Whether my air

      Все происходящее казалось сном. Кошмаром, в очередной раз одолевшим Перси во время привала. Только вот кошмар этот был слишком реалистичным и длился подозрительно долго. В голове стоял колокольный звон, и он словно выпал из реальности, вокруг все что-то говорили, стоящие рядом люди (а люди ли?) излучали мощнейшую ауру, что давила на него, против воли заставляла подчиниться.       «Выдохни, — сказал сам себе Джексон. — Это одна большая ошибка, и скоро все разрешится. Главное не паниковать».       Но паниковать хотелось, и очень сильно. В груди уже начал пускать свои щупальца леденящий страх, когда чья-то обжигающая ладонь схватила его за предплечье, и все вокруг поглотила вспышка света. То, что ощутил Перси, можно было сравнить с прохождением через мясорубку, которую плюс к этому еще засунули в микроволновку. Тело словно разорвало на миллиарды кусочков и накалило в жерле вулкана, но разум почему-то оставался относительно чистым. Парень потерялся в этом свете и уже не понимал, что происходит. Его назвали богом. Тем самым богом из пророчества, который, в теории, должен был подпортить жизни Олимпийцам и запустить что-то вроде апокалипсиса.       «Да они свихнулись, — шокированно подумал Перси, в то время как его тело снова начало собираться по кусочкам. — Я всю жизнь провел в Нью-Йорке, выгуливая собак и пропуская уроки вместе с Рейчел. Да какой из меня бог?»       Внезапно он почувствовал под собой холодные плиты мраморного пола, и после обжигающего перехода они показались просто ледяными. Все тело тряслось будто в лихорадке, и, когда сильная рука перестала поддерживать его за предплечье, Перси тяжело рухнул на разноцветную мозаику пола.       — Назови свое имя, — прогремел мужской голос, отбиваясь эхом и с удвоенной силой наваливаясь на парня.       Но он не мог. Голова просто разваливалась на куски, словно кто-то стоял за спиной Джексона и со всей силы лупил по ней кувалдой, казалось, что по его венам бежит раскаленная лава, расплавляя вены и превращая его в большой кусок бифштекса. Перед глазами плыло, и даже холод мрамора уже не спасал от невероятного жара. Перси задыхался, ошарашенно хватая ртом воздух, сердце устроило скачки не на жизнь, а на смерть. Внутри поднималась волна энергии, увеличиваясь с каждой секундой, заставляя ребра трещать от напряжения, а кожу бледнеть и покрывать испариной. Но больше всего досталось глазам. С силой надавив на них большим и указательным пальцем, Перси не смог сдержать не то стона, не то рычания от боли, потому что, казалось, сейчас они просто вытекут от переизбытка энергии.       А потом все прекратилось. В один момент, когда казалось, что его тело сейчас разорвет, произошла мощнейшая вспышка силы, ударной волной распространяясь от Джексона, накатывая на всех присутствующих и, отбившись от стен, снова возвращаясь к своему хозяину. Его тело ослабло, заставив без сил рухнуть носом в пол, и спустя несколько секунд тяжелой тишины снова наполнилось энергией. Он никогда не испытывал ничего подобного.       Рвано вздохнув, Перси раскрыл глаза. Ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы перед ним перестали мелькать черные круги и парень смог рассмотреть испуганные глаза Талии, Луки, Аннабет и Клариссы. Они действительно испугались, даже если некоторые из них всеми силами пытались скрыть свой страх. И виной всему был он, Перси.       Физически он чувствовал себя прекрасно, но вот на душе было гаже некуда — вместе с силой к нему вернулась и память. Ловко вскочив на ноги, парень старался не смотреть в сторону полубогов и сосредоточил свое внимание на каменных лицах олимпийцев. Некоторые из них, как, например, Афина или Арес, бросали злобные взгляды на своих детей, но глаза всех богов пылали ненавистью. Что ж, ничего другого он и не ожидал. Три из двенадцати тронов пустовали, но в тот день на Олимп позволили войти и Аиду со своим сыном, так что всех их было десять.       — Повторяю еще раз: как твое имя? — после небольшого молчания вновь заговорил Зевс.       — Персей, сын Кибеллы и Понта, — скрестив руки на груди, ответил парень.       