Whether my air

      Голова раскалывалась. У Перси было такое чувство, что по нему пару раз проехались катком, а потом бросили на раскаленные угли, но он все никак не мог заставить себя открыть глаза. Остатки странного сна, который почему-то вызывал у парня только тревогу, еще витали где-то на грани сознания, но с каждой секундой уходили все дальше и дальше, постепенно стираясь из памяти. Лицо горело. Тяжело вздохнув, из-за чего всю грудь опалило ужасной болью, Перси с трудом смог разлепить веки.       — Эй, он очнулся!       Взгляд все никак не мог сфокусироваться на нависшем над парнем лицом, и только светлые волосы, прядями выбившиеся из косы, ярко выделялись на фоне ночного неба. Немного поморщившись от вновь накатившей боли, Джексон рвано вздохнул и попытался встать, но сильные руки Аннабет мягко уложили его обратно, чуть поглаживая по ушибленной голове.       — Все будет хорошо, яд не успел распространиться слишком сильно, — тихо зашептала девушка, осторожно стирая запекшуюся кровь с бледного лица Перси. — Травы должны скоро подействовать, подожди немного.       Он только снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Мысли плавали где-то глубоко в сознании и никак не хотели связываться между собой, мелькая только рваными обрывками случайных фраз. Парень помнил только то, как прямо перед ними показалась фигура какой-то девушки, и ему пришлось затормозить. Машину начало носить из стороны в сторону, сзади слышались какие-то крики, но, кажется, ему все же удалось удержать Хонду на дороге. Больше он ничего не помнил.       Перси чувствовал, как ему почти насильно вливали какую-то гадость, чем-то отдаленно напоминающую сгоревший кофе вперемешку с протухшими яйцами, но у него по-прежнему не было достаточно сил, чтобы сопротивляться. Сознание снова начало затуманиваться, и уже на грани сна парень с каким-то странным спокойствием почувствовал, как его многострадальную голову уложили на что-то мягкое. Во рту все еще ощущалась противная горечь лекарства, тело продолжало ныть и чуть подергиваться от сильной боли. Перси вновь провалился в тяжелый сон.       Очнулся он уже на следующий день, когда солнце только-только поднялось из-за горизонта и уже начало прятаться за завесой тяжелых туч. Голова все еще ужасно болела, в теле ощущалась необычная слабость, но теперь эта боль была немного притупленной, словно отголосок от того кошмара, что он ощущал несколько часов назад. Дышалось намного свободнее, и, все же заставив себя раскрыть глаза, Перси увидел только свинцовое небо над головой. Тяжело сглотнув, он еще пару секунд неподвижно лежал на месте, прислушиваясь к собственным ощущениям.       Все это ужасно походило на другое, не более приятное пробуждение несколько недель назад, но тогда Аннабет просто напоила его нектаром и все было нормально. Почему же теперь ему не дали немного амброзии, а насильно влили какую-то отраву, от которой и теперь к горлу подкатывала тошнота? Немного поморгав, Перси с удивлением заметил необъяснимую тишину, повисшую вокруг. Чуть поморщившись от внезапной боли, пронзившей голову из-за резкого движения, парень увидел только поле, окутанное густым туманом, который, видимо, и поглощал все звуки, а чуть дальше сидела Кларисса, подперев голову кулаком. Дочь Ареса выглядела измотанной и чуть потрепанной, но она упрямо продолжала нести свою вахту, периодически озираясь по сторонам.       Внезапно Перси забыл как дышать: совсем рядом, шагах в трех, лежало бессознательное тело Талии. Сердце тут же подскочило к горлу и принялось отплясывать чечетку, в груди начала подниматься необъяснимая тревога, и Джексон, даже не успев об этом подумать, резко сел. Голову тут же пронзила ужасная боль, перед глазами заплясали черные круги, и ему пришлось на пару секунд прикрыть глаза, собирая волю в кулак, чтобы снова не повалиться на землю.       Сзади послышалось странное шебуршание, и руки Перси коснулась чья-то холодная ладонь. Тот вздрогнул и, тут же переводя взгляд на землю рядом с собой, наткнулся на все те же свинцовые тучи, заключенные в глаза дочери Афины. Аннабет сонно моргала, будто только проснувшись, и сильно сжимала его руку. Внезапно Перси понял, что все это время его голова лежала на коленях у девушки, и это только еще больше смутило его.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо прошептала блондинка, не сводя с него теплого, слегка задумчивого взгляда.       Джексон ничего не ответил, а только снова обернулся в сторону неподвижного тела Талии, мысленно молясь всему, чему угодно, чтобы она была жива. Он не знал, с чего вдруг стал так переживать за дочь Зевса, но потом в его памяти проскользнули все те случаи, когда брюнетка вытаскивала его из множества передряг, ее встревоженные или злобные взгляды после, и их вчерашний разговор, прочно отпечатавшийся в памяти парня. Впервые Перси понял, что, как бы то ни было, за эти недели они с Талией смогли немного сблизиться, и не было ничего такого в том, что он переживал за нее.       