Ближе

      Он вновь покинул ее, и Кристина ощущала себя бесконечно далекой и абсолютно брошенной. Конечно, она пыталась подбадривать себя тем, что Эрик любит ее и захочет вновь увидеть, но при этом...       Кристина расторгла договор с хозяйкой квартирки и от этого стало еще больнее. Теперь ничто не могло растопить ту ледяную стену, которую вдруг воздвигнул вокруг себя ее учитель.       Она осталась совершенно одна — в объятиях театра, но одинокая по своей сути.       Кристина ждала несколько недель, но от Эрика не было никаких вестей. Он не досаждал дирекции театра своими бесконечными письмами, не пугал балерин и неопытных певиц. Он не появлялся наверху, либо же делал это абсолютно незаметно.       Девушка убеждала себя в том, что он делает это лишь с одной целью — унять интерес к себе и оставаться благодаря этому в живых.       Он снился ей каждую ночь. Он и его музыка.       Кристина не могла без дрожи вспоминать о том мире, который Эрик создавал вокруг себя, играя ей на скрипке. Теперь он, как и голос учителя, был запечатлен в ее сердце. И это было чем-то абсолютно нереальным. Будто бы та ночь под самой крышей дома номер пять приснилась ей — ночь, когда она была на удивление близко к его душе...       Кристина скучала. Она не могла заставить себя забыть все то, что произошло там — и теперь мучилась одиночеством.       Наконец она не выдержала — слишком уж сердце сжала странная тоска. Кристина отправилась в подвалы.       Сама. Добровольно. Без приглашения.       Она очень хорошо понимала: он может отказаться говорить с ней, ведь ему так хочется оставаться в своей раковине.       Но она не может ему этого позволить. Сейчас, когда она вдруг вновь ощутила прикосновения его израненной души к своей, Кристина больше не боялась.       Она знала путь вниз довольно хорошо — вверх было бы куда сложнее.       Вскоре она уже стояла перед потайной дверью, робко стуча в нее. Совсем как тогда...       Он услышал.       Эрик отворил ей дверь и, шатаясь, пригласил ее внутрь. Силы оставили его прямо у двери, и он осел на пол, привалившись к стене.       Девушка испуганно присела на корточки рядом с ним. Господи... то, чего она так боялась, случилось. Он все-таки довел себя до этого обморочного состояния.       — Эрик! Господи, что с вами? Эрик! Посмотрите на меня...       — Вы пришли... пришли... — его трясло, и Кристина встревоженно взяла его ледяные руки в свои, пытаясь хоть как-то помочь ему успокоиться.       — Я помогу вам... ну же, Эрик, пожалуйста, одно маленькое усилие. Помогите мне довести вас до кровати. Просто обопритесь на меня. Давайте...       Он подчинился и, с трудом передвигая ноги, смог доплестись до комнаты Кристины, где она заставила его лечь.       — Эрик... господи, ну как вы умудряетесь себя так доводить... бедный мой Эрик... — она села рядом, гладя его по спине. — Что с вами? Вы опять не ели? Не спали?       — Я не могу спать... — прошептал он едва слышно. — Мне страшно... вот уже пятую ночь мне... мне снится ад...       Его нервы были, видимо, расстроены до предела, и Кристина только гладила его по голове, думая, найдется ли у него что-нибудь успокаивающее. Скорее всего, он мог хранить это в аптечке для нее. Но уйти сейчас...       — Эрик... пожалуйста, не думайте об этом. Думайте о том, что я с вами. Вы чувствуете мои руки на своей спине? Ведь чувствуете же... я не галлюцинация. Я рядом...       Он молчал, и Кристина вслушивалась в его тихое дыхание, не переставая поглаживать его по голове и по спине.       — Сейчас вернусь... — прошептала она и быстро метнулась в коридор. Заперла входную дверь, промчалась в гостиную, достала аптечку, судорожно принялась перебирать пузырьки и баночки.       Найдя пузырьки с валерьянкой и настойкой пустырника, она уверенно соорудила два стакана с лекарствами. Кристина привыкла поить матушку Валериус успокоительными каплями, и теперь не боялась ничего.       