Красавица и Чудовище

Кенсу, потягиваясь, спустился по лестнице. Время было раннее, всего девять утра, но парень выспался, а потому решил не тратить времени зря и спуститься позавтракать. А заодно и приготовить завтрак для Чонина. До прекрасно помнил, как вчера довольно грубо оборвал парня, и как тот обиделся, уходя из столовой залы. Да, Кенсу не нравилось, что Чонин постоянно говорил о Бекхёне и бередил душевные раны, но не стоило быть таким грубым. Пересекая холл, Кенсу остановился. Он пытался понять, что не так, и только когда налетевший ветер приоткрыл входную дверь, парень понял, в чём дело. Подойдя к двери и чуть не поскользнувшись на луже воды около порога, До выглянул на улицу. Сразу видно, ночью была вьюга, всё вокруг замело. Наверное, кто-то выходил на улицу и неплотно закрыл дверь, вот её и открыло ветром. Закрыв дверь, как полагается, Кенсу отправился на кухню. Наскоро приготовив какао и отрезав два больших куска пирога, парень водрузил еду на поднос и направился обратно. Он уже дошёл до лестницы, когда услышал громкий смех Чонина. Замерев, парень нахмурился. С чего бы Чонину, который обожал поспать, бодрствовать в такую рань? Звук шёл из залы, где все вчера отмечали праздник, и Кенсу направился туда. — Чонин? Ты чего не спишь? — спросил Кенсу, заходя в залу. Поднос с грохотом вывалился у него из рук. Кружки разлетелись на осколки, какао забрызгал всё вокруг. Замерев, Кенсу огромными от шока глазами уставился на открывшуюся картину. На диване сидел Чонин с красным от насморка носом и покрасневшими глазами, что говорило о том, что он заболел. Рядом с ним сидел… Бекхён. Бён Бекхён, который точно так же шмыгал носом и, судя по красному лицу, страдал от повышенной температуры. Парочка жалась друг к другу, закутавшись в плед. Видимо, до прихода Кенсу они о чём-то разговаривали, но сейчас оба уставились на парня. — Доброе утро, Кенсу. А я вот заболел. Не стоило выходить ночью на улицу в такую метель. Но если бы я этого не сделал, то Бекхён так бы и остался в лесу навсегда, уснув от холода, — прохрипел Кай, махая застывшему библиотекарю рукой. — Привет, — тихо поздоровался Бекхён, не зная, что ещё сказать в такой ситуации. Но говорить ничего и не надо было. Кенсу вдруг широко улыбнулся, а после подбежал и заключил его в крепкие объятия. Парень ничего не говорил, в горле встал ком, но Бекхён и так всё понял. Крепко обняв До, он зажмурил слезящиеся глаза и тихо рассмеялся. — Я вернулся домой, — тихо сказал Бекхён. — Не говори глупости, Чонин, он не вернётся, Чонин, — фыркнул Ким, смотря с упрёком на Кенсу. — Я… Я не знаю, что сказать… Но как? — спросил Кенсу, отстраняясь. Бекхён не успел ответить, в залу зашёл Тао. Он, как и всегда был облачён в чёрный плащ, но на этот раз капюшона не было на его голове. Чёрные волосы были взлохмачены, а глаза немного припухли. Парень широко зевнул, прикрывая рот ладонью, а после осмотрел собравшуюся компанию и хмыкнул. — Ну и долго же до тебя доходило, — сказал он, подходя ближе и забирая со стола часы, которые подарил когда-то Бекхёну. — А вот это я забираю, они мои любимые. Господи, они в ужасном состоянии. Если бы я не хотел тебе помочь, то никогда бы их тебе не отдал. — Так это ты во всём виноват? — нахмурился Кенсу. — Так это ты всё придумал? — воскликнул Чонин и тут же закашлялся. — Естественно. Если бы не я, ты бы так и мучился всю жизнь. Зато теперь всё на своих местах. А теперь мне пора, дела, знаете ли. Тао исчез, растворяясь чёрным дымом, и Кенсу громко выругался. — Не злитесь на него. Если бы не он, я бы действительно никогда не нашёл дороги сюда, — улыбнулся Бекхён. — Обо всём, что произошло, ты нам ещё расскажешь. А сейчас тебе нужно лечь в постель, ты ужасно выглядишь. Иди к себе, а я пока уложу Чонина. Бекхён кивнул и поднялся, слегка пошатываясь. Глубоко вдохнув, он медленно покинул залу под причитания Кенсу на тему: «глупый ребёнок, ну зачем ты вышел в такую непогоду на улицу», пока тот кутал довольно улыбающегося Чонина в плед. Тело было слабым, ноги будто ватные, но Бекхён смог подняться по лестнице и добраться до своей комнаты. Смотря по сторонам и видя, как дышит этот дом жизнью, парень испытывал непередаваемую радость. Добравшись до своей комнаты, Бекхён открыл дверь и вошёл внутрь. Надо же, тут всё изменилось. Кровать стала больше, на полу появился мягкий ковёр, в камине огонь горит, на тумбочке возле кровати ваза с ярким букетом цветов. Плотные шторы раскрыты, и с улицы проникает неяркий свет восходящего солнца. Комната выглядела так, будто в ней кто-то жил, но Бекхён вспомнил, что Кенсу отправил его «к себе», а значит, имел в виду именно эту комнату. Может быть, его просто ждали здесь, поэтому тут стало так уютно. От этой мысли внутри разлилось тепло. Раздевшись, Бекхён залез в постель и накрылся одеялом, чувствуя, как тело начинает расслабляться. Он точно знал, что у него температура, и что когда он проснётся, ему будет ещё хуже, но сейчас его не волновали такие мелочи. Он наконец-то дома.

