mad as heck

      Не о таком конце своей жизни мечтал Юнги. Он вообще о смерти даже не думал. Он ведь уже принял свою жизнь со всеми ее беспросветными минусами, так что же не так? Почему именно он? Юнги не знал.       Чимин, успевший вовремя спрятаться за одним из прилавком детского питания, стал поглядывать на того шуганного паренька-кассира и на причину всех бед — грабителя. «Чокнутый мужик» — подумал Чимин. И был прав. Паренек был слишком тощим на вид и, вряд ли бы смог дать должный отпор такому же, на первый взгляд, тощему, но тем не менее громиле, да еще и с пистолетом. Такому вообще вряд ли бы кто отпор дал. Хотя бы потому что люди не коты и девять жизней за спиной, про запас, не имеют. Кассир неплохо уступал тому психу в росте, впрочем, как и сам Чимин.       Пак никогда трусом не был и всегда за всех «горой стоял». Проживая в своем родном городе он, буквально, отдавал себя в жертвы, дабы всем ближним было хорошо и комфортно. Но сейчас, он не тот Пак Чимин из Пусана, сейчас он настоящий Пак Чимин, которому своя шкура дороже всех остальных. Если бы не одно НО.       Тот паренек за кассой, черт его дери, какой же он беспомощный и выглядит, словно загнанный в угол, кролик. Он же сейчас просто в обморок грохнется, если совсем не откинется от сердечного приступа. Того порядком так потряхивало, и это было видно даже на расстоянии. Ему точно конец, если сюда сейчас же не ворвется целый наряд полицейских.       Оглядев добрую половину зала, Чимин смотрел на притихших людей и молился, чтобы ну хоть один из них в тихую нажал «экстренный вызов». Разве так сложно? Но зная менталитет этого города и правила, по которым те, в свою очередь, живут: «всем как бы насрать, Чимини, своя шкура дороже, понимаешь?». И Чимин понимает. Здесь есть только ты и твои проблемы, не можешь решить их сам — значит этот город не для тебя, здесь тебе не место, катись обратно. А куда покатишься — уже покажет время. В землю или в отчий дом, тут кому как повезет. Пак никогда не был отзывчивым человеком, и совесть никогда его не гложела, всю свою сознательную жизнь он то и делал что врал. Всем. Но сейчас, когда он смог вырваться из своей лживой скорлупы, когда смог только глотнуть настоящей свободы, этот белобрысый совершенно не дает ему покоя. В какой-то момент Чимину захотелось снова стать тем пусанским Паком, который был верным, как пес и не бросал друга в беде. Какая же это тупость, но: «Нужно что-то делать» — подумал Пак. И не придумал.       Вдруг, прозвучал выстрел. Чимин вздрогнул. Все его внутренности буквально сжались, а сердце стало танцевать ведомый только ему танец. Неожиданно, стало очень душно или ему просто показалось? — Этот мужик точно псих, — констатировал факт шепотом Пак и судорожно начал искать что-нибудь потяжелее, — нельзя медлить, — и, схватив банку детской смеси потяжелее, начал обдумывать план, как вдруг: — Эй, ты там уснул что ли? — произнес грабитель с ядом в голосе и, с размаху ударил по лицу кассира рукоятью пистолета, — клянусь вон той старушкой, я тебя расчленю и твои кишки отправлю мамочке по почте, — начал угрожать господин психопат, — не испытывай мое терпение, блондиночка. — Этот осел свой базар фильтровать вообще может? — с отвращением пробубнил Пак, — Как таких земля только носит?       Медленно оттирая кровавую рукоять пистолета об плечо испуганного кассира, всего лишь на минуту грабитель отвлекся и ни секунды не медля Чимин решил поймать момент. «Черт возьми, была не была» — подумал Пак и ринулся атаковать психа банкой детского питания, пока тот не пустил в ход свою тяжелую артиллерию на испуганного паренька.       Глухим стуком одарила магазин тишина. У всех присутствующих глаза по пять вон. Господин грабитель-психопат слег детским сном. Таким же детским, как эта смесь. Запыханный Пак смотрел на ошарашенного Мина, у которого в свою очередь с щеки стекала кровавая струйка вперемешку с потом, как вдруг все оборвалось. Вся жизнь Чимина просто взяла и слетела с того направления, в которое он ее вот только смог направить. По рукам Пака пробежало все 220 вольт ото и больше. Внезапно, тело загорелось, стало невыносимо душно и жарко, кислорода стало катастрофически не хватать, словно ты в ебанном космосе без ебанного шлема. На футболке кассира черными нитками аккуратно было вышито «Мин Юнги». Банка с детским питанием стремительно канула на грязный плинтус к господину грабителю. «Это что, шутка такая что ли? — подумал Юнги, — если это розыгрыш, то очень и очень хуевый. И почему этот придурок так пялится на меня? Еще один псих?» — все не догонял Мин, — Точно чокнутый».       Гробовая тишина прошлась по всему магазину и только крышка от смеси пыталась найти себе опору в виде твердой поверхности. На светлой груди Мина написано «Пак Чимин», на темной коже Пака написано «Мин Юнги»