Whether my air

      Перед глазам все расплывалось. Ноги то и дело цеплялись за какие-то коряги, и Артемиде приходилось тратить все свои силы, только бы не свалиться на землю. Потому что если она упадет, то просто не сможет подняться обратно. В ушах отдаленных эхом все еще звучала та самая колыбельная, которую ей пела в детстве мать, и чем дальше она продвигалась, тем отчетливее слышался голос Лето.       Артемида устала. Ужасно устала, исследуя каждый город, каждый лес или пляж на Древних Землях, а этот голос все не давал ей покоя, указывая, направляя, но иногда даже сбивая с пути. Почти месяц богиня безвылазно сидела здесь и ни о чем другом думать не могла. Она любила Лето. Какими бы ни были ее родственники и что бы там ни думали о богах, Артемида действительно любила свою мать, которую ни за что засадили в Тартар вместе с другими титанами. И теперь у нее появилась надежда, что Лето каким-то невероятным образом выбралась на свободу.       В очередной раз чуть ни оказавшись на влажной земле, усыпанной острыми иголками, Артемида наконец вышла на широкий пляж Средиземного моря. Аполлон уже давно посадил солнце за горизонт, и теперь наступило ее время. Сияющая в небе луна придавала сил, порывистый ветер трепал спутанные волосы и кое-где порванное серебристое платье, и богиня на секунду остановилась. Пение матери уже перекрывало все остальные звуки, в голове гудело, и Артемида чувствовала себя ужасно измотанной.       Внезапно голос затих. Она устало потерла лицо и осмотрелась в поисках охотниц, которым еще перед отходом приказала прийти в это место. Артемида не захотела перекинуть их прямо сюда, потому что по пути они могли найти что-то важное, и планировала присоединиться уже спустя неделю. Но поиски затянулись.       «Они должны быть здесь. Обязаны».       Пройдя еще ближе к морю, богиня с наслаждением сняла босоножки и зарылась ногами в мягкий песок. Она истратила большую часть своих сил и из-за этого еще острее чувствовала физическую усталость, чего не бывало уже пару столетий. Запустив пальцы в спутанные рыжие волосы и с силой оттянув их, Артемида открыла глаза и снова стала внимательно оглядываться. Голос исчез, уступив место звукам бушующего шторма, и это явно было каким-то знаком. Но знаком чего?       Ответ пришел сам собой, когда за ее спиной послышалось тихое рычание. На секунду прикрыв глаза, чтобы собраться с силами, богиня в мгновение ока зарядила свой лук и направила его в сторону звука. Гончие. С десяток Адских гончих стояли на окраине леса, откуда она пришла всего пару минут назад, и угрожающе припадали к земле.       «Теперь понятно, куда делись охотницы».       Они могли просто уйти в сторону, дальше по линии берега, потому что просто не смогли бы сдержать напора такой стаи монстров. Бьянка была одной из лучших, кого знала Артемида, и та не стала бы напрасно рисковать жизнями девушек. Но богиня тысячелетиями занималась охотой на таких тварей, выслеживала их, а потом превращала в пыль, даже не думая особо напрягаться.       Монстры начали медленно приближаться к Артемиде, и она позволяла им это, чтобы получше прицелиться. Четырнадцать. Четырнадцать гончих размером с неплохую легковушку шаг за шагом становились все ближе, и, когда одна из них оказалась на расстоянии ста метров, в воздухе просвистела первая стела. Ветер нещадно трепал волосы богини, которые так и норовили залезть в глаза и только портили обзор, огромные волны одна за одной накатывали на берег, но лунный свет давал богине достаточно сил, чтобы ни разу не промахнуться. Это было ее время и ее территория.       Но, что самое удивительное, гончие даже не думали нападать. Как только первая стрела мягко вошла в одного из монстров, все остальные резко остановились и посмотрели на завалившееся набок чудовище. Такая задержка, пусть и неожиданная, дала богине возможность уложить еще двоих. Артемида поняла, что что-то не так, когда оставшиеся монстры так и остались стоять на месте, наблюдая за погибшими, но после смерти четвертого быстро развернулись и бросились бежать.       «Нетипично», — отметила про себя богиня.       Но у них все равно не было шансов. Артемида стреляла слишком давно и профессионально, поэтому тетива в ее руках играла словно арфа, стрелы с невероятной скоростью скользили между пальцами, и ни одному монстру так и не удалось добраться за леса живым. Последний безвольно упал на влажный песок практически у самых деревьев и вспахал собою еще метров три.       