***

Чанёль вышел из леса, пролез через ограду и остановился. Что-то было не так. Чувствительный нюх улавливал инородные запахи, а слух улавливал негромкий лай где-то в доме. Рысцой пробежавшись через сад, волк остановился и встряхнулся, отчего во все стороны с мокрой шерсти полетели брызги. Через мгновение в дом уже входил человек. Остановившись, Чанёль прислушался. Где-то слышен голос Кенсу, вместе с ним Чонин. Судя по всему, они поднимаются по лестнице. А ещё в воздухе улавливается запах собаки. Такой же был у приставучего пса Бекхёна. Но Бекхёна тут быть не может. Возможно, Чонин нашёл на улице какую-то несчастную собачонку, что забрела сюда. Этот парень вечно кого-то притаскивает. Последний раз были белки. Лучше уж пёс. Поднявшись по лестнице, Чанёль прошёлся по коридору и поднялся к себе в комнату. Вымывшись, парень надел свободные чёрные штаны и рубашку. Он уже хотел пойти в библиотеку, как к нему заглянул Тао. — Доброе утро, хозяин. Вам нужно пройти в покои, что принадлежали раньше Бекхёну. У меня там подарок для вас, но он немного подпорчен погодой. Лучше поспешите. Часовщик исчез, а Пак недовольно скривился. Ему не нравился этот юнец, что вечно смотрит на всех свысока. И его манера разговора, голос, пропитанный сиропом и сахаром. И взгляд этих глаз, что смотрели либо с неприязнью, либо с притворным обожанием, что бесило ещё сильнее. Зато Тао был единственным, кто говорил правду и своих чувств не скрывал. По крайней мере, своего отвращения к хозяину особняка. А потом слова о подарке из его уст звучали хоть и интригующе, но угрожающе. Впрочем, Чанёль поддался любопытству и направился в нужную комнату. Уже подходя к двери, волк озадаченно замер. В воздухе витал очень знакомый аромат. Чанёль так и не смог его забыть. Взлохматив волосы, парень уверенно повернул ручку двери и прошёл внутрь. И замер. На постели сладко посапывал Бекхён. Бекхён, который так давно ушёл от них. Бекхён, который оставил его. Бекхён, который не должен был больше никогда вернуться в этот дом. Приблизившись, Чанёль начал рассматривать знакомое до последней чёрточки лицо и нахмурился. Бён не «сладко посапывал», как ему изначально показалось. Дыхание парня было прерывистым, из груди изредка вырывались хрипы. Он был взмокший, волосы взъерошены, лицо раскраснелось. А ещё его бил озноб. Вот парень развернулся, натягивая на себя одеяло и тихо поскуливая. Чанёль не знал, что ему нужно делать. Наверное, позвать Исина. «Но он только недавно лёг после праздника», — прошептал голос в голове. Мысль в голову пришла неожиданно. Когда-то очень давно, когда Чанёль болел, и от температуры ничто не спасало, мама ложилась спать вместе с ним. Она будто забирала часть излишнего тепла себе, и Паку становилось легче. Поэтому Чанёль решил поступить так же. Забравшись на постель с другой стороны, он улёгся и притянул Бекхёна к себе, подсовывая руку ему под голову и притягивая парня к себе. Тот оказался ужасно горячим. Прижав парня к себе, Чанёль крепко обнял его, утыкаясь носом в макушку и прикрывая глаза. Да, теперь всё так, как и должно быть. Бекхён неведомым образом вернулся и сейчас в его руках. И Чанёль больше не отпустит его.

