Красавица и Чудовище

Пробуждение было болезненным. И это не просто слова. Часто болью называют даже какие-то неприятные ощущения, но здесь это слово подразумевало именно то, что и должно было. Шею и плечо жгло, будто калёным железом. Бекхёну казалось, что в этих местах кожа была покрыта огромными волдырями, которые появляются при серьёзных ожогах, а где-то и вовсе слезла, обнажая мясо. Шевелиться было больно, дышать было больно, даже думать о том, во что превратилась эта часть тела, было больно. Малейшее движение измученного лихорадкой тела заставляло кожу там натягиваться, из-за чего новая волна боли прошибала тело, заставляя слёзы течь из глаз. — Тише, тише, всё будет хорошо. Просто потерпи немного. Голос был тихий и слабый, Бекхён не находил в себе сил открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто ухаживал за ним. Казалось, что последние силы уходят на то, чтобы дышать. Тело горело, кажется, была температура. Сильно мутило, болела голова, хотелось пить. Но как только Бекхён представлял, как прохладная вода потечёт в желудок, всё внизу сводило новым спазмом, и тошнота почти подкатывала к горлу. А ещё Бекхёну казалось, что он бредит. В редкие моменты, когда он приходил в сознание, кто-то ласково перебирал его волосы и поправлял влажное полотенце на лбу. Иногда где-то рядом слышалось скуление и негромкий лай пса, и это вызывало умиротворение. Баф волновался о хозяине, это приятно согревало изнутри. А ещё это означало, что Бекхён всё ещё жив. — Ну как он? — Температура понемногу спадает. Он уже начал приходить в себя. — Надеюсь, он вскоре поправится. — У меня есть основания полагать, что всё будет хорошо. Где хозяин? — Он у себя. Никого не подпускает, со злости снова разгромил комнату. Хотя я думал, что там уже нечего громить. — Думаю, он винит себя. Больше не было обращений? — Нет, с того дня он ни разу не становился вновь человеком. На этом моменте Бекхён вновь потерял сознание. Ему снился его дом. Летняя пора, вокруг всё зеленеет и радует яркими красками. Тёплое солнце припекает, на скамейке около дома сидит старушка, воспитавшая его. Рядом с ней клубком свернулся огромный рыжий кот. Животное тихо урчит, наслаждаясь теплом. Старушка же вяжет тёплый шарф. Бекхён хочет подойти к ней, поздороваться, поговорить обо всём на свете, но не может сделать и шага. Неожиданно налетает ветер. Холодный и резкий, он склоняет стремительно облетающие деревья к земле. Все яркие краски исчезают, кота и старушки нет. Скамейка покосилась, дерево отсырело и разъехалось. Бекхён смотрит на дом, и в горле встаёт ком. Крыша обвалилась, стёкла побиты, стены обшарпаны. Дом выглядит заброшенным очень давно, будто лет пятьдесят уже прошло, если не больше. И лишь на поломанном заборе болтается грязный потрепанный шарф. Он уже не пестрит ярко-зелёным цветом, нитки растянулись. Его только выбросить. Бекхён просыпается, рывком садясь на постели. По его лицу текут слёзы, и он утирает их, больше размазывая соль по щекам. Давно забытое прошлое, о котором он так редко вспоминал в последнее время, вновь встало перед глазами, и тоска заполнила душу. Вот бы хоть ещё раз увидеть свой домик, навестить могилу старушки. К ней наверняка никто не приходит, и всё там заросло травой. — Бекхён-а? — раздаётся тихий голос от двери, и парень поворачивает голову. Придерживая входную дверь рукой, на пороге стоит… Мальчик. Красивое аккуратное лицо, светлые волосы, чёлка падает на миндалевидные огромные глаза. Фигура у мальчишки хрупкая, изящная. Кожа светлая, пальцы на руках длинные, как у музыканта. Он одет в свободные белые штаны и в белую рубашку. Бекхёну кажется, что от этого мальчика исходит слабое сияние. Словно ангел заглянул к нему. Парень хочет спросить, кто его гость, но тот подбегает к постели, запрыгивая на неё и осторожно, но крепко обнимает за плечи, утыкаясь носом в шею. — Я так рад, что ты очнулся. Прости меня, прости! Если бы я только пришёл к тебе сразу, но меня задержал Тао. Когда я добрался до склепа, тебя там уже не было, и вокруг царил хаос. Я бросился искать тебя, но не нашёл. Лишь когда услышал громкий крик в лесу, понял, что случилось что-то непоправимое. Бросился туда, но когда добрался, то лишь