Whether my air

      — Ты… — ошарашено прошептала Аннабет, во все глаза глядя на растворяющееся в мягком свете тело Перси. — Что ты наделал…       Талии показалось, что ее выбросило с Олимпа, и страх вперемешку чувством падения накатил на нее словно цунами, сметая на своем пути все остальные эмоции. Ей хотелось проснуться. От всего, что случилось за последние несколько часов, девушка впала в прострацию и с трудом вытаскивала себя в реальность.       «Сон, просто сон. Это не может быть правдой».       Когда Грейс пришла в себя, первым, что она увидела, был Нико, со спокойным выражением лица пронзающий Перси. После мощного разряда электричества, который даже она, дочь Зевса, не смогла контролировать, перед глазами все еще плавали разноцветные круги, а уши заложило, поэтому Грейс только отдаленно услышала собственный крик. Все внутренности сковал леденящий страх, глаза против воли начали наполняться предательскими слезами, но девушка быстро вытерла их рукавом. Каждый удар сердца отдавался глухой болью в груди, и та распространялась дальше, оплетая все тело девушки. Перси не мог погибнуть, она не верила в это. Дышать становилось все труднее.       «Он не мог погибнуть. Не мог, не мог, не мог…»       Они были знакомы не так уж и давно, но в памяти Талии нашлось огромное количество воспоминаний, связанных с Перси. Первая встреча там, в парке Нью-Йорка, сражение в Лабиринте, его мученическое выражение лица при каждой лекции Аннабет и азарт, плещущийся в синих глазах после очередной подставы для Ла Ру. Девушка с невероятной точностью помнила все его жалкие попытки одолеть противника на тренировках и тот самый побег в фонтан от Хеджа, который ему еще долго припоминала Кларисса. Помнила их недолгие разговоры, которые почему-то успокаивали лучше самых крепких объятий Луки, помнила поцелуй, который произошел всего пару часов назад, но теперь почему-то казалось, что с того момента прошли долгие недели. День за днем, секунду за секундой Перси становился все ближе, въедался под кожу, становился чем-то привычным и близким, и теперь Талия уже не знала, кого больше ревновала: его или Аннабет. Она пропустила тот момент, когда этот олух перестал быть просто навязанной проблемой, и даже не заметила, как его голос, его глаза, шуточки и подначки, тихое присутствие где-то рядом — все это стало чем-то близким. Стало её воздухом. Грейс действительно не знала, когда это началось, но теперь это было не важно. Он ушел, растворился в мягком свете от клинка Аида, и уже никогда не присядет рядом, чтобы вместе напиться и поболтать о всякой ерунде.       Рвано вздохнув и схватившись за плечо Аннабет во избежание новых падений, Талия взглянула на раненого Луку. Его встреча с разъяренным волком прошла не так успешно, как хотелось, но вода уже сделала свое дело. Он был жив. Без сознания, но жив.       В следующее мгновение одна из лиан наотмашь ударила Нико, отчего тот отлетел на несколько метров, но меча из рук так и не выпустил. На его бледном лице блуждала безумная улыбка, и, заметив ее, Талия почувствовала невероятный прилив энергии. В голове будто что-то щелкнуло и все стало на свои места. После нападения на Лагерь в живых остались только двое — Лука и Нико, и если первый доказал свою невиновность с помощью Дике…       «Пелей поджарил бы каждого, кто бы захотел подобраться к руну. Но нельзя убить того, кто уже мертв, — ее взгляд скользнул по останкам скелетов, призванных Аидом, и все внутри Талии заклокотало от ярости. — Этот поганец сделал из Луки предателя, строил из себя праведного, а сам помог убить всех наших друзей».       