***

Сехун проснулся в прекрасном настроении. Не желая вставать рано, он перевернулся на бок и тут же замер, смотря на лицо Лухана, что лежал рядом с ним. На лице появилась улыбка, и он крепко обнял парня, кутая того в одеяло, чтобы не замёрз. Чмокнув любимого в макушку, Сехун прикрыл глаза. Без сомнения вчера был прекрасный вечер, перешедший в не менее прекрасную ночь. Наконец-то за долгое время они вновь веселились и смеялись, чувствовали себя одной семьёй. Наконец-то за столь долгое время они отмечали праздник, который всегда так нравился Сехуну. Как хорошо, что счастье вновь заглянуло в их дом. Даже хозяин спустился к ним ненадолго, поздравляя всех с праздником. Кажется, жизнь потихоньку налаживалась. Размышления о прекрасном разрушил негромкий стук в дверь. Посмотрев в окно и увидев встающее солнце, Сехун понял, что времени около девяти утра. Поднявшись и накинув халат, парень направился к двери, открывая её. На пороге стоял Кенсу, который негромко пожелал доброго утра. — Прости, что разбудил, но у нас проблема, — негромко сказал До, зная о том, что Лухан с недавних пор стал спать в комнате О. — Кай ночью полез на улицу и заболел. Мало того, он приволок откуда-то Бекхёна, который тоже заболел. И я нигде не могу найти Исина. К Бекхёну я ещё не заходил, но Чонина начало сильно лихорадить. Он даже будучи призраком умудрился заболеть! Что делать-то? — Так, не паникуй. От лихорадки и температуры у нас травы на кухне хранятся в кладовке. Чтобы Исина зря не дёргать, я с Минсоком договорился выделить для них самый сухой уголок там. Завари чай, только очень крепкий, и заставь обоих выпить по кружке. Бекхёну нужно компресс холодный сделать, Исин в прошлый раз говорил, что парню очень сложно сбить температуру. А Чонину ещё что-нибудь сладкое нужно съесть. И пусть оба лежат в постелях, в тепле. — Хорошо. Я пошёл тогда. Но если вдруг увидишь Исина, пришли ко мне, — ответил Кенсу. Сехун закрыл дверь и вернулся в комнату, хмуря брови. Эти двое вечно так. Ну ладно Чонин, тот ещё ребёнок, но Бекхён-то зачем ночью в лес пошёл? Совсем уже с ум... Стоп. — Кенсу, стой! — крикнул Сехун, пулей выбегая в коридор и свешиваясь с лестницы. — Что значит «Бекхён тоже заболел»? — То и значит, — рассмеялся Кенсу, смотря на взъерошенного ошарашенного дворецкого. — Он вернулся. Бекхён вернулся.