кровь увидел. Я не знал, что мне делать, поэтому кинулся в особняк. А там ты… Лежал на полу в холе, а вокруг кровь. Я подумал… Что ты умер. Голос парня сорвался, и Бекхён невольно обнял того, когда почувствовал, как плечи парня содрогаются от сдерживаемых слёз. Мальчик дал волю слезам, громко всхлипывая, а Бекхён только и мог, что поглаживать того по мягким волосам, от которых исходил приятный запах роз. Стоп, это ведь не может быть… — Лухан? — спросил Бекхён, и мальчик тут же отстранился, кивая и вытирая слёзы. — Да… — прошептал он, смотря в сторону и комкая пальцами край своей рубашки. Бекхён невольно умилился, мальчик выглядел так трогательно. Подавшись вперёд, он взъерошил волосы парня, и тот тут же поднял голову, смотря на Бекхёна жалобным взглядом. Широко улыбнувшись, Бекхён склонил голову на бок. — Со мной всё хорошо. Я же жив, видишь? — Да, только ты метался в бреду почти две недели. Не знаю, каким чудом, но Исин смог дозваться тебя с того света… — Две недели? Мне казалось, что прошло всего несколько дней. И кто такой Исин? — Это потому что ты в сознание почти не приходил. Тебя долго выхаживали, ты потерял много крови. А после тебя начало лихорадить, температура была очень высокой. И ты постоянно стонал от боли. Мы не знали, как тебе помочь. А потом… Потом хозяин пришёл и… Слюна волка помогла залечить огромные раны, что он оставил тебе. Теперь у тебя лишь шрамы останутся, но и они вскоре исчезнут. А Исин — это доктор семьи Пак. Он, как и многие другие, смог обрести материальную форму. Он очень добрый человек, а ещё обладает широкими познаниями в области медицины. — А ты? Что произошло с тобой? Я так долго искал семена, чтобы посадить цветы и хотя бы таким образом помочь тебе, но не смог ничего найти. — Сехун где-то достал семена и посадил их. Он использовал жизненную силу, что текла в нём, и поэтому розы быстро начали расти. И однажды я понял, что могу становиться видимым. Словами не передать, как я был счастлив. Теперь вновь могу ухаживать за цветами, я так рад. А потом, когда наступит весна, я начну восстанавливать сад. И он снова будет таким же прекрасным, как и раньше! Ой, что же это я… Надо же сказать, что ты пришёл в себя. И еды тебе принести. И Исина позвать! А ты можешь пока сходить в ванную и привести себя в порядок. Лухан упорхнул, счастливо улыбаясь, а Бекхён ещё какое-то время просто сидел, наслаждаясь тишиной. И осознанием того, что он жив. После парень поднялся с постели, подходя к зеркалу. На шее и плече действительно были несколько шрамов, а края ночной рубашки были испачканы в крови. Проведя пальцами по кромке шрама, Бекхён почувствовал липковатую плёнку. Наверное, это какая-то мазь или та самая чудодейственная слюна волка. При воспоминании о хищнике, парень не сдержал дрожи. Да уж, это было не лучшее их общение. Но хищник… Он не убил его и даже, судя по всему, принёс в дом, где о нём смогли позаботиться. Наверное, сейчас зверь забился в свою комнату и вновь никого не подпускает к себе, виня себя. Наплевав на свой внешний вид, Бекхён спешно выбежал из комнаты, забыв даже про обувь. Подгоняемый холодным полом и осознанием того, что если его заметят, то к хищнику не пустят, Бекхён промчался до конца коридора, спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, а позже вновь поднялся по другой лестнице, вбегая в коридор, ведущий к башне. В комнате волка вновь всё было перевёрнуто, и даже постель в этот раз не спаслась от печальной участи. Бекхён замер на пороге, тяжело дыша после бега и осматривая помещение. Зверя не было видно, но двери на балкон были распахнуты. И, кажется, разноцветное стекло в одной из них было разбито. Солнечный свет падал на разноцветные осколки, пуская розовых, зелёных и синих солнечных зайчиков по стенам. Осторожно двинувшись вперёд, Бекхён заглянул на балкон. И замер. На балконе стоял волк, но он снова был человеком. Волосы завились в кудряшки, широкая спина всё так же была не прикрыта тканью, и лишь на бёдрах болтались свободные штаны. Вся поза хищника выражала напряжение. Ладони были сжаты в кулаки и, судя по вмятинам, которые успел заметить Бекхён, по широким перилам балкона ударяли не раз и не два. О том же говорили и ссадины на