Ближе

      Эрик заточил ее в подземельях, но легче ему от этого, очевидно, не становилось.       Кристина послушно возвращалась вот уже четвертый вечер вниз и, не глядя на него, проходила к себе, запирая дверь на замок, выбираясь лишь перекусить рано утром, когда он был у себя.       Она понимала, что долго она не протянет в таком ритме — хотелось спасения от этой пытки, но спасение было лишь в том, чтобы вновь вернуться к нему, но Эрик не решался вновь заговорить с ней. Если бы он предпринял хоть что-нибудь, то она бы, безусловно, последовала за ним, бросилась бы вновь в его объятия, но...       Она сидела в своей комнате и слушала тишину, что воцарилась в комнатах.       — Кристина... — услышала вдруг, совсем тихо и странно жалобно. — Кристина...       Звук шел прямо из-под двери.       Она подбежала, поспешно повернула ключ в замке, дернула дверь на себя и увидела у своих ног Эрика.       Он лежал ничком, и сильный аромат алкоголя, исходивший от него, казалось, распространился в воздухе мгновенно.       — В-вы приш-пришли... Я так хотел, чтобы вы приходили по-почаще... — он икнул и попытался подняться. — Я хочу... хочу вас поцеловать, по-поцело... поцеловать.       Он с трудом встал на четвереньки.       — Мне н-надо, н-надо... ик! Я-я-я вас хо-хочу...       Девушка ошарашенно смотрела на Эрика.       Она никогда не думала, что может увидеть его в таком состоянии. Он был абсолютно пьян. Кристина смотрела на Эрика и понимала: это точно исключительный случай. Видимо, она все-таки виновата перед ним...       Эрик снова предпринял попытку подняться. На сей раз ему это удалось, и он, опираясь на стену, попытался крайне галантно протянуть ей руку. Эта попытка потерпела сокрушительное поражение — рука очутилась на лице Кристины.       — Пойдем со-со мной, я приведу тебя в мир му-муз... музыки...       Девушка неожиданно поняла, что самым мудрым будет довести его до дивана и уложить спать.       Она послушно приобняла его и осторожно повела в сторону дивана. Он говорит что-то бессвязное, плохо стоял на ногах, но...       Все-таки Эрик смог доплестись до дивана, куда тут же повалился, абсолютно не представляя собой сколько-то бы ни было транспортабельный объект. Девушка укутала его пледом и сняла с мужчины ботинки.       Ей предстояло веселое утро.

***

      Весьма предсказуемо было то, что он проснулся лишь к обеду; злой, невыспавшийся и с головной болью, Эрик представлял собой жуткое зрелище. Кристина принесла ему какао (это было чудодейственное средство, особенно известное у балерин) и заставила принять ледяной душ.       Девушка вынесла все с ангельским терпением, будто бы так было и нужно, но только она была бледна, как призрак или видение.       Он напугал ее до полусмерти этой ночью.       Она боялась.       — Кристина... — она вздрогнула, когда его ледяные пальцы коснулись ее плеч. — Кристина, простите меня... я вчера позволил себе лишнего...       Она тихо вздохнула, не решаясь посмотреть ему в глаза.       — Я знаю, что я тоже виновата перед вами, — она переплела свои пальцы с его, — но объясните мне, зачем запирать меня здесь, как в клетке? Я так не могу... позвольте мне быть свободной, как и прежде, и я принесу с собой вновь все то, что старалась создавать вокруг нас все это время...       — Но если я вас потеряю? Если вы станете лишь сном?       Она улыбнулась ему и наконец смело взглянула в эти золотистые глаза.       — Тогда я буду хорошим сном, что приходит к вам каждую ночь...       Она сидела в пол-оборота и смотрела на него, и весь ее взгляд, казалось, молил об одном: она хотела, чтобы он поцеловал ее. Здесь и сейчас...       Мужчина осторожно прикоснулся к ее щеке и, не видя сопротивления, поцеловал ее.       Кристина ответила без тени страха и сомнения.       Она хотела покончить с этой мукой...