***

Бекхён проснулся от того, что тело затекло. Повернувшись на бок, шатен потянулся, а после свернулся клубочком. В постели было мягко, тепло и уютно. А ещё кто-то перебирал его волосы, отчего хотелось мурлыкать от удовольствия. Но как только последняя мысль пронеслась в голове, Бекхён резко распахнул глаза. И покраснел. Он явно лежал в чьих-то объятиях и, судя по тому, что перед глазами был мужской торс, этот кто-то явно был парнем. — Ты очнулся? Я рад… Услышав знакомый голос, Бекхён медленно поднял голову. Пак Чанёль. Его обнимал Пак Чанёль. Улыбающийся до ушей, абсолютно счастливый, со следом от подушки на щеке Пак Чанёль. Взгляд скользнул по взъерошенным волосам, по распахнутой рубашке, не скрывающей ключицы и подтянутый торс, украшенный стальным прессом. О да, Бекхён точно это знал, ведь его ладонь сейчас лежала на чужом животе. Стремительно подскочив, Бекхён отдёрнул руку и в мгновение ока оказался на другой стороне постели, отсвечивая красными щеками и кончиками ушей. Чанёль же лишь перевернулся на бок, подпирая голову рукой и усмехаясь. — Не нужно так реагировать. Минут десять назад ты жался ко мне и всё норовил улечься сверху. И ты поскуливал во сне, это так забавно звучало. А ещё тебе нельзя делать резких движений, может голова закружиться. Температура вроде как спала, но нужно на всякий случай проверить. Дёрнув пискнувшего парня за руку, Чанёль опрокинул того на кровать, нависая сверху и касаясь губами чужого лба. — Всё прошло. Моя лечебная методика помогла, — улыбнулся он, отстраняясь. Так они и замерли. Раскрасневшийся и явно стесняющийся Бекхён старался смотреть куда угодно, лишь бы не на Чанёля. Тот же даже не думал менять позу, всё так же нависая сверху и наслаждаясь чужим смущением. Но через секунду Пак чуть съехал вниз, крепко обнимая Бекхёна и кладя голову ему на грудь, слушая частый стук чужого сердца. — Я не знаю, как ты смог вернуться, но я рад. Знаешь, я хочу извиниться перед тобой. Ты был прав. Прав во всём, что сказал мне тогда на балконе. Я не ценил того, что имел, я думал только о себе. Но я… Я изменился, правда. Ещё до того, как ты ушёл, я понял, что ты не безразличен мне. Меня к тебе всегда тянуло, ты приручил волка внутри меня. А человек в моём лице сопротивлялся. Я решил, что это всё глупости, что ты мне не нужен, что мне нужна лишь жертва для ритуала. Но я ошибся. И когда ты ушёл, я осознал это в полной мере. Осознал, когда во время полнолуния снова ломило всё тело, когда сдерживать ярость и агрессивность внутри стало сложнее, когда принимать человеческий облик и удерживать его стало почти невозможно. Меня держала не надежда на то, что скоро я стану прежним, а ты. Твои слова и улыбки, твои прикосновения и поддержка, твоя доброта и желание помочь. Я ошибался, Бекхён. Ты давно