руках волка. Налетевший ветер взъерошил волосы волка и скользнул по голым ногам Бекхёна. Парень тут же вздрогнул, чувствуя холод. Да и на улице не май месяц. — Ты заболеешь, если будешь стоять тут раздетый, — тихо произнёс Бекхён, на что волк резко развернулся. Повисла тишина. Бён не решался что-то ещё говорить, а человек перед ним выглядел как загнанное в угол животное. В его глазах плескались испуг и отчаяние, и ещё что-то странное, непонятное, тёмное. Бекхён не смог понять, что означает эта эмоция. Волк молчал, взгляд его бегло осмотрел Бекхёна и задержался на шее, после чего уголки его губ опустились вниз, и сам парень отвернулся. — Ты… Чувствуешь себя лучше? — хриплым низким голосом, какой бывает только после долгого молчания, спросил брюнет, на что Бекхён неопределённо пожал плечами. — Не знаю… Наверное, да, если вспомнить, как описывал моё состояние Лухан. Прости, я в таком виде пришёл, просто… Я хотел тебя увидеть… — Зачем? Такой простой вопрос, поставивший в тупик. Бекхён и сам не знал ответа. Действительно, зачем? Зачем хотеть увидеть того, кто чуть не убил тебя, кто охотился на тебя, кто доставил тебе невероятную боль? Зачем идти к тому, кого боишься до дрожи в коленях? Зачем приходить к тому, к кому испытываешь жалость. Зачем пытаться наладить отношения с тем, от кого хочется спрятаться, запереться. — Потому что я боялся, что ты снова оградишься ото всех, будешь считать себя виноватым в произошедшем, — честно признался Бекхён, подходя чуть ближе. — Я боялся, что ты снова замкнёшься в себе и перестанешь подпускать меня… — А ты так сильно хочешь быть рядом с тем, кто пытался тебя убить? — с явной издёвкой спросил волк, но в глазах его затаилась печаль. — Ты не виноват, ты же не намеренно, это всё луна… — Я хотел, — прервал шатена волк, отводя взгляд и смотря вдаль. — Я хотел тебя убить, я искал тебя для этого. И зная, что тебя спрятали в склепе, я был рад, ведь там уже всё было готово давным-давно. Это я виноват в том, что произошло с домом. Погрязнув во мраке, я решил, что магия чернокнижников поможет мне вернуть родителей к жизни. Я напился, а после решил провести ритуал. Не знаю, что пошло не так, но тело пронзило болью. Помню, чувствовал, как каждая мышца во мне меняется, как ломит кости, как кровь закипает в венах. Обращение было долгим, мучительным, меня ломало изнутри. Кто же знал, что чёртовы ведьмаки решили наказать меня за грязные помыслы. Мёртвым не место на земле, и нельзя нарушить их покой в загробной жизни. Меня наказали сполна. Единственное, что я запомнил из того ритуала, так это что для обращения обратно в человека мне нужно принести жертву. В ночь красной луны. Бекхён поражённо выдохнул, и волк обернулся, смотря на него с усмешкой. — Не ожидал, да? Мне было сложно сдерживать животные инстинкты, я убил много людей. А потом появилась та девушка. Я знаю, тебе уже рассказали о ней. Я не помню имени, но к моменту её появления я научился себя контролировать. Она была тихой и спокойной, думала, что может помочь мне. Но в ту самую ночь, когда я собирался провести обряд, этот паршивец Тао рассказал ей, что я собираюсь убить её. Она испугалась и решила сбежать. Я был страшно зол. Всё пошло прахом из-за этого злопамятного мальчишки. Я разорвал её на куски. А когда осознал, что натворил, то лишь сильнее разозлился, разнося особняк. После неё тут побывало ещё несколько человек, но я просто убивал их, не дожидаясь нужного дня. А потом появился ты. — И ты… Ты хотел убить меня? — дрожащим голосом спросил Бекхён, не смея поднять на стоящего перед ним человека глаз. — Верно. Я сразу понял, что на территории посторонний. Но когда я нашёл тебя, ты был таким смелым и решительным. Размахивал передо мной каким-то прутиком, чтобы защитить даже не себя, а какую-то дворнягу. Это меня удивило, и поэтому я медлил. А после я двинулся к тебе, а ты, начав пятиться, упал, ударяясь головой. Пёс твой напал на меня, за что и получил. Но я не мог забыть твоей храбрости. И безрассудности. Я решил повременить, посмотреть, что с тобой будет дальше. Думал, ты попытаешься сбежать. А ты решил поселиться здесь, начал наводить порядок, из-за чего другие начали питаться твоей силой. Я боялся, что ты не