Теперь, когда к нему наконец-то вернулись память, он вспомнил и все уроки, что долгими столетиями преподавала ему мать. И первый из них — никогда не показывай свою слабость. Ни перед врагом, ни перед другом. И пусть в тот момент Перси чувствовал себя так, словно случайно потопил несколько кораблей, он всеми силами удерживал на своем лице серьезное выражение. Внимательно взглянув на каменные лица Ареса и Афродиты, парень мысленно прикидывал, как быстро Зевс испепелит его, скажи он о предателях среди олимпийцев.       — Скажи нам, сын Понта: где сейчас находится Гемера? Мы посылали целые отряды на ее поиски, но все они возвращались ни с чем.       Перси перевел взгляд на точеное лицо Афины и непроизвольно удивился тому, насколько все-таки Аннабет похожа на свою мать. Те же белокурые волосы, те же глаза и прямой нос. Только вот голос богини был громче, четче и холоднее.       — Понятия не имею.       — Ты лжешь! — закричал Арес и заерзал на своем троне. Казалось, ему было плевать, знает кто о его предательстве или нет, потому что в такой момент никто даже не подумает поверить Перси. Тот же в свою очередь лихорадочно пытался вспомнить хоть что-то из законов древнего мира, что могло бы ему помочь.       — Я требую присутствия Дике, — облегченно вздохнув, сказал Перси и тут же пояснил. — Мы сейчас на суде, и я, как обвиняемый, имею право на свою защиту. Дике же может подтвердить, что я говорю правду, — поймав раздраженный взгляд Афины, парень понял, что попал в точку. — Вы сами устанавливали эти правила, и не вам их нарушать.       — Согласно соглашению, Дике не имеет права появляться на Олимпе, — ответил за нее Зевс. — Она оказала нам большую услугу, раз уж наши дети, — он бросил злобный взгляд на невозмутимую Талию, — не смогли распознать в тебе врага за целый месяц.       Краем глаза Перси видел, как девушка упрямо смотрит прямо в глаза отцу и отдал ей должное: ни один мускул на лице Грейс не дрогнул. Кларисса все еще стояла с потерянным видом, переводя взгляд то на отца, то на Перси, а Аннабет, кажется, с трудом сдерживала слезы. Лицо Луки ничего не выражало.       — Значит, сюда придут мои родители, — раздраженно взлохматив волосы, сказал парень и упрямо посмотрел на Зевса.       — Я не пущу на Олимп двух древнейших, которые, возможно, замешаны в пророчестве! — взревел бог, и в небе вспыхнули яркие молнии.       — Это древние законы, — с улыбкой ответил Перси. Он был уверен, что у олимпийцев просто паранойя разыгралась из-за исчезновения Гемеры. Да, Кибелла была не лучшей матерью, да, она никогда не питала особой любви к этому поколению богов, но парень очень сомневался в ее причастности ко всей этой истории. Перси не верил, что она могла так подставить его, а эксперименты с его памятью и силами можно очень просто объяснить — информация. Кибелла всегда считала, что на войне главное оружие — это информация, и она легко могла заслать его на разведку таким образом. — А древние законы не требуют чьего бы то ни было позволения.       В следующую секунду все почувствовали мощный порыв ветра, и массивные двери дворца с грохотом распахнулись. Тут же обернувшись, Перси с облегчением увидел на пороге яркую фигуру своей матери, облаченную в длинное салатовое платье, а у ее ног безмолвными стражами сидели два льва и пантера. Понт же стоял в шаге от женщины и скептически осматривал побледневших олимпийцев.       «Хей, Лекса, — позвал парень пантеру, на что та наигранно злобно сверкнула глазами. — Давно не виделись».       «Я приходила к тебе во снах, умник, — голос кошки звучал устало. Благодаря матери Перси умел разговаривать с животными, и теперь все странные случаи, что были в поиске, уже не казались такими уж необычными. — Госпожа гордится тобой».       «Если она вообще умеет чувствовать», — добавил парень и неосознанно перевел взгляд на мать.       Она улыбалась. Впервые в своей долгой жизни Перси видел Кибеллу улыбающейся, и плевать, что эта улыбка скорее напоминала оскал. Во дворце стояла неприятная тишина, а воздух уже начал наэлектризовываться от количества энергии в одном помещении.       — Так-так, — первой нарушила молчание Кибелла и улыбнулась Понту. — Я же говорила, что он справится. Это мой сын, и он бы не посмел испортить все то, что я готовила столько столетий.       Сердце Перси рухнуло куда-то в район желудка.       — Этого достаточно! — неожиданно заговорил Зевс и ударил кулаком по подлокотнику своего трона. — Именем совета ты, Персей, признаешься виновным в попытке заговора против Олимпа и приговариваешься к смерти, — в небе прозвучал раскат грома, гонгом отозвавшись в ушах парня. — А вы, если хотите…       — Не тебе диктовать здесь условия.       Зевс перевел взгляд на его родителей, но в следующую секунду произошло слишком много событий. Кибелла взмахнула руками, и в то же мгновение все стекла во дворце взорвались миллионами осколков, а сквозь пустые рамы в помещение ворвались побеги ядовитых растений. Вода в огромном аквариуме, где мирно плавал Офиотавр, взметнулась над головами богов, и, когда Зевс запустил молнией в одно из растений, электрический разряд тут же распространился по всему залу. Талия приняла часть его на себя, но мощность была настолько большой, что девушку откинуло к противоположной стене и чуть не выбросило через разбитое окно. Лука тут же бросился к ней, но неожиданно осколки снова взметнулись в воздух и пронзили его со спины. Послышался крик Аннабет.       Остальные осколки собрались в центре зала рядом с остолбеневшим Перси и со свистом полетели в сторону олимпийцев. Афина выхватила свое копье и, одновременно отбиваясь от ядовитых шипов растений, попыталась увернуться от новой угрозы, но стоило Аресу звонко щелкнуть пальцами, как ее оружие тут же рассыпалось в труху. В следующую секунду острое стекло врезалось в тело богини, и толстые лианы ударили ее по лицу, лишив равновесия. Сорвавшиеся с места львы с пантерой уже мчались в сторону Клариссы, остервенело сражавшейся недалеко от Гермеса с Гефестом, а за ними последовали и другие животные: волки, гепарды, змеи и даже некоторые птицы ворвались во дворец, но на их пути тут же встали вооруженные скелеты Аида.       Афродита, внушившая Деметре увеличить количество растений, быстро ретировалась с места боя, но не успела она добежать до дверей, как тонкая золотая нить обвилась вокруг ее ног и заставила повалиться лицом на твердый пол. Гера презрительно хмыкнула, но с потолка на нее уже пикировала огромная сова, сверкая острыми когтями. Потоки воды хлынули вслед за лианами и затопили все вокруг, так что Зевс теперь не мог использовать свой жезл, а Гефест — силу огня.       Какое-то время Кибелла просто смотрела на это побоище природы со стихией, а потом, не теряя больше ни секунды, оказалась рядом с громовержцем. Древнейшие обладали настолько мощной аурой, что подавляли все остальные, давили на олимпийцев и не позволяли им пользоваться своими силами в полной мере. Ведь боги, по сути, — это просто сгустки энергии, принявшие обличье людей. Зевс в это время сражался с тремя гепардами, которые были размером с неплохих медведей, и Кибелла воспользовалась убийством одних из животных. Пока жезл громовержца был направлен на кошку, она попыталась стянуть с его шеи тонкую цепочку с небольшим медальоном в форме ключа. Зевс же, вовремя заметив ее, наотмашь ударил женщину по лицу, отчего та отшатнулась и чуть не упала в расставленные сети Гефеста. Лианы вовремя поддержали свою хозяйку, и уже в следующую секунду тело олимпийца было заключено в бурлящий водный шар. Из-за перенапряжения молнии в его руках закоротили и весь зал залила яркая вспышка.       Вода потоками хлынула в стороны, тело Зевса рухнуло на пол, и, вовремя увернувшись от нападения Геры, Кибелла совала с его шеи заветный медальон. Как только его замочек защелкнулся на тонкой шее женщины, вся власть на Олимпе перешла к новой хозяйке, и первым, что она сделала, это позволила Селене и Гелиосу появиться во дворце.       Недавняя вспышка все-таки отвлекла остальных олимпийцев, и, воспользовавшись моментом, острые шипы тут же впрыснули в их тела обездвиживающий яд. Арес галантно помог перемазанной в саже Афродите выбраться из сетей Гефеста, и та хмыкнула, недовольно косясь на только появившуюся Селену. Они всегда недолюбливали друг друга.       