Ближе

      Кристина действительно не лгала, когда говорила Эрику о своем намерении остаться. Она и впрямь стала частой гостьей подвалов, выпросив у мужчины ключи ото всех решеток и дверей на своем пути, чтобы добираться к нему более удобным путем, чем прежде. Девушка всерьез занялась благоустройством своей жизни на озере.       Она превратилась в своеобразную Персефону, спускавшуюся вниз, в царство ее личного Аида, на один-два дня, и возвращавшуюся на четыре-пять дней в царство живых. Кристина больше не боялась крыс и мерцающих ламп в темных коридорах подземной части Оперы. Девушка свыклась с холодом, поднимающимся с поверхности озера. Она перестала дрожать от холода и страха, возвращаясь к учителю.       Кристина научилась существовать в мире Эрика.       Впрочем, некоторые вещи все еще представляли для нее огромную проблему. Так, Кристина очень быстро поняла, что Эрик ненавидит убираться. Тот хаос, которым он окружал себя, раздражал Кристину до невозможности.       В первые же пару дней пребывания у Эрика она перемыла полы по всей квартире, и она сама удивилась себе и своим действиям — никогда, кроме как в раннем детстве, когда они с отцом не могли позволить себе никаких слуг, Кристина не занималась подобной грязной работой.       Впрочем, блестящий паркет служил неплохой наградой за труды и стертые колени.       Следом за полом была вычищена вся мебель и избавлена от вековой пыли гостиная. Девушка осмеливалась на уборку везде, кроме комнаты Эрика — ее она оставила на десерт.       Потом пришел черед кухни, и Кристина без малейшего сожаления выбросила многие вещи из старинных шкафов и шкафчиков. Девушка была поражена тем, какой хаос царил на кухне — Эрик словно бы был неспособен поддерживать даже малейший порядок в заполнении полок и буфетов. Нет, чистая посуда должна была всенепременно мешаться с испорченными крупами — только так и не иначе.       Когда во всей квартире единственным грязным пятном осталась комната Эрика, девушка определенно сбавила напор.       Все это время Эрик наблюдал за ней, но при этом не говорил ни слова, точно бы считая их излишними.       — Мне нужно прибраться у вас, Эрик, — заметила как-то вечером девушка, когда они с мужчиной пили чай в гостиной.       — Зачем? — лениво поинтересовался тот, отставляя чашку. — Зачем вам вторгаться в мою комнату? Это моя территория!       — Вы там хоть раз делали уборку? Да вы представляете, сколько там мусора? И вы его разносите все время по чистой квартире, тем самым сводя все мои усилия на нет!       Она была зла, как, верно, разозлилась бы любая женщина, чьи труды не оценены по достоинству; и от этого Кристина становилась похожей на маленького и взъерошенного воробья, отчаянно защищающегося, но выглядещего при этом очень и очень смешно для кота.       — Я вас разве просил наводить здесь порядок?! Я просил вторгаться в мою жизнь? Вроде бы нет, верно?       Кристина поджала губы.       — Да мне просто противно жить вот так! — выпалила она и осеклась, предчувствуя бурю.       — Ах, значит — противно? Вам противен Эрик! Так убирайтесь отсюда, тоже мне, благодетельница!       — Да как вы смеете! Вы... вы!       — Да пошли вы к черту, а?!       Он вскочил и, промчавшись в свою комнату, с силой хлопнул дверью.       Кристина разрыдалась.

***

      Она не знала, сколько проплакала, но только в какой-то момент она поняла, что больше не может рыдать, ибо задыхается. Девушка просто сидела и тихо-тихо всхлипывала, вдруг осознав, что вокруг нее — вновь расцвела музыка, но на сей раз это не прекрасный цветок, а уродливая колючка, чьи шипы явно так и стремятся уколоть ее в самое сердце.       Музыка обрушивалась на нее тяжелыми волнами. Кристина просто сидела и слушала, чувствуя, как высыхают неприятной корочкой на лице только что пролитые слезы.       А потом все кончилось, дверь скрипнула, и Эрик появился в гостиной — какой-то взъерошенный, с надетой явно наспех маской.       Он быстрыми шагами пересек комнату и упал у ее ног, прижимаясь к ним лбом и ничего не говоря.       Кристина так же молча провела несколько рукой по его темным волосам и тяжело вздохнула.       — Простите Эрика...       — Эрик, идите ко мне. Пожалуйста...       Мужчина осторожно присел на самый краешек дивана. Кристина поспешно обняла его, пряча лицо у него на плече.       — Вы правы, я действительно слишком вмешалась в вашу жизнь...       Он вдруг улыбнулся.       — Я сам наведу у себя порядок... только не плачьте, Кристина, не плачьте! Я не могу это видеть... не могу осознавать, что причиняю вам боль. Вам, той, которая рискнула и осталась со мной... здесь. И вы знали, что вас ждет. Вы знали...       Кристина совершенно серьезно посмотрела на него.       — Я и сейчас знаю. И я не боюсь.       Ответом ей был лишь легкий смешок.       Эрик откинулся на спинку дивана, и девушка прилегла ему на грудь, чувствуя себя удивительно спокойно в кольце его худых, но сильных рук. Она закрыла глаза, вслушиваясь в биение его сердца.       Она больше не будет бояться ссор с ним...