дотянешь до нужного мне дня, но ты был здоров и полон сил. Я поверил, что ритуал пройдёт гладко, позволил тебе стать ближе ко мне. А потом та самая ночь, и я уже начал праздновать победу, а ты вдруг исчезаешь. Я нашёл тебя по запаху, но за время поисков был изрядно разозлён. А потом твой побег, эти дурацкие прятки в лесу. Инстинкты взяли верх, и я чуть не убил тебя. Когда я осознал, что натворил, то сильно испугался. Принёс тебя в дом и приказал Исину позаботиться о тебе. И сейчас, видя тебя живого, я чувствую облегчение. Но не нужно думать, что я добрый, что я привязался к тебе. Я просто подожду до следующей ночи. И когда она наступит, я проведу ритуал, а ты умрёшь. Волк повернулся, чтобы снова посмотреть на парня, и застыл. Бекхён смотрел на него глазами, наполненными обидой, а по щекам его текли крупные слёзы. Налетевший ветер заставил парня обхватить себя руками, и хищник вновь почувствовал то самое странное чувство, будто хочет… Защитить этого парня? Обнять его, согреть? И почему вообще при виде чужих слёз на душе становится тяжело? — Знаешь, я готов был умереть с самого начала. Когда убегал от волков в лесу. Когда ты хотел напасть на меня. Когда узнал, что дом высасывает мои силы, убивая. Когда во второй раз столкнулся с тобой. Я был готов умереть для того, чтобы все обитатели этого дома могли спастись. Но помимо этого я хотел успеть помочь всем. У меня не было дурных помыслов. И даже когда все вокруг говорили мне, что тебя стоит опасаться, я всё равно хотел помочь и тебе тоже. Потом ты подпустил меня ближе, и я был так рад. Я думал, что помогаю. Думал, что мы стали… Друзьями. А теперь ты говоришь такие жестокие вещи. Я не хочу больше тебя видеть. До новой ночи красной луны не появляйся у меня перед глазами! Выкрикнув последние слова, Бекхён выбежал с балкона, а после и из комнаты волка. Тот озадаченно смотрел ему вслед, а после скривился, прикладывая ладонь к груди. Туда, где бешено стучало сердце, которое сжалось от слов шатена. Встряхнув головой, парень тяжело вздохнул. Быть может, он немного соврал. Ведь на самом деле испугался он не потому, что думал, будто Бекхён умер, и ритуал не провести. Он испугался, потому что осознал, что не хочет терять этого парня, не хочет приносить того в жертву. И когда чужое тело обмякло на руках, он испугался, что потерял его навсегда. Убил, так и не успев разобраться в своих чувствах. А чувств было действительно много. Хищник тянулся к Бекхёну, чувствуя в нём что-то светлое, доброе на инстинктивном уровне. А сидящий глубоко внутри Пак Чанёль всячески старался отгородиться от этих чувств, помня, что Бекхён — ключ к освобождению из звериной шкуры. Но почему-то когда Бекхён в лесу заявил, что боится его, когда Бекхён не сдержал обещания и не пришёл вечером, стало очень обидно, а потом ещё оказалось, что Бекхён решил поиграть в прятки, отчего Чанёль и разозлился. Он сам не понимал, что чувствует. Впрочем, чувство вины, вставшее колом в горле после обличительной речи Бекхёна, он сумел различить.

***

В ванной витали клубы пара. Белые барашки кружились в воздухе, создавая причудливые узоры. Белая дымка каплями воды оседала на стенах и полу, впитывалась в сухую одежду и полотенца. Вода в ванне была очень горячей, почти обжигающей. Но именно такая температура нравилась Бекхёну, который по нос погрузился в воду, закрывая глаза. Прошёл почти час, а он так и не думал вылезать из воды. А зачем? Все дела в доме сделаны, врач его уже осмотрел, а остальные дали время побыть наедине с собой. — И на что я только надеялся? — выдохнул Бекхён, откидывая голову на бортик и вдыхая пропитанный ароматом трав воздух. — Разговариваешь сам с собой? — спросил Лухан, заходя в комнату. — Да нет, размышляю. Вслух думается лучше, — пожал плечами Бекхён, подтягивая колени к груди. — Ты что-то хотел? — Ох, прости, наверное, я смутил тебя? — покраснев, Лухан отвёл взгляд. — Принёс тебе мятное масло для ванн. Очень освежает и тонизирует. Мне его Исин дал, попросил тебе передать. — Спасибо, можешь выливать. Вода ещё не скоро остынет, — кивнул Бекхён, и Лухан тут же оказался рядом, откупоривая бутылочку и выливая прозрачную жидкость в ванну. В воздухе тут же запахло мятой. Бекхён