Довольно улыбаясь, богиня немного потрясла занывшим запястьем и осторожно провела пальцами по бархатистой коже. Да, она потеряла слишком много сил. Бросив еще один взгляд на побежденных монстров, Артемида настороженно склонила голову и снова подняла свой лук. Что-то было не так. Даже ее уставший, затуманенный разум это понял, потому что гончие, кажется, даже не думали превращаться в прах. Это было невозможно.       — Артемида, Артемида, посмотри, что ты наделала, — прозвучал до боли знакомый голос совсем рядом с богиней, отчего та вздрогнула всем телом.       Лето. Титанида стояла всего в нескольких метрах от своей дочери, скрестив руки на груди и укоризненно качая головой. Сильный ветер, кажется, даже не касался ее длинных светлых волос, легкое платье цвета одуванчиков даже не шелохнулось под его порывами, а глаза, ярко-синие глаза, собравшие в себя все краски васильков, недовольно смотрели на Артемиду. На лице женщины читалось отвращение.       — О чем ты говоришь?       Лето только кивнула в сторону убитых монстров, и, когда богиня настороженно посмотрела туда, серебряный лук с глухим стуком упал на песок. Это были не Адские гончие. Это были ее охотницы. Маленькие, стройные тела более дюжины девушек были разбросаны по пляжу вместо монстров, и из груди каждой из них торчала прозрачная стрела. Артемида мастерски стреляла.       И до этого расшатанные нервы окончательно дали сбой, и богиня тяжело рухнула на колени, прикрыв рот ладонью. С ней что-то было не так, она знала это, но внезапное горе с силой цунами накрыло ее и не давало здраво рассуждать. Артемида никогда не теряла контроля, никогда не испытывала таких ярких эмоций, как никогда не ощущала столько физической боли. Все казалось слишком ярким, слишком нереальным, но она уже ничего не могла с собой поделать       — Ты убила их. Убила тех, кто ради тебя отказался от смертной жизни, кто дал тебе клятву и всегда сражался на твоей стороне. Ты пристрелила их как зверей.       Тихий голос Лето разрезал завывание ветра и шум волн, с мощью пушечного ядра врезался в мысли, не давал сосредоточиться, и Артемида позволяла ему это делать. В памяти всплывали смерти всех охотниц, что служили ей долгие столетия, смерть Зои, Фебы, всех тех, кого она убила пару минут назад, и неожиданно что-то треснуло внутри у богини. Она не могла это вытерпеть, она не привыкла к такому обилию эмоций.       — Ты не достойна чести, оказанной тебе отцом, — снова заговорила Лето и присела перед дочерью. Ее глаза сияли праведным гневом, и Артемида согласно кивала головой, соглашаясь с каждым словом женщины. — И если ты не заслуживаешь Луны, то верни ее настоящей хозяйке.       Богиня понимала, о чем идет речь, и не могла противиться матери. Дрожащими руками она потянулась к своему символу власти — ободку, что тонкими нитями опоясывал ее яркие волосы и соединялся в сияющим полумесяцем на лбу, — и решительно сорвала его с головы. Все померкло. Стоило только Артемиде вложить свою власть в руки Лето, как ей показалось, что на пляже стало намного темнее. Лунный свет уже не светил настолько ярко, что можно было рассмотреть каждую песчинку на земле, остатки сил тут же покинули ее, исчезла связь со звездами, ночью и всем, что было с этим связано. Артемида сама отдала свой символ власти, и теперь уже не являлась богиней Луны.       — А сейчас, милая, — уже намного мягче, но словно не своим голосом заговорила титанида, — почему тебе не вызвать своего брата?       Аполлон был зол. Только у него выдалась свободная минутка, чтобы спуститься в мир смертных и немного развлечься, как его загулявшая сестренка тут же дала о себе знать. Сначала он подумал проигнорировать сигнал, потому что тащиться к черту на кулички, а уж тем более куда-то в район Древних земель явно не входило в его планы, но Артемида была настроена решительно. Послав все к Аиду, он раздраженно сел в свою машину и вдавил педаль газа.       «Надеюсь, у нее будет серьезное оправдание».       К счастью, ему было достаточно провожать солнце от востока до запада только на широте Нью-Йорка, где и находился Олимп, иначе Аполлон только и делал бы, что сутками колесил среди облаков. На этот раз он оставил светило уже перед самым закатом и понадеялся, что хоть один раз его посадят самостоятельно. Пролетая над Китаем, Аполлон старался не смотреть на какое-то гулянье, развернувшееся почти в каждом городе, а раздражение все продолжало расти в его груди.       Судя по тому, какой образ ему послала Артемида, она находилась на северном берегу Кефалонии, и Аполлон даже знать не хотел, как его сестру занесло в такую даль. Идя на снижение, он внезапно почувствовал странный холод, окружавший это место, а на берегу уже виднелись несколько фигур. Злость все еще бурлила внутри бога, но, стоило ему заметить бездыханные тела охотниц, как на него будто ведро ледяной воды опрокинули. В этом месте витала нездоровая аура страха и отчаяния.       