Перси же сидел рядом с окровавленным телом Луки и лечил того водой, которой, к счастью, было здесь предостаточно. Клариссу он видеть не мог, потому что во время сражения с волками ее оттеснили в другой конец дворца, а Аннабет в это время пыталась привести в себя Талию. На какое-то время в зале повисла тишина. Животные мерно расхаживали рядом со своей госпожой, самодовольно рыча на обездвиженных олимпийцев, и Перси не надо было читать мысли, чтобы понять, насколько они гордятся собой.       — И все-таки это были вы, — внезапно даже для самого себя заговорил парень и взглянул в сторону родителей. Кибелла в это время не спеша прохаживалась мимо богов, ловя на себе полные ненависти взгляды, а Понт как обычно стоял в сторонке и делал вид, что его здесь нет. Он уже отвоевал все моря у Посейдона, а большего мужчине и не надо, но ссориться с Кибеллой тоже не входило в его планы. Повернувшись в сторону сына, Кибелла только равнодушно пожала плечами.       — Стереть тебе память и наслать мощный туман не было большой проблемой. Я даже собиралась закончить эту историю еще там, в Нью-Йорке, но кое-кто, — женщина бросила испепеляющий взгляд в сторону невозмутимой Селены, — не смог вовремя исполнить свою часть договора, вот мы и были вынуждены импровизировать. Даже пришлось через сны обрабатывать дочь Афины, чтобы та помогала в поиске отговорок. Ну, а во Франции ты превзошел сам себя, — ее сапфировые глаза засветились чем-то вроде гордости, и Перси бы даже поверил в это, если бы не знал одну истину: Кибелла не может что-то чувствовать. Вообще. — Ты втерся в доверие, пусть и не знал всей правды, и даже сумел кое-что передать Лексе. Но твои силы слишком велики, чтобы мирно храниться на дне сущности, так что пришлось отправить дриад, чтобы при помощи змей утихомирить их. Теперь же мне оставалось только снять все замки и подождать, пока ты нас призовешь.       Она встала прямо перед парнем и положила руку ему на плечо. Ее лицо все еще оставалось холодным, свет в глазах погас, и он снова видел перед собой ту самую «кровавую» Кибеллу, которую знал всю свою жизнь.       — Ты достойный сын, Персей, и награда тебе будет соответствующая.       Единственное, чего на самом деле хотелось парню, — так это сбросить ее холодную руку и хорошенько врезать отцу. Внутри все клокотало от злости и негодования, и Перси был невероятно счастлив, когда мать все же повернулась к нему спиной и направилась в сторону Зевса. Судорожно вздохнув и попытавшись придумать хоть какой-нибудь план, он прикрыл глаза и прокручивал в голове любые варианты саботажа. Каждый из них заканчивался его бездыханным телом, летящим в свободном падении с Олимпа. Кем бы ни были его родители, Перси все еще оставался младшим богом.       — Я не знаю, мальчик, куда сбежала ваша Гемера, — остановившись напротив Зевса, ровным голосом проговорила Кибелла и медленно провела взглядом по всем остальным. — Отныне вся власть на Олимпе принадлежит мне, так что можете не волноваться о таких мелочах, как эта мерзавка.       Перси вполуха слушал слова матери, а его взгляд был прикован к новой гостье, которую, кажется, никто пока не заметил. Он несколько раз видел Гекату, чтобы тут же узнать ее, но вот выражение ее лица очень не понравилось парню. Улыбка. Богиня улыбалась, смотря ему прямо в глаза, и это не сулило ничего хорошего. В то же мгновение воздух рядом с Перси сгустился, и из мощного водоворота Тумана вынырнула фигура Нико. Он не успел произнести ни звука, как меч Аида, выкованный из ключа к его царству еще перед недавней войной, с тихим хлюпаньем вошел в тело парня. Этим оружием можно было убить кого угодно, и жизнь Перси начала медленно уходить вместе с каплями золотистого ихора. Послышался крик.       — Приговор приведен в исполнение, — прошептал Нико и резким движением выдернул меч из тела парня. — И кровь пролилась.       Звезды на небе тут же померкли, луна скрылась за тучами, словно ее и не существовало, и во дворце повис холодный полумрак. Как только тело Перси тяжело повалилось на пол, мягким дымом растворяясь у ног ди Анджело, где-то в Нью-Йорке треснул асфальт.