глубоко вдохнул горьковатый аромат, чувствуя, как тот оседает на нёбе горьковатым привкусом. Лухан же и не думал уходить, садясь на низкий табурет подле ванны и смотря на Бекхёна с лёгким любопытством и в то же время с волнением. Бекхён слабо улыбнулся ему и отвёл взгляд. Когда он вбежал в свою комнату, там его уже поджидали знакомые лица и тот самый доктор. Увидев зареванное лицо, перепуганный Лухан тут же оказался рядом, с волнением осматривая парня. Не увидев ничего страшного вроде новых ран, парень слегка успокоился. — Где ты был? — спросил Сехун, сверля его взглядом. — Мы волновались. — Я хотел увидеть… Чанёля. В комнате повисла тишина. — Зачем? — спустя какое-то время спросил Кенсу, сидящий на краю кровати. — Это уже не важно, — ответил Бекхён, садясь на кровать и позволяя молчаливому, но мягко улыбающемуся Исину осмотреть свои раны. — Всё хорошо, — вынес вердикт лекарь через несколько минут. — Теперь тебе нужно лишь умыться, покушать и лечь отдохнуть. После все покинули комнату, а Бён направился в ванную, где в данный момент и находился. Лухан не стал больше никаких вопросов задавать. Взяв со столика бутылочку с шампунем, он вылил его на голову Бекхёна и принялся взбивать пену. Тот от приятных поглаживаний расслабился, шумно выдыхая и понимая, что губы против воли растягиваются в улыбке. — Ты так заботишься обо мне, — тихо сказал он и фыркнул, когда тёплая вода полилась на голову, смывая пену. — Кто-то же должен заботиться о тебе. У Кенсу есть книги, у Минсока — его кухня. Сехун занят домом, Тао в последнее время не появляется. Твой пёс вместе с Минсоком постоянно, привязался очень. Исин, как только вновь стал прежним, начал пропадать в библиотеке вместе с Кенсу. А я один остался. Правда, я частенько хожу к Чондэ, это наш звездочёт, но в последнее время он занимается какими-то подсчётами, так что не хочу отвлекать его. Из-за того, что растений в доме нет, у меня полно свободного времени. Конечно, я ухаживаю за розами, что вырастил Сехун, но это тебе не теплица и не сад. А ты сейчас слаб, тебе нужна поддержка, поэтому я буду заботиться о тебе, — улыбнулся Хань. — Спасибо… Мне, правда, очень нужна сейчас поддержка, — отозвался Бекхён. — Ты не стал рассказывать при всех, но я сразу понял, что ты виделся с хозяином. Он обидел тебя? Сделал больно? — Да, он обидел меня. Очень сильно. Я понял, что заблуждался на его счёт. Помнишь девушку, которая сблизилась с ним. Это было всего лишь планом, чтобы провести какой-то ритуал. Она должна была стать жертвой, но сбежала, поэтому он разозлился, догнал и убил её. И меня он тоже хотел принести в жертву. Но когда я стал убегать, он взъярился и напал. Он испугался, что убил меня, и что ритуал не провести, поэтому и принёс в замок, где Исин обо мне позаботился. Об этом он сказал мне сам. И я… Я накричал на него и сказал, что не хочу больше видеть. Просто я, правда, очень привязался к нему, и пусть он был зверем, я старался видеть в нём только человека. Положив подбородок на прижатые к груди колени, Бекхён начал пальцами выводить узоры на воде. Лухан, промыв его волосы, принялся натирать чужую спину мочалкой. — Я предполагал нечто подобное… Ведь всё началось с того, что хозяин спустился в склеп, откуда вернулся зверем. Я как-то раз был там и видел странные рисунки и письмена на полу. Мне показалось это странным. Было похоже на пентаграмму или её подобие. Но со временем я совсем забыл об этом. А теперь… Ты уйдёшь от нас? — Ты знаешь, что я не смогу уйти. Я просто буду, как и раньше помогать по дому. А ещё я так и не пробрался на крышу. Я буду жить и стараться наслаждаться жизнью. А потом… Потом будет новая ночь красной луны, и я буду принесён в жертву. А все вы наконец-то обретёте свободу. — Бекхён-а! Горячее тело прижалось со спины, чужие руки крепко обняли. Бён сначала замер, а после, почувствовав горячие слёзы на плече, развернулся и крепко обнял Лухана в ответ. — Перестань плакать. Ты ни в чём не виноват, и другие тоже. Просто так получилось. И я никого не винил и винить не собираюсь. Раз так сложилась судьба, значит это было предначертано. А теперь подожди меня в комнате, мне нужно одеться. Лухан отстранился, кивая и после покидая помещение. Как