Посадив наконец свою машину и выйдя наружу, Аполлон почувствовал, как над его ухом просвистела стрела, и моментально выхватил свой лук. Всего в нескольких метрах от него с потерянным выражением лица в стойке стояла Артемида, а рядом с ней были и две давно знакомые фигуры. Селена и Гелиос. Он не видел эту парочку с того дня, когда Зевс заставил их передать символы власти близнецам, после чего те бесследно исчезли. Потеряв веру смертных, они лишились буквально всего, но все равно не могли исчезнуть, потому что какой бы властью ни обладали Аполлон с Артемидой, Селена и Гелиос все еще оставались олицетворениями Луны и Солнца, и пока люди видят в небе бледный диск месяца, будет жить и Селена.       — У нас семейный ужин, а меня не предупредили? — первым заговорил Аполлон и напряженно сжал рукоять лука.       Селена, невероятно красивая брюнетка с кожей цвета лунного света, только шире улыбнулась.       — Конечно, сынок.       Она указала пальцем куда-то вверх, и, когда Аполлон перевел взгляд чуть повыше сестры, воздух вокруг затрещал от напряжения. Мании. Десятки бестелесных существ, способных свести с ума хоть самого Зевса, витали над головой Артемиды и что-то тихо нашептывали ей. И все тут же стало на свои места. И эта идиотская история с Лето, и внезапное исчезновение сестры — все это стало понятно, потому что, находясь под воздействием такого количества маний, Артемида действительно может верить, что рядом с ней стоит мать, да и чудиться ей может что угодно. Его сестра сейчас находилась в своем, нереальном мире, и вытянуть ее оттуда было просто невозможно.       — Артемида оказалась на удивление хорошей девочкой и вернула мне кое-что очень важное.       В какое-то мгновение Аполлону захотелось выпустить пару стрел в свою сестру из-за того, что она оказалась настолько дурой, что умудрилась попасть под воздействие маний. Все происходящее казалось одной большой шуткой, подстроенной кем-то из их родственничков, и, если бы не состояние Артемиды, Аполлон бы просто опустил лук в ожидании салютов попкорна (ну, или просто града из петард, который так любил устраивать Гефест).       — И что мне мешает просто отправить сообщение отцу? — усмехнувшись, спросил он и еще сильнее натянул тетиву. — Он не трогал вас после войны, посчитав, что без сил вы безобидны, но за такой саботаж от вас и мокрого места не останется.       — Ты забыл, мальчик, что луна теперь принадлежит мне, — мягко улыбнулась Селена и провела пальцами по пышным волосам Артемиды. — И до самого рассвета ни одна весточка не сможет пробиться через ее лучи.       Аполлон промолчал. Настолько древние символы невозможно выкрасть или взять силой — только добровольно получить из рук их обладателя.       — Клянусь Стиксом, что как только ты отдашь мне его, я отзову маний и оставлю тебе Артемиду, — впервые заговорил Гелиос и напустил на себя спокойное выражение лица. В небе прозвучал удар грома.       «Подкаблучник, — мысленно хмыкнул Аполлон и перевел взгляд на сестру. Он не мог отдать свой символ, не мог лишиться машины, на которую так часто велись смертные девушки, не мог позволить себе в очередной раз облажаться перед отцом. Кто знает, что Зевс придумает на этот раз? Стоящая сзади машина излучала приятное тепло, и у парня буквально сердце разрывалось при мысли потерять ее. — Ты мне еще заплатишь за это, сестренка. До конца тысячелетия будешь таскать мне еду и старательно протирать все мои награды».       Нехотя опустив лук, Аполлон достал из колчана одну особенную, полностью сотканную из солнечного света стрелу. Все вокруг тут же озарилось ее ярким светом и бог быстро, чтобы не передумать, метнул ее в Гелиоса, надеясь проткнуть нахала, но тот ловко поймал символ. В ту же секунду Аполлон с шумом выдохнул, почувствовав, как часть сил тоненькой струйкой вытекла из его сущности. Да, парень все еще являлся богом врачевания и покровителем искусств, но ничто из этого не могло заменить того одуряющего ощущения, что приносило солнце.       — Я пообещал, что отзову маний, — спустя какое-то время снова заговорил Гелиос и щелкнул пальцами. Сущности тут же растворились в воздухе. — Но я не обещал, что сниму с нее морок.       Селена хищно улыбнулась и наклонилась к уху Артемиды. Аполлон еще не до конца отошел от утечки собственных сил и поэтому не смог быстро среагировать, когда с губ титаниды сорвалось короткое: «Убей». Всю территорию радиусом в несколько километров залила яркая вспышка света, когда новые хозяева Солнца и Луны растворились в воздухе, а в Аполлона уже летела первая стрела.