Вокруг слышались какие-то голоса, в зале откуда ни возьмись появилась Геката, но все взгляды были прикованы к тому месту, где только что исчез Перси. Он погиб. Погиб ни за что, приговоренный советом, хотя на самом деле не планировал ничего плохого по отношению к Олимпу. Талия была уверена в этом. Перси мог лгать или просто не помнить своих намерений, мог передавать информацию, шпионить — никто уже не будет знать наверняка, — но Грейс готова была поставить что угодно, что он ничего не знал. Все дело в ауре. Его божественная аура, которую так и не смогла скрыть Кибелла, излучала спокойствие и уверенность, в ней не было ни капли отрицательного, а ауры не могут лгать.       — Нет, ты бы не посмел… — долетел до девушки ледяной голос Кибеллы, и, взглянув на богиню, она непроизвольно содрогнулась. Ей было плевать. Женщине действительно было плевать, что всего минуту назад ее сын был убит. На лице не читалось ни единой эмоции, глаза со сталью смотрели на ухмыляющегося Нико, но это больше походило на раздражение, чем горе от потери.       — Еще как посмел.       Жаровни, расставленные по периметру всего зала, уже не излучали того тепла, что пять минут назад, свет факелов стал намного тускнее, и Талия почувствовала, как необъяснимый холод пронзает ее до самых костей. Снова поднялся хор голосов, Зевс кричал что-то о тьме, но девушка так ничего и не поняла, когда весь дворец сотряс оглушительный грохот. Земля. Он шел откуда-то снизу. В следующую же секунду в самом центре площадки словно начали сгущаться тучи, и никто не успел ничего понять, как пол под ногами заходил ходуном и один мощный взрыв откинул всех в разные концы помещения.       Талию мутило. Она уже второй раз ударилась головой и, снова придя в себя, не смогла сдержать тихого стона боли. К горлу подкатывала тошнота, все тело казалось неестественно тяжелым, а про боль и говорить нечего. Кожу покалывало от леденящего холода, окружавшего девушку со всех сторон, и она рассеянно моргала затуманенными глазами, словно ослепнув. Но она не ослепла. Талия видела над собой сводчатый потолок, покрытый позолотой, несколько колон и краешек вдребезги разбитого окна, сквозь которое можно было видеть абсолютно черное небо. Ни звезд, ни луны.       Поморщившись, потому что при любом движении тело отзывалось легкими покалываниями, а голова все еще продолжала кружиться, девушка все же приняла сидячее положение. Холод — вот все, что она чувствовала в тот момент, а внезапный полумрак, окутавший собой все помещение, мешал нормально видеть. Но Талии не нужно было сильно напрягаться, чтобы разглядеть в самом центре зала высокую фигуру черноволосой женщины, чье платье напоминало сгусток тьмы и струилось по мраморному полу вокруг ее фигуры. Резко закрыв себе рот ладонью, чтобы не привлекать внимания, Талия до крови закусила один из пальцев.       Аннабет. Чумазая, с растрепанными волосами и кое-где порванной одеждой, Аннабет лежала у противоположного ряда колон, а ее пустые глаза были направленным на высокий потолок дворца. Рядом с белокурой головой медленно увеличивалась лужа крови, и становилось понятно, что после такой мощной волны Чейз просто неудачно приземлилась. Внутри все рвалось на части и сгорало в огне неописуемой боли, и Талия уже не могла сдержать слез. Она знала Аннабет с самого детства, с тех времен, когда они еще даже не знали о существовании Лагеря полукровок, и прошли вместе долгий путь. Они спасали друг другу жизни и вместе смеялись над шутками Луки, отправлялись в поиски и убегали по ночам от гарпий, мстили Стоуллам и побеждали титанов. Чейз была ближе сестры, тем самым человеком, которому можно было доверить что угодно, и теперь Талия потеряла ее. Дыхание участилось и стало более рваным, сердце разрывалось на части, девушка тяжело рухнула на холодный пол, уже не сдерживая беззвучных рыданий. Слишком много смертей.       — Вы просто глупцы, — голос женщины был на удивление мягок, но в нем все равно проскакивали холодные нотки. — Вы так зациклились на мнимой угрозе со стороны этого мальчика, так отчаянно добивались власти, что и забыли о самом главном — обещании, данном после принятия власти. Вы пообещали вершить правосудие и охранять проходы между мирами, и тем самым связали себя по рукам и ногам. Сегодня же ты, — она указала она яростно вырывающегося Зевса, но ее аура была настолько мощной, настолько осязаемой, что противостоять ей было практически невозможно, — приговорил к смерти невиновного, и когда его кровь коснулась плит пола, все ваши предыдущие клятвы потеряли силу. Врата открыты.       Ряд колон скрывал Талию от глаз женщины, и Грейс, спустя какое-то время снова сев и осторожно положив голову Луки к себе на колени, устало откинулась на одну из них. Слезы начали медленно высыхать, оставив после себя зияющую пустоту где-то глубоко в груди, и теперь девушке было плевать. На все. Что-то важное сломалось в ней, безвозвратно исчезло, и в тот момент ее не волновала Нюкта, стоящая всего в паре десятков метров позади, как не волновала и новость о том, что теперь все границы стерты. Никто больше не несет ответственности за сохранность Аида, из-за чего души могли спокойно выйти на поверхность, клятвы больше не запечатывали Тартар, но Грейс только отрешенно всматривалась в черное небо в разбитом окне и перебирала пальцами влажные волосы Луки.       Прокручивая у себя в голове все произошедшее за последний месяц, Талия понимала, что жила в сказке. Красивой истории, написанной умелыми руками, что отгораживала от себя реальность и не давала и шанса на победу. Слишком много лжи, слишком много крови, въедающейся в пол и приторным запахом витая среди выживших.       Трупы животных, не выдержавших ауры Нюкты, были разбросаны где попало, олимпийцы так и оставались связаны, а Кибелла, Понт, Селена и Гелиос стояли напротив Ночи и не могли даже шелохнуться. Нико же был по правую руку от своей госпожи и, взглянув на него, можно было подумать, что мальчик сошел с ума. Никто так и не узнал, так ли это было на самом деле, но единственной мыслью, что витала в его воспаленном мозге, была месть. Он отомстил богам за то, что они разрушили его жизнь, начиная со смерти матери и заканчивая Бьянкой, о которой он узнал всего несколько минут назад. Нико так и не понял, что наступил на те же грабли, что и когда-то Лука, которого презирал всем сердцем.       Талия же не обращала внимания на то, что творится у нее за спиной, и не думала о возможных последствиях случившегося. В ее голове витали самые различные мысли, но постепенно все они сложились в план, состоящий всего их трех пунктов. Тяжело вздохнув, девушка достала из карман шорт небольшой сапфир величиной со спелую сливу и, на секунду засомневавшись, крепко сжала его в вспотевшей ладони.       «Ладно, ты выиграл, — раздраженно подумала Талия, чувствуя, как камень начал медленно растворяться в легком сиянии. Перед глазами тут же встали смерти Перси и Аннабет, из-за чего в горле образовался очередной ком, но Грейс усилием воли взяла себя в руки. — Но сначала этот отброс Большой тройки за все мне заплатит».       Когда сапфир полностью пропал, возвратившись к своему хозяину, где-то справа мелькнула уже знакомая тень. Пришло время и ей платить за свою глупость.       «Как я могла верить ему? Почему не поняла все намного раньше, когда еще можно было все это остановить? Я была дурой, — разозлилась на себя Талия и, перед тем как уйти, в последний раз поцеловала горячий лоб Луки. — Прости меня за это».       Встав на ноги, девушка с нескрываемой ненавистью посмотрела на темноволосого парня, стоящего в другом конце зала. Ребенок одного из Большой тройки. Могущественный полубог. Враг.       Талия чувствовала, как на смену пустоты начала приходить всепоглощающая ярость, смешиваясь с болью от потерь и придавая силы. Теперь, когда границы были стерты, Хроносу не требовалось позволения, чтобы проникнуть на Олимп, но и попадаться на глаза Нюкте он тоже не собирался. Правая рука Грейс все еще светилась мягким фиолетовым цветом, и она поняла, что связь еще осталась.       «Я хочу, чтобы ты отправил меня в то время, когда все началось. Когда это еще можно было изменить».       «Но ты же понимаешь, — прозвучал знакомый голос Хроноса в голове у девушки, и по ее коже пробежался табун мурашек от соприкосновения с его прохладной, но ободряющей аурой, — что в одном и том же мире не может находиться сразу две Талии? Спустя несколько минут тебя раздавит время, и твоя душа растворится. Ты даже не сможешь попасть в Аид».       Грейс проигнорировала предупреждение и заметила, как с противоположной стороны зала из-за колон вышла Кларисса. Даже с такого расстояния можно было заметить ненависть, так и сквозившую во взгляде Ла Ру, когда та смотрела на стоящего неподалеку Нико. Они обе хотели одного и того же, и, встретившись глазами, Талия поняла, что приобрела союзника. Кивнув сначала на ди Анджело, а потом на свою руку, Талия надеялась, что ее поймут и все пройдет как надо. Но Кларисса не зря была дочерью бога войны, так что понять ее планы, стратегию, не оказалось такой большой проблемой. Нюкта в это время уже подошла к Кибелле и сорвала с ее шеи ключ от Олимпа — границы уже не имели никакого значения, но связь с этим местом, которую давал этот медальон, могла быть очень полезной.       — Как же просто стравить вас всех, — презрительно ухмыльнувшись, сказала Нюкта. — Достаточно просто украсть день.       Разговаривая с олимпийцами, она оставила за спиной задумавшегося над чем-то Нико. Это был их единственный шанс. В зале все еще стояла Геката, и поэтому использовать Туман было очень и очень опасно, так что пришлось действовать по старинке. Не думая больше ни о чем и позволив ярости завладеть всем ее существом, Кларисса ринулась к ди Анджело. Внутри все клокотало от одного только воспоминания о Крисе, что придало девушке дополнительных сил, и удар оказался даже сильнее, чем она ожидала. Опешивший Нико не успел ничего понять, как кто-то ударил его под дых, выбивая весь воздух из легких, и вырвал из ослабевших рук меч Аида. В это время к ним изо всех сил неслась Талия, но Нюкта уже заметила неладное и обернулась. Это было концом. Почувствовав резкий удар темной ауры, Кларисса собрала всю волю в кулак и бросила меч запыхавшейся Грейс. Оставалось надеяться, что его никто не перехватит. Талия бежала из последних сил, но все равно не успевала — зал оказался слишком огромным, но неожиданно одна из лиан взметнулась в воздух и подтолкнула ей меч. Это Деметра смогла собрать остатки своих сил и на пару секунд перехватить власть над растениями. Как только ледяная ручка коснулась ее ладони, Талия почувствовала, как все ее тело окутывает прохладное фиолетовое сияние. До ушей долетел сдавленный крик Клариссы, которую выбросило через окно и понесло намного дальше, и, уже исчезая в неистовом водовороте времени, девушка видела только пустые глаза Аннабет. Она знала, что сделала все правильно.