только дверь за ним закрылась, Бекхён в отчаянии ударил ладонью по воде, кусая губы. Ему было тяжело, он хотел уйти отсюда, но в то же время знал, что это невозможно. Желание помочь тем, кто был так добр к нему, и оттолкнуть того, кто о его доброту вытер ноги, смешалось в причудливый клубок, где не найти ни начала ни конца. Спустив воду, Бекхён вытерся и закутался в тёплый халат. Засунув ноги в мягкие пушистые тапочки, парень вернулся в комнату, где его помимо Лухана ждал ещё и Сехун. Вот только выглядел он чересчур напряжённо. — Собирайся скорее, Минсок уже приготовил ужин. Только вас двоих ждём, — холодно произнёс Сехун, и развернулся, чтобы уйти, но Бекхён окликнул его. — Лухан, ты иди, а мне нужно кое о чём поговорить с Сехуном. Лу кивнул, бросив полный тоски взгляд на Сехуна, и покинул комнату. Бекхён же выжидающе уставился на О. Тот окинул его пронзительным взглядом. — Ты хотел о чём-то поговорить? — спросил он. — Да. Думаю, ты не совсем верно понял увиденное тобой пару минут назад. Мы с Лу просто разговаривали. А ещё нужно стучаться, когда заходишь к кому-то в ванную комнату. Он спиной к входу сидел, поэтому и не увидел тебя. Но мне любопытно… Он не слишком мал для ваших отношений? — робко спросил Бекхён. — Он старше тебя, Бекхён, — усмехнулся Сехун и, насладившись ошарашенным выражением чужого лица, покинул комнату.

***

Бекхён смотрел в окно и не мог оторваться. Хрупкие белоснежные снежинки медленно кружились в воздухе, опускаясь на землю. Накануне ударили морозы, и снег не таял, а укрывал всё вокруг белой вуалью. Вуаль эта была очень тонкая, лёгкая, и малейшее дуновение ветра создавало в ней «дыры», сдувая снег с веток деревьев. И было как-то особенно уютно смотреть на снег за окном и слушать завывания ветра в каминной трубе, при этом наслаждаясь горячим чаем, теплом шали и потрескиванием поленьев. Хлопнула входная дверь, и вскоре на пороге кухни появился раскрасневшийся после холода Чонин. — Привет, Бекхён. А ты чего здесь в одиночестве? — спросил парень, сияя улыбкой. — Я не в одиночестве, Минсок только что ушёл гулять с Бафом, попросив меня присмотреть за пирогом. — Пирогом? — глаза парня тут же загорелись восторгом. — Именно. А ну брысь, это десерт на обед, — помахал ему рукой Бён. — Тебя, кстати, Кенсу искал. Ты знаешь, где он, поторопись. Чонин рассмеялся и скрылся в глубине дома. Бекхён же сел за стол и принялся допивать чай. Время в этом доме летит незаметно. И пусть это была своеобразная клетка, парню здесь нравилось. Дом очень быстро восстановился полностью, а Бекхён вместе с остальными так же быстро закончили с уборкой. Уже после глобальной уборки, что затеял, как ни странно, Сехун, Бекхён познакомился с Чонином, который работал посыльным в этой семье. После он познакомился и с Чондэ, который показался Бекхёну необычайно интересным и жизнерадостным человеком. Потом за ужином к собравшейся компании присоединился Чунмён. Мужчина отвечал за ведение финансов семьи. Как бы ни были заняты все эти люди днём, занимаясь своими делами, но они всегда собирались вместе за приёмом пищи. Это очень сближало их, и Бекхёну даже казалось иногда, что он стал частью этой семьи. Может поэтому время и летело для него незаметно. Впрочем, один человек никогда не спускался на кухню, когда там были остальные. Минсок по секрету рассказал Бекхёну, что хозяин иногда спускается поесть, когда никого нет, но в остальное время предпочитает охотиться в лесу. Сам шатен видел волка за минувшее время всего несколько раз. Один раз они столкнулись в коридоре, и Бекхён просто прошёл мимо, игнорируя замершего хищника. Второй раз Бекхён столкнулся с ним, когда волк возвращался из леса. Ещё несколько раз Бекхён видел того на балконе в облике человека. Хозяин особняка наблюдал за его работой в саду. Но ни разу ещё они не обмолвились и словом. Удивительно, что именно волк искал общества Бекхёна, а последний всячески избегал зверя. Каждый раз, когда Бекхён видел хищника, будь он волком или человеком в тот момент, в голове сразу же всплывали обидные слова. Поэтому шатен решил просто игнорировать зверя, не обращать на него внимания. А зря. Возможно, тогда он смог бы увидеть тоску в янтарных глазах и сожаление.