спас меня. Спас ещё в тот момент, когда только решил помочь. И я благодарен тебе за это, но… Но я не хочу, чтобы ты уходил. Если можно, я хочу, чтобы ты остался здесь, со мной. Потому что без тебя мир воспринимается по-другому. Без тебя всё теряет смысл и яркие краски, без тебя так тоскливо и одиноко, будто я вновь возвращаюсь в те времена, когда не знал тебя. Бекхён за время тихого монолога не издал и слова, боясь лишний раз вздохнуть. Но когда Чанёль замолчал, Бекхён медленно выдохнул, позволяя себе лёгкую улыбку. Нерешительно коснувшись чужих кудрей, Бекхён осторожно прошёлся кончиками пальцев по коже головы и скользнул к уху, слегка его поглаживая. Уши у Чанёля и в волчьем обличье были весьма чувствительны, а уж сейчас и подавно, поэтому он совсем обмяк, утыкаясь носом чуть выше чужого пупка. И какого чёрта болеющий Бекхён спит в одном нижнем белье да без сорочки? — Я рад, что ты осознал это. Потому что если бы нет, то это значило бы, что я вернулся напрасно. Я ушёл в родную деревню, но за время моего отсутствия там всё изменилось. И хотя я смог найти там жильё и все дела наладились, я всё равно тосковал по этому дому, по ребятам, по… По тебе. Я думал о том, что больше никогда не увижу тебя, и мне было больно. Я знал, что помог всем, но тебе помочь не смог. И я решил вернуться. Послушаться сердца и вернуться. И я рад, что смог найти дорогу назад вопреки всему. — Это значит «да»? Ты останешься рядом со мной? — спросил Чанёль, приподнимаясь и с надеждой смотря в чужие глаза. Бекхён кивнул, а после ещё щёки вновь заалели. Осторожно и медленно он провёл рукой по чужой щеке, не замечая, как зрачки Чанёля медленно расширились от такой простой ласки. — Бекхён-а, — хрипло прошептал он и уже подался вперёд, приближаясь к чужому лицу, как… Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и в проход ввалилась толпа народа. — Бекхён вернулся! — взвизгнул Лухан, запрыгивая на кровать и крепко обнимая испуганно пискнувшего шатена. — Ура, Бекхён-а! — не отставал от Лу Минсок, подскочивший с другой стороны и повисший на парне, при этом отпихивая ногой шокированного Чанёля. — Юху, наш Бекки снова с нами! — прокричал Чондэ, с разбегу запрыгивая на кровать, отчего все подпрыгнули, а Пак окончательно свалился на пол. — Бекхён, мы так скучали, — улыбнулся Сехун, присаживаясь на край постели и обнимая Бекхёна поверх чужих рук. — Мяу! — подал голос неожиданно появившийся чёрный кот, пролезший к Бекхёну на колени и начавший мурлыкать.  — Я тоже рад вас видеть, ребята, — улыбнулся Бекхён, стараясь обнять всех одновременно, и счастливо смеясь. Один Чанёль был в стороне, но он не был огорчён. И пусть он по началу хмурился, но потом всё же улыбнулся. А зачем ему грустить? Бекхён останется теперь в этом доме. С ним. Навсегда.