К этому времени к ним подошла немного растрепанная Кларисса, усевшись рядом и осторожно проверив лоб Талии на наличие жара.       — Она просыпалась пару раз, но сейчас, кажется, жар немного спал.       Позади послышался облегченный вздох Аннабет, и Перси внезапно почувствовал, что она все еще держит его за руку. Боль немного притупляла все остальные чувства, но парню пришлось приложить все свои силы, чтобы на его щеках не показался предательский румянец. Чтобы отвлечься, парень снова перевел взгляд на болезненно-бледное лицо Талии, ее чуть подрагивающие во сне веки, и со странным облегчением почувствовал, как его руку отпустили. Аннабет медленно поднялась с земли, перевязывая спутавшиеся волосы в тугой хвост, и снова перевела взгляд на Джексона.       — Так как ты себя чувствуешь? Вам с Талией досталось больше всего, и я боялась, что вы не придете в себя еще несколько дней.       Перси снова ничего не ответил, нехотя отрывая взгляд от лица брюнетки, и тут же наткнулся на чуть прищуренные глаза Клариссы, которые с любопытством рассматривали его. Парню стало немного не по себе, и он рассеянно огляделся в поисках своего рюкзака, где все еще лежала небольшая бутылка воды.       — Не ищи, все равно наших вещей здесь нет, — словно прочитав его мысли, сказала Кларисса и стала нервно рвать невысокие побеги пшеницы, на которой они сидели.       Джексон нахмурился.       — Что значит «наших вещей здесь нет»?       Парень обернулся к Аннабет, которая уже перекочевала к брюнетке и внимательно осматривала ее лицо и руки. От его вопроса девушка тяжело вздохнула, отрывая взгляд от подруги, и уселась рядом, крепко обнимая колени.       — Перси, вчера ночью на нас напали. Вы с Талией сидели ближе всего, да и потрепало вас сильнее, поэтому сначала змеи напали именно на вас. Мы с Клариссой сумели отбиться от парочки, но все равно отвлеклись и позволили стащить наши рюкзаки, — на секунду она умолкла, посылая парню извиняющийся взгляд, а потом устало положила голову на колени и прикрыла глаза. — Это были дриады.

***

      Шум стоял оглушительный. Френк с легким испугом осматривал сидящих рядом ларов, которые, казалось, кричали громче всех, и пытался вспомнить хотя бы один подобный случай. Кажется, такого гама в сенате не было уже несколько столетий. Даже перед заключением мира с греками, даже во время войны с титанами в этом месте было намного тише, чем сегодня.       Обеспокоено покосившись на сидящую рядом Хейзел, Френк испытал странную смесь волнения, страха и легкого раздражения, потому что девушка наотрез отказывалась говорить, что с ней. Она просто смотрела в одну точку где-то на противоположной стене, не реагируя ровным счет ни на что, и этот пустой взгляд уже успел напугать сына Марса. Что-то было не так. Воздух словно сгустился, предвещая что-то нехорошее, кричащие вокруг люди и духи только подливали масла в огонь, и лишь уставшие лица Рейны и Джейсона как-то выпадали из картины общей оживленности. Преторы просто смотрели на стоящего неподалеку Октавиана и даже не пытались успокоить взбушевавшихся римлян, минут тридцать назад убедившись, что это бесполезно.       Оторвав взгляд от бледного лица Хейзел, Френк снова обвел взглядом огромный зал и с неприятным предчувствием остановился на довольной ухмылке Октавиана. Он явно наслаждался всей этой шумихой, что сумел развести всего за несколько минут. Рядом с ним, устроившись на самом краешке чуть облупившихся кресел, сидели напряженные Лука и Нико, свирепым взглядом осматривая всех собравшихся. Выглядели они ужасно потрепанными: одежда во многих местах порвана, а на скуле блондина даже сиял сильный порез явно чьих-то когтей. Парни из последних сил пытались сдерживаться, чтобы тоже не начать кричать, но предостерегающий взгляд Рейны все же заставлял их молчать. Девушка прекрасно знала, что Октавиан только этого и добивается, и не собиралась доставлять ему еще большее удовольствие, давая повод вывести их внезапных гостей под руки из зала.       — Неужели греки действительно надеются, что мы снова поверим им? — снова закричал авгур, тем самым еще больше подбадривая толпу. — Один раз они уже втянули нас в свою войну, а теперь без предупреждения заявляются в Новый Рим и пытаются убедить, будто смертные объявили на нас охоту, что одна из богинь выступила против своих детей!       По лицу Джейсона было видно, что он едва сдерживается, чтобы не напасть на Октавиана, хотя, если подумать, Лука с Нико тоже были бы не против такого исхода. Только ледяной взгляд Рейны вынуждал парней сидеть на своих местах и не подливать масла в огонь.       — Эта война касалась и нас тоже, — громко, но не переходя на крик, заговорила дочь Беллоны. — Если бы титаны одержали победу, от Нового Рима не осталось бы и мокрого места.       