***

— Я удивлён, что ты всё ещё здесь, — произнёс Тао. Бекхён, который сразу заметил приближение фигуры, лишь пожал плечами. — Я тоже, если честно. Но мне недолго осталось. Кенсу говорил, что ночь красной луны — настолько же частое явление, как и полнолуние. У меня около двух недель в запасе. А потом будь что будет. Кстати, не пытайся больше подкрадываться ко мне со спины. При свете дня и среди белого снега ты в своём плаще очень выделяешься. Кстати, тебе не холодно? — Нет, мне не холодно, — усмехнулся Тао. Ветер налетел совершенно неожиданно, срывая с головы парня капюшон, и Бекхён замер. Он-то думал, что зловещий часовщик — взрослый мужчина, но перед ним сейчас стоял молодой парень с раскосыми глазами и длинными ресницами, которому едва ли минуло за двадцать. Раздался громкий мявк, на руки Тао запрыгнул кот, и Бекхён понял, почему в первую очередь обратил внимание на чужие глаза. Глаза Тао и глаза животного были странно похожи, только у одного они были зелёные, а у второго светло-карие. Парень сконфуженно отвернулся, натягивая капюшон на голову. Чтобы как-то сгладить момент, он фыркнул и принялся поглаживать кота по макушке. — Я о том, что ты давно можешь покинуть этот дом. Не знаю, как так произошло, но все восстановились. Из-за того, что мы — пережиток прошлого, мы навсегда останемся призраками. Но дом останется таким же прекрасным, и все, кто смог обрести материальную форму, до скончания веков останутся таким же. Кроме нашего хозяина, который расплачивается за свои амбиции и жажду получить то, чего получить нельзя. Мы существуем, но в то же время мы вне времени. Ты выполнил своё обещание, помог этому дому. Ты пережил ночь красной луны и теперь волен покинуть это место. — То есть если я уйду, то ничего не случится? С Луханом, Минсоком, с тобой и остальными? С домом? — взволнованно переспросил Бекхён, чувствуя, как дрожит голос. — Нет, ничего не случится, — кивнул Тао, разворачиваясь и смотря парню в глаза. — Хоть я и не люблю тебя, и поначалу относился пренебрежительно, считая, что ты всего лишь очередной экзотический обед нашего хозяина, я ошибался. За прошедшее время, какие бы пакости я не вытворял, ты не злился на меня. И кота ты моего всё время подкармливал, хотя и знал, что в этом нет необходимости, да и он от меня не отставал, столько раз мешался у тебя под ногами и пугал. У тебя доброе сердце и чистая душа. Поэтому я хочу подарить тебе это. Тао взял Бекхёна за руку и положил в его ладонь небольшие часы, которые всегда носил с собой. — Я знаю, что ты уйдёшь. Это мой тебе прощальный подарок. Только знай, что покинув это место, ты уже не вернёшься, потому что верить в призраков — это одно. А знать об их существовании — совсем другое. Поэтому хорошенько обдумай своё решение. Но я уже знаю твой ответ. Прощай. Тао улыбнулся и направился к любимой беседке, оставляя погружённого в свои мысли парня одного.

***

Бекхён пробирался сквозь лесные заросли, стараясь не зацепиться и не упасть. Пёс неторопливо шёл рядом, перепрыгивая поваленные стволы деревьев и часто останавливаясь и оглядываясь назад. Бекхён тоже не так уж рьяно шёл вперёд. Да, после долгих размышлений он покинул особняк. Далось ему это решение нелегко. Ещё сложнее было сообщить об этом остальным парням. Но он смог. Собрался с духом и за ужином попросил всех послушать его. Все затихли, кидая на него заинтересованные взгляды. Сглотнув ком, мешающий дышать, Бён натянул на лицо жалкое подобие улыбки и обвёл всех взглядом. — Я… Я ухожу. Как гром средь ясного неба. — Не смешно, — ответил ему Лухан, нервно посмеиваясь, и взгляд его сразу стал взволнованным. — Это не шутка, — тихо произнёс Бекхён. Ему никто не поверил. А потом, когда Бекхён передал им слова Тао, принялись отговаривать. Но ничего не возымело эффекта. — Я с каждым днём чувствую себя лишним здесь. Это не мой мир, и я … Я хочу вернуться в родную деревню. Пожалуйста, не держите на меня зла и обиды. Я очень привязался ко всем вам, вы стали мне очень близки, и я ценю мгновения, проведённые рядом, но… Но я должен уйти. И прошу вас отпустить меня. Тогда парни не поняли его и, молча отужинав, покинул кухню. Даже Минсок не разговаривал с ним, поэтому Бекхён отправился спать. Каково же было