Ближе

      Это было безумием, воплощенным в реальность. Это было огнем, что окутывал их тела целиком, пробуждая жар в груди.       Кристина не знала, куда девать руки, не знала, как смотреть ему в лицо — такое пугающее и одновременно прекрасное. Она была слишком близко — и она боялась того, что он делал с нею.       Для Эрика это все было свободой. Хаосом.       Он двигался ритмично и уверенно, будто бы она была лишь еще одним инструментом. Кристина понимала, что это правда: его руки, сводящие ее с ума, приносили мурашки по всему телу.       Будто бы темной тенью говорила в ней боль... боль, которой Кристина боялась больше всего.       Сейчас была лишь словом, лишь отзвуком в этом странном союзе, рождавшем и свет, и огонь.       Кристина задыхалась.       Он будто бы выпивал ее до капли своими поцелуями и движениями в ней, точно бы забирал ее чистоту, заражая ее темнотой.       Она хотела принадлежать ему, и невозможность этого прежде угнетала ее, но теперь...       Мысли путались жарким комом. Удовольствие? Похоть? Страсть?       Она не знала слова, которое бы описало ее чувства. Не знала, как описать ощущения от соприкосновения с Эриком, не знала, хорошо ей или плохо...       Кристина медленно сгорала в его руках.

***

      Когда она вышла из ванной, то услышала такие желанные и такие сладкие звуки.       Эрик играл, и мелодия эта была полна подлинной страсти, но страсть эта не была смертельной...       Огонь не был более так опасен.       Она не хотела пугать его, но музыка манила к себе. Кристина чувствовала, как ноты обволакивают ее, и в горле вдруг начинается странная дрожь, а перед глазами снова эта дымка... Внутри все вибрировало, будто бы она стояла в огромном католическом соборе, и звон колоколов смешивался с потоками органной музыки и лился на нее откуда-то сверху.       Кристина стремилась туда, откуда доносились эти дивные звуки.       Она вновь становилась собой — все той же легкой, невесомой, маленькой и глупой Кристиной.       Ее манил его дар.       Эрик играл, не отрываясь от клавиш ни на миг, и на его лице отражался странный покой. Кристина осторожно взяла в руки его маску, небрежно отброшенную им в сторону, и присела на краешек небольшой скамеечки, что стояла рядом с инструментом.       Эрик сделал эту вещицу для нее, и теперь впервые за долгое время скамеечка не пустовала.       «Да, он воздвигнул вокруг себя храм, — поняла вдруг девушка, когда взгляд ее зацепился за убранство его комнаты. — Это храм, а не склеп. Вокруг него живет музыка... Эти черные стены, белый нотный стан... и эти страшные слова — Dies Irae. Он будто ждет здесь конца, но конца не своего, нет, я ошибалась... он ждет конца всего мира, и все, что может спасти этот мир — его музыка. Он будет играть для единственной прихожанки, для той, кто осмелился войти сюда... Он будет играть мне всю мою жизнь. И даже если я покину этот мир, если темнота заберет меня раньше, чем его, он продолжит играть — но это будет погребальная месса. Да, он похоронит меня здесь, в этих подвалах, и никто не вспомнит обо мне... хочу ли я этого? Да, я хочу!»       Эрик играл, и Кристина поймала себя на мысли, что его музыка точно бы усмиряет все те доводы разума, что она слышала всё это время.       Она хотела остаться.       Хотела быть его любовницей, хотела научиться дарить ему удовольствие — потому что это позволяло ему творить. Его музыка воскрешала ее, как будто бы было что-то в ней особенное, неподвластное пониманию Кристины.       — Я мечтал об этом... этой мелодии, — прошептал Эрик еле слышно, и музыка стихла.       Кристина смотрела на него снизу вверх.       — Я понимаю, — ответила она, впервые почувствовав, что это было так.       Она начинала его понимать.       Кристина опустилась перед ним на колени.       Ее ангел.       Эрик нежно коснулся ее щеки своими ледяными пальцами.       — Вы сможете любить меня, Кристина?       Он уже задавал ей этот вопрос прежде, и теперь девушка знала ответ.       — Ради вас я смогу все, Эрик. Ради вас.       Она поднялась и присела к нему на колени, пряча лицо в него на плече. Его руки притянули ее к себе.       Она все сможет...