mad as heck

      С того недо-ограбления прошла добрая неделя, девять часов и двадцать две минуты. Чимин считал. С того дня Чимина преследует бессонница и кусок в горло совсем не лезет. Каждый раз, закрывая свои глаза, Пак пытается считать овец, как учила его в своей время любимая бабушка, чтобы уснуть. «Понимаешь, Чимини, овцы — они такие мягонькие при мягонькие, добрые-добрые и похожи на те самые облачка из сказок» — говорила его бабушка и Чимин верил. Но вместо белых и пушистых, волшебных овец Пак видел только его. И он не был похож на овечку из детских сказок, о которых говорила его бабушка, он был похож на того, с кем Чимину суждено было быть вместе: «И в горе, и в радости, до конца дней своих» — кажется, это звучит как-то так.       Чимину плохо, Чимину очень плохо, возможно, ему даже стоит показаться врачу. Возможно, у Чимина тахикардия, ведь не может сердце так биться, в своем безумном ритме, оно будто отчаянно пытается отплясать самую сложную комбинацию, будто от этого зависит вся его жизнь. Или может?       Чимину сложно. Он не может не думать о том белобрысом кассире из круглосуточного магазинчика, ведь это именно он клеймом засел на его теле еще пять лет назад, черным, жирным курсивом засел «Мин Юнги» — такое в принципе сложно игнорировать. Он ведь спас его случайно, просто потому что так получилось, просто потому что Чимину в какой-то момент метнулся в воспоминания о «лучших» школьных годах, о том, что он вроде не козел и помогал всегда и всем (да, по своим причинам помогал и козлом он все-таки был, но так ли все просто?), просто потому что старая привычка дала о себе знать. А что если бы он этого не сделал? Что бы было тогда? Тот мужик был конченным психопатом. У Чимина сердце просто на кусочки разрывается.

***

Слышится выстрел и еще один контрольный — в голову. Пока зал пропитывается человеческой кровью и не пролитыми слезами посетителей, несказанными словами и смертельным страхом перед своей кончиной, а кончиной ли? Тем временем грабитель забирает все вытащенные деньги и быстро складывает их во внутренний карман своего огромного пуховика. Белобрысый кассир медленно истекает кровью (резкий запах ржавчины дает о себе знать), глаза покрываются бесцветной пеленой и медленно потухают. Они дают понять, что все, их обладатель больше не сможет ни встретить рассвет ранним зимним утром, ни проводить закат после тяжелого рабочего дня, да к черту все, он просто умер. Кругом одна чернота и ничего больше, лишь пустота обволакивает его тело и разум, лишая обладателя функции всех органов чувств. Сдавленный то ли полуписк, то ли полустон — вот его последнее слово, а последний глубокий вдох, так и не смог покинуть легкие. Его жизнь оборвалась еще в тот самый момент, когда он решил не закрывать магазин раньше положенного времени. Глупая смерть.       Обводя целый зал взглядом убийцы, грабитель не спешил покидать помещение. Слишком много свидетелей, они видели то, чего не должны были увидеть, они знают слишком много. «Их нужно убрать» — подумал грабитель и в этот же момент группа людей в погонах ворвалась в магазин спасательным кругом. «Не с места, — приказным тоном прикрикнул человек в возрасте, — Медленно поднимите руки вверх, Вы арестованы» Это конец. «Лейтенант, кажется у нас здесь труп» — дрожащим голосом оповестил его еще юный парнишка, видимо только окончивший университет. Наивные глаза и неуверенность в голосе выдают его неопытность с потрохами. «Вызывай суд-мед эксперта, — ровным тоном сказал Лейтенант, — Будем оформлять труп.»

***

      Каждый раз, закрывая свои глаза, Чимину видится один и тот же сценарий. Все тот же магазинчик, все тот же наглухо отбитый чувак в огромном пуховике, все тот же истекающий кровью Мин Юнги. Один из исходов: «А если бы я не поступил так как поступил?»       Пак не выходит из дома уже целую неделю, девять часов и двадцать три минуты. Ему слишком страшно, слишком больно, ему просто слишком. Он не привык чувствовать себя таким уязвимым, ведь всегда это ОН, Пак Чимин, управлял всеми людьми, вертел ими как хотелось ему, был королем свое мира, ведь это ОН всегда игрался чувствами других. Никакой жалости — мир жесток и, или ее имеешь ты, или она поимеет тебя, как самую дешевую проститутку. Так уж все устроено.       Чимин знал, что рано или поздно встретит своего соулмейта, пару раз даже представлял, где и как возможно произойдет их судьбоносная встреча. Это будет какой-нибудь крутой ночной клуб в центре Сеула, где много прекрасных пьяненьких цыпочек, крепкого алкоголя и вставляющей по самые яйца травы. Или же это будет очередная университетская туса с море дешевой выпивки, а может друзья друзей познакомят, случайная встреча на станции метро? Да черт тебя дери, все что угодно, но не круглосуточный магазинчик на окраине города. Чимин живет далеко не в самом центре Сеула, и даже не рядом с центром, он живет на окраине города, в благополучном районе, его многие приезжие нахваливали в Пусане, ведь тут всегда тихо-мирно, да и метро рядом. И магазины грабят с пистолетами какие-то чокнутые ублюдки в огромных пуховиках. «Пиздец» — именно так можно описать чувства Чимина сейчас. Просто пиздец. Распиздетский пиздец. — Что делать и ума не приложу, — тяжело вздыхая говорит в потолок Чимин, — Эта дичь порядком выматывает. С той судьбоносной встречи прошла целая неделя, девять часов и двадцать четыре минуты. Чимин все еще считает.