Эрик лежал все в той же позе, и Кристина задавалась лишь одним вопросом — почему же он сам не выпил ничего из этого? Скорее всего, он просто надеялся, что все само пройдет... как и всегда.       Напоив его и уговорив снять маску, ботинки и жилет с фраком, Кристина укутала его одеялом.       Эрик уснул через полчаса, сжимая ее руку в своей.       Она просидела с ним всю ночь, но он не просыпался — видимо, организм был так ослаблен, что у мозга, чуть приглушенного лекарствами, не хватило ужасов для того, чтобы разбудить Эрика. Он проспал около двадцати часов, и в течение этого времени Кристина отходила от него лишь пару раз — чтобы поесть и убрать всю аптеку обратно в шкаф, за исключением капель, которые она обязательно заставит Эрика попить хоть пару дней для закрепления эффекта.       Когда он проснулся, девушка сидела возле него, читая "Короля Лира" Шекспира.       — Кристина... — прошептал он, и в его голосе больше не было той ужасной слабости. Нет, конечно, девушка понимала, что ему понадобится еще много времени, чтобы выспаться по-настоящему, но, по меньшей мере, обморочного состояния теперь точно не будет.       — Да? — она подняла на него взгляд своих голубых глаз, и на секунду ужас промелькнул в ее взгляде. Эрик был без маски и, верно, совсем об этом забыл, когда проснулся.       Кристина это понимала.       А еще она понимала, что глупо бояться его лица.       Есть в нем вещи и пострашнее.       — Вы остались... у меня. Со мной...       — Осталась, — она уверенно улыбнулась и, смеясь непонятно чему, повалила Эрика на спину, а сама повалилась на кровать рядом.       — Вы позволите мне быть рядом? Или это, — она погладила золотистый ободок кольца на своем пальце, — уже ничего не значит? Почему вы вечно гоните меня прочь, стоит мне попытаться стать хоть чуть ближе?       Он тяжело вздохнул.       — Чем дальше, тем я острее ощущаю, что дело не в виконте и не в вас... дело во мне. Я не могу любить вас, Кристина, потому что я не способен на это... я и впрямь чудовище. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.       — Это не так... Эрик, я слышала вашу музыку. В ней есть свет, я чувствую это. Просто поверьте мне.       — Но ведь вы боитесь меня... разве можете вы целовать такого, как я? Обнимать?       Вместо ответа Кристина молча коснулась губами его сухой щеки и прижалась к его груди.       И тогда он заплакал. Слезы текли по его лицу, соленые, но при этом не злые, как обычно, но исключительно счастливые. Он плакал, гладя беспорядочно Кристину по спине, распуская ее светлые волосы и перебирая их пальцами.       — Никто и никогда не... не целовал меня. А вы... вы...       — Позвольте мне помочь вам... позвольте стать вашей поддержкой и опорой. Я буду рядом, всегда рядом, слышите? Эрик, ведь вы любите меня... прошу, не гоните меня прочь. Не сейчас...       Мужчина долго молчал.       — Вы правда думаете, что я могу прогнать вас, когда нас уже обручила сама судьба? Нет, Кристина Даае, вы останетесь со мной. Со мной и моей музыкой в моей Опере. И все будет так, как вы пожелаете. Кристина, я хочу сделать вас счастливой. Я не умею... но я буду учиться. Вы будете учить меня. Но скажите мне лишь одно, любовь моя... Вы любите меня?       — Я люблю вас... — прошептала она, глядя ему прямо в уродливое лицо и улыбаясь.       Эрик коснулся губами ее лба, словно скрепляя этот союз.       — Хотите завтракать? Я сварю вам вкуснейшую овсянку. Она очень полезна, вы же знаете.       Мужчина рассмеялся.       — Ну как с вами можно говорить серьезно, мадемуазель? Нет, вы решительно не романтическая натура.       Кристина лукаво улыбнулась и погладила его по щеке.       — Я просто это тщательно скрываю. Я принесу вам завтрак, а, вернее, ужин, в постель, не вставайте.       Он улыбнулся.       Кристина поднялась с кровати. Она не чувствовала ни усталости, ни страха. Только одно бесконечное желание — научиться жить с ним...