Авгур только довольно улыбнулся, а толпа тем временем начала немного стихать, чтобы получше услышать их разговор. Френк знал, что теперь Рейна вступила на опасную дорожку и любое ее слово, даже самое незначительное, может оказаться оружием в руках Октавиана.       — Так ты считаешь, что римляне слишком слабы, чтобы справиться с угрозой? — скрестив руки на груди, спросил тот и улыбнулся еще шире. Рейна вобрала в грудь побольше воздуха, и теперь Френку показалось, что она очень сильно пожалела, что все это время сдерживала парней. Лучше бы они утопили авгура еще в начале заседания.       — Я считаю, что римляне не настолько глупы, чтобы отказываться от предлагаемой помощи. Рим силен, но даже самые сильные армии не могут противостоять всему миру, — как можно спокойнее проговорила претор и перевела взгляд на Нико и Луку. — Теперь же эти полубоги пришли с предупреждением, которое, возможно, спасет наши жизни, и я не собираюсь вышвыривать их на улицу.       Сенат опять о чем-то зашумел, и ответ Октавина скрылся во вновь поднимающемся балагане. С его лица не сходила довольная улыбка, невзирая на то что Джейсон с Рейной бросали в него пылающие взгляды, обещая устроить прогулку в Царство Плутона в один конец, если блондин сейчас же не заткнется, но, казалось, авгуру было уже плевать на угрозы. Почти весь сенат был на его стороне, и, какой бы властью не обладали преторы, последнее слово все равно останется за советом.       Френк обреченно потер лицо большими ладонями и снова обернулся к Хейзел. Но ее уже не было. Стул, стоящий в дюйме от парня, оказался пустым, и тот вдруг задумался, как дочь Плутона смогла незаметно для него выскользнуть из середины ряда. Он чуть приподнялся, пробегаясь взглядом по всем собравшимся, но так и не заметил копны каштановых волос, закрученных в небольшие спиральки. Это было странно.       — Я не обвинял богов в предательстве! — сквозь шум различался раздраженный голос Джейсона, но тут же снова пропадал под гнетом криков какого-то лара, скандирующего о величии Рима.       Краем глаза Френк заметил прошмыгнувшую по проходу мышь и непроизвольно дернул плечом. Он ненавидел грызунов как таковых, хотя у его соседа по казарме была ручная крыса, которую сын Марса пытался обходить за километр. Голова уже больше часа болезненно ныла из-за обилия звуков, и парень в очередной раз взмолился своему отцу, чтобы все это прекратилось. К сожалению, в этот раз его все-таки услышали.       На помосте прошмыгнула та самая мышка, которую Френк видел всего несколько минут назад, и остановилась в футе от ног преторов. Поглощенные очередным спором, никто даже не обратил на нее внимания, и только Нико подозрительно скосил глаза в ту сторону. Парень выглядел даже более бледным, чем обычно, волосы всклочены, кожаная куртка подрана и бесформенной массой висит на его плечах, а губы поджаты в тонкую полоску. Нико как-то странно посмотрел на грызуна, слегка прищурившись, а потом начал судорожно бить кулаком по плечу сидящего рядом Луки. Но было слишком поздно.       Френк подавился воздухом, когда эта самая мышка неожиданно скрылась в клубах густого дыма и начала вытягиваться вверх. Все происходило от силы секунды две, не больше. Преторы не успели ничего сообразить, продолжая свою грозную речь, направленную на самодовольного Октавиана, когда прямо у них перед глазами оказалась невысокая фигура Хейзел. Девушка резко подалась вперед, а в ее руках блеснули два острых ножа, которые уже спустя доли секунды торчали из шей преторов.       Гул тут же стих, словно кто-то нажал на выключатель, все взгляды направились на застывшую девушку, а Френку казалось, что кто-то хорошенько треснул его по голове. Все тело сковало в изумлении, тонкие ниточки страха уже начали потихоньку оплетать его изнутри, и парень даже не мог нормально вздохнуть, на грани слуха улавливая странное бульканье и хрипы преторов. Спустя несколько секунд в зале повисла гробовая тишина, которая совсем скоро нарушилась очередными криками. Неожиданно отмерший Октавиан закричал что-то о предателях, ловушках и еще чем-то подобном, и уже в следующую секунду на Хейзел было направлено с десяток мечей и несколько заряженных луков, хотя той, казалось, было плевать.       Она стояла спиной к Френку, и тот так и не смог заметить ее остекленевший взгляд, направленный куда-то мимо истекающих кровью преторов, он не мог почувствовать тот ледяной холод, сковывающий своими путами тело Хейзел. Он не мог услышать тихий, мелодичный голос Гекаты, с громкость колокола звучащий в голове у девушки:       — Ты принадлежишь мне, Хейзел Левеск. И теперь твоя миссия выполнена.       В ту же секунду глаза девушки закатились, и она бессильно рухнула на гладкие плиты помоста. Тело свело сильной судорогой, послышался сдавленный хрип из-за рассыпавшихся в прах легких, и тело Хейзел тут же обмякло. Какое-то время все неподвижно стояли на своих местах, в шоке глядя на три бездыханных тела, а потом все оружие, что имелось в зале, было направлено на Нико и Луку.