***

      Солнце медленно поднималось над горизонтом, возвещая начало нового дня. Все небо было окрашено в огромное количество цветов и оттенков, на прозрачной глади моря появились первые блики теплых лучей, а верхушки огромных сосен мерно зеленели чуть дальше песчаного пляжа.       В полной тишине послышался легкий всплеск. По воде пошли небольшие круги вперемешку с мелкой рябью, а над поверхностью моря начала появляться чья-то голова. Сначала была видна только копна чернильно-черных волос, которые даже не намокли спустя долгие часы, проведенные в глубинах Средиземного моря. Но, по мере того, как человек продвигался вперед, из воды появились яркие глаза, ровные линии скул и накаченное тело, покрытое сильным загаром. В лучах восходящего солнца молодой человек был похож на бога. Хотя, что уж тут скрывать? Он и был богом.       Ступив на влажный песок пляжа, парень ненадолго остановился. Со стороны небольшой тропинки, ведущей прямиком к маленькому городу за лесом, медленно шли три девушки, не отрывая взглядов от своих телефонов. Бросив на них мимолетный взгляд, Перси снова повернулся в сторону векового леса, и на его губах заиграла лукавая улыбка.       «Теперь понятно, почему она выбрала именно Кефалонию».       Он подмигнул девушкам, от чего те захихикали и слегка покраснели. Смертные. Такие глупые и такие интересные. Они не понимали, что в их руках был один из самых бесценных даров, и разбрасывались им направо и налево. Смерть. Они могли умереть.       Развить эту мысль ему не дал неожиданный выброс древней силы и тихие шаги, что звучали за спиной, поскрипывали по влажному песку. Удивленно обернувшись, Перси увидел странного вида девушку, которая уже находилась всего в нескольких метрах от него. Черные волосы, иголками торчащие во все стороны, ярко подведенные голубые глаза и такая же черная футболка с логотипом какой-то музыкальной группы. Но внимание парня привлекли именно глаза, что в этот момент сияли ярче чистого неба над головой и искрились решимостью.       Всего в несколько шагов Талия преодолела расстояние, что отделяло ее от Перси, и рвано вздохнула. Взять себя в руки у нее все же получилось, но одного взгляда на живого, дышащего силами парня было достаточно, чтобы выбить ее из колеи. Это было слишком жестоко, но когда жизнь радовала ее хоть какими-то поблажками? Перси приветливо улыбнулся, хотя в его глазах читалось недоумение с легким любопытством, и от этого стало еще хуже.       — Ты меня пока не знаешь, — тихо прошептала Талия, когда между ними осталось не больше метра. — Но мне нужно это сказать: не будь я такой пьяной в тот вечер, я бы ответила на поцелуй.       Быстро, чтобы не передумать, она выхватила спрятанный в ножны меч и пронзила им парня. От внезапно накативших слез она так и не увидела выражения лица Перси, в спину ударила запоздавшая волна, что чуть не сбила ее с ног, и секунда за секундой тело парня начало обволакивать легким сиянием. Он погибал. Снова. От того же меча, в то же место, только вот на этот раз оружие направляла рука Талии, от чего в душе девушки все рвалось на части. Она не могла этого вынести, но знала, что поступила правильно. Теперь некого было обвинить в похищении Гемеры, никто не мог попасть в их поиск и призвать Понта с Кибеллой. Теперь уже ничья смерть не могла стереть границы.       С трудом удерживаясь на ногах, Грейс отошла на пару шагов, остервенело вытирая о футболку золотистый ихор, и тяжело опустилась на песок. Слезы уже струились по бледным щекам, и, крепко обняв колени, девушка стала наблюдать за расплывчатым пейзажем рассвета.       Она устала. Безумно устала от вранья, что ведрами выливали на ее голову, устала от предательств, крови, смертей, и все это тяжелым грузом лежало на ее плечах. Талия не могла и не хотела держать все в себе, снова быть сильной, поэтому просто продолжала наблюдать за медленно поднимающимся солнцем, а голова медленно очищалась от мыслей. В конце концов, скоро это все закончится.       У нее оставалось всего несколько секунд до того момента, как время окончательно сотрет ее из этой реальности, а в голове колоколом звучали последние строчки пророчества: и пред героем встанет выбор: жизнь во мраке темноты иль гибель, счастью вопреки.       Она сделала свой выбор, и, чувствуя, как ее поглощает яркая вспышка, буквально разрывая тело на молекулы, уже ни о чем не думала.