом посадить его на западе.       Он замолчал, а среди полукровок снова воцарилась тишина. Никто не мог поверить в реальность происходящего. Да и как, если никто даже в самых страшных кошмарах не мог представить себе не поднявшегося солнца? Неожиданно заговорила Кэтти.       — Но разве такое может быть? В школе нас учили, что солнце — это большая звезда, вокруг которой вертится Земля.       Хирон снисходительно улыбнулся, понимая, что девочка только недавно попала в этот мир и еще многого здесь не понимала.       — Да, все что ты сказала — истинная правда. Земля все так же вращается вокруг Солнца, иначе мы все погибли бы, но дело здесь в другом. Боги, особенно самые древние, те, что сотворили наш мир, теперь только помогают нам, людям, воспринимать все вокруг. Ты видишь синеву неба, созданную Эфиром, и даже не задумываешься над тем, что, возможно, газы нашей атмосферы полностью прозрачные, пусть ученые и говорят по-другому. Бог помогает тебе увидеть небо. Так же и Гемера. Она не влияет на верчение нашей планеты, но с ее помощью простые смертные смотрят вверх и видят маленький кружок солнца, что согревает их.       Кэтти задумчиво нахмурила брови, пытаясь вникнуть в смысл слов Хирона, который медленно доходил до нее. Увидев, что его поняли, кентавр продолжил уже для всех остальных.       — Боги делают все возможное, чтобы справиться с этим, но без Гемеры мы уже никогда не сможем увидеть день, каким мы привыкли его видеть. А теперь представьте ту панику, что неизбежно поднимется внутри людей, когда они увидят такое солнце. Было решено организовать поиск.       — Чтобы найти Гемеру? — вмешалась Кларисса, уже чувствуя приближение не самых лучших времен, и глаза ее против воли загорелись нескрываемым азартом.       — Нет, — твердо ответил Хирон. — Пропажа богини — всего лишь верхушка айсберга наших проблем. Еще в древние времена, после падения Трои, Оракулом было дано пророчество, согласно которому новый бог, сын двух древнейших творцов мира, качнет чаши весов, нарушив равновесие в природе и запустив необратимый процесс по уничтожению нашего мира.       — Как вы видите, весы качнулись, — задумчиво проговорил Дионис, а Хирон тем временем продолжил:       — Боги решили, что если уничтожить этого бога, самое сердце надвигающейся беды, то со временем равновесие снова восстановится. Для этого и нужен поиск. Мы заслали вперед Талию, которая должна была найти мощный портал, способный перенести вас к заданному человеку, но за последние сутки от нее не было никаких вестей. Двое человек должны найти ее, и уже вместе с Талией пройти через портал. Главное — найти этого бога, об остальном уже не волнуйтесь. Боги схватят его и доставят на Олимп, где будет произведен суд.       И снова тишина. Полукровкам нужно было время, чтобы переварить всю эту информацию и осмыслить ее. Первой пришла в себя Аннабет.       — А что это за пророчество?       Хирон вопросительно посмотрел на Диониса и, получив одобрительный кивок, громко заговорил:       — 

Дитя великих двух богов Качнет чаши златых весов, Чтоб лес взымал свое по праву. Он омрачит Олимпа славу, Открыв засов холодной тьме. Позволит низко пасть звезде, Ей свет отдать свой серебристый, А солнца голос сладкий, чистый, Умолкнет скорбно на века. Но шанс подарит всем судьба, И пред героем встанет выбор: Любовь во мраке темноты Иль гибель, счастью вопреки.

      «Хуже уже быть не может», — пронеслось в головах полубогов.       Дав им немного времени, Дионис прочистил горло.       — Так как одна из вас уже находится в Нью-Йорке, разыскивая портал, значит, в поиск отправятся еще двое. Рано утром мы с Хироном отправились на Олимп, где другие боги пытались найти выход из всей этой шумихи с Гемерой. Решение уже принято, и обжалованию не подлежит, — он сделал небольшую паузу, рассматривая бледные лица полубогов. Никто не хотел идти сражаться с богом. — По решению совета отправляются: Анни Бел, дочь Афины, и… Клара Ля Си, которая и возглавит этот поиск!       Девушки уже по привычке закатили глаза, только услышав интерпретации своих имен от этого пьяницы, и тут же посмотрели друг на друга. В глазах Клариссы горел настоящий пожар из азарта, а вот Аннабет выглядела еще более серьезной и чем-то недовольной, чем обычно.       «Будет весело», — подумала дочь Ареса, смотря на одну из своих спутниц и довольно улыбаясь.       «Это будет самый ужасный поиск в твоей жизни», — констатировал внутренний голос Аннабет, представляя себе предстоящее путешествие под командованием Клариссы.       Лука же как-то странно смотрел на Хирона с мистером Д., ведь внутренне он был уверен, что именно его отправят на встречу с новым богом. Решив, что так будет даже лучше, парень облегченно вздохнул.       — Вы отправляетесь через час, — заключил Хирон, сложив руки на груди. — Оракул исчез, но мне кажется, что вышеупомянутое пророчество и будет вашим в этом поиске. Главное — найдите этого бога, ведь даже олимпийцы не знают, как он выглядит на самом деле. Когда убедитель, что это он, вам нужно будет использовать вот это, — Дионис протянул Клариссе небольшой кулон, сделанный в виде серебряного колокольчика. — Остальное уже не ваша забота.       Сказав это, он развернулся и рысью поскакал в сторону Большого дома.       — Ну, кто хочет позавтракать? — обернувшись к остальным, неожиданно спросил Дионис.