его удивление, когда утром он спустился в холл, а его уже ждала целая толпа провожатых. Они проводили его до ворот, даже Тао пришёл попрощаться. Лухан не сдерживал слёз, говоря, что никогда его не забудет. Кенсу, робко лепетавший прощания, впихнул в его руки книгу. — Это моя любимая. Надеюсь, она понравится тебе, и ты будешь вспоминать о нас, когда будешь смотреть на неё или читать. Минсок впихнул в руки корзинку с горячими пирожками, и Бекхён не смог сдержать улыбки. — Я прямо как Красная Шапочка, — рассмеялся он. — Надеюсь, никакие волки тебе не попадутся, — фыркнул тот в ответ, но крепко обнял на прощание. — Ты только не забывай нас, — прошептал Лухан, роняя слёзы. Остальные прощались нестройным хором, обнимали на прощание и благодарили за всё. Решив не тянуть больше времени, Бекхён решительно открыл калитку, выпуская пса и выходя следом. — Ой, Бекхён, я же не отдал тебе! Развернувшись на голос Лухана, Бекхён ещё успел увидеть протянутый к нему горшок с маленькой розой, а после изображение вдруг стало терять ясность. Через секунду Бекхён понял, что стоит посреди лесной чащи, а вокруг ни души. Громадный особняк исчез. И единственное напоминание, что осталось о нём и его жителях — корзинка с провизией, книга, подаренная Кенсу и часы, лежащие в кармане. Бекхён ещё не знает, что стрелка в них вновь замерла в тот самый миг, когда он перешагнул невидимую черту. И вот теперь парень пробирается сквозь лес, размышляя о том, правильно ли он поступил. И хотя думать об этом было поздно, он всё равно, раз за разом прокручивал последние события в голове. Вернули в реальность его звуки голосов и громкий стук, будто железом по камню. Бекхён тут же изменил направление своего движения, и через несколько минут с удивлением понял, что стоит на пригорке, рядом с которым располагается старая каменоломня. Но раньше она не была рабочей, её забросили, потому что потолки обвалились, а балки не выдерживали давления. Обойдя место, в котором кипела работа, по кругу, Бекхён поспешил дальше. Вскоре он добрался и до лесопильни, вот только она тоже сильно изменилась, точнее — уменьшилась. Но на этом странности не закончились. Новая каменоломня исчезла. На её месте был густой лес. В душе зашевелился неясный страх, и Бекхён начал ускорять шаг, постепенно переходя на бег. Вскоре показалась знакомая река, которая была намного шире, чем он помнил. И мост над ней был как будто новый, недавно построенный. Пробежав по нему, Бекхён уже не останавливался, несясь вдоль реки туда, где должен быть его дом. Через десять минут показался знакомый забор, за которым стоял дом. Остановившись около калитки, Бекхён не выдержал и рассмеялся. Всё хорошо, его дом на месте. Это просто в деревне какие-то изменения произошли. Облегчение затопило душу, и Бекхён потрепал крутящегося рядом пса за ухом. — Эй, Баф, мы дома! Неожиданно дверь в доме открылась, и оттуда вышла маленькая девочка. Она помялась на пороге, а после подошла к калитке, робко смотря на застывшего Бекхёна. — Здравствуйте. А вы кто и почему тут остановились? Вы заблудились? — спросила девочка и улыбнулась. — А ты… Ты кто? — спросил Бекхён, с недоумением смотря на ребёнка. — Меня зовут Чио, и я живу в этом доме, — ответила девочка. Глаза Бекхёна в ужасе распахнулись. Он судорожно соображал, что произошло, почему всё изменилось, куда подевались привычные глазу и сердцу вещи и места. И почему в его доме кто-то живёт. И эта девочка, где-то Бекхён её уже видел. В памяти пролетели воспоминания, где воспитавшая его старушка показывает ему нарисованный карандашом портрет маленькой девочки в красивом праздничном наряде. — Кто это, бабушка? — спрашивает Бекхён, с интересом рассматривая рисунок. — Это я, когда была в твоём возрасте, — отвечала ему с улыбкой женщина, ероша непослушные волосы мальчишки. — Не может быть, — прошептал Бекхён побелевшими губами, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и хватаясь за край калитки. — Старушка? — Я не старушка, я ещё очень маленькая, — бойко ответила девчушка.

***

-Тик-так, тик-так, все часы идут назад, — напевал Тао, смотря, как стрелки на многочисленных часах, висящих в его комнатке, движутся в обратную сторону. — Тик-так, тик…

To be continued...