***

За столом было шумно и весело. Все переговаривались, шутили, смеялись. Минсок на радостях приготовил огромный яблочный пирог, который и уплетали за обе щеки все члены дома, запивая ароматным зелёным чаем. Во главе стола сидел Бекхён, как главный виновник торжества. Рядом с ним сидел Чанёль. А по другую руку — Лухан. Рядом с Лу расположился Сехун, а за ним — Тао. Рядом с Чанёлем сидел Кенсу, который приглядывал за разболевшимся Чонином, что не переставал хлюпать носом. Дальше расположились Минсок и Чондэ, по другую сторону стола — Чунмён и Исин. — Эй, Бекхён-а, а ты ведь так и не рассказал, что с тобой произошло и как ты смог вернуться, — произнёс Чондэ, и все тут же с интересом уставились на Бекхёна. — Мне помог Тао, — улыбнулся Бекхён, и часовщик подавился чаем. — Я никому не помогал, — фыркнул он, вытирая подбородок салфеткой. — Помогал. Мне. Когда я вернулся в деревню, то понял, что мир вернулся на несколько десятков лет назад. Когда я пришёл к дому, где жил до этого, меня встретила старушка, что воспитала меня. Вот только она была ещё совсем маленькой девочкой. Она приютила меня во второй раз в жизни, хотя и не знала об этом. Я жил с ней, работал у нас на лесопильне, и всё было хорошо, но потом я понял, что мой дом здесь, в этом особняке, рядом с вами. И я решил вернуться. Не став дожидаться утра, я прямо ночью отправился в лес. Найти дом мне помогли часы, которые Тао подарил мне на прощание. Они не работали, но когда я направлялся в сторону, где нашёл особняк, они начинали оживать. Я шёл и постоянно смотрел на циферблат. И наконец-то часы заработали, мерно отмеряя секунды. Но дома нигде не было. Я решил развести костёр и согреться немного, чтобы потом продолжить поиски, но тут за спиной раздался жуткий скрип, и я обернулся. Прямо передо мной была кованая ограда и распахнутая калитка, около которой стоял Чонин. Так я и вернулся обратно, — улыбнулся Бекхён, смотря на счастливого посыльного. — А я тогда в гостиной сидел и вдруг огонёк увидел. Решил посмотреть, что это такое, ну и вышел на улицу. Светилось это нечто около калитки, я туда и пошёл. А потом понял, что это часы светятся. Хотел их забрать и открыл калитку. А потом раз — и Бекхён откуда-то появился. Замёрзший и ослабший. И Баф вместе с ним. Я и пригласил его в дом, чаем напоил, а потом мы уснули. А когда проснулись, как раз Кенсу пришёл, — сказал Чонин. — Надо же, как интересно. Когда ты открыл калитку, то открыл портал между нашим миром и миром людей. И поэтому Бекхён увидел тебя, а ты — его. Часы принадлежали этому дому, они являлись частью нашего мира, поэтому ты и увидел только их, а не держащего их в руке Бекхёна. Так что если бы у Бекхёна этих часов не было, то он бы никогда не смог попасть на порог нашего дома. Да и если бы Чонин не сидел бы в гостиной, а пошёл спать, то Бекхён бы замёрз насмерть, — протянул Чондэ. — Верно. И я благодарен Чонину, что он меня спас, — улыбнулся Бекхён. — А ещё я благодарен Тао за такой подарок. Спасибо большое. Все повернулись к месту, где сидел часовщик, но того уже и след пропал. — Он как всегда, — рассмеялся Кенсу, подливая себе чаю. — Эй, Бекхён, а что ты собираешься делать теперь? — Ничего, — просто пожал плечами тот и смущённо покраснел, отводя взгляд, когда под столом Чанёль взял его за руку, переплетая пальцы. — Буду жить, и радоваться жизни. Все на это лишь довольно закивали и продолжили завтракать. Бекхён же перевёл смущённый взгляд на улыбающегося ему Чанёля. Да, он вернулся домой. И он очень этому рад.

***

Тао сидел в своей комнате, начищая золотые часы, что помогли Бекхёну найти путь обратно. Конечно, он не просто так дал их парню. Он видел, что Бекхён с каждым днём всё мрачнеет и мрачнеет, как он тенью слоняется по дому и саду, не находя себе места, не находя покоя. И поэтому Тао сказал Бекхёну правду, поэтому он подтолкнул того к побегу. Потому что, только обретя свободу Бекхён смог бы понять, что она не сладка для него. Так и произошло. Тао знал, что время идёт назад, и всё меняется. Он понимал, что когда Бекхён вернётся в родную деревню, там время тоже повернёт вспять. Так и произошло. Но именно обретение Бекхёном свободы и возращение в родную деревню помогло парню осознать, что он потерял, что и на самом деле важно для него. Тао был связан со своими самыми любимыми часами, он чувствовал, как Бекхён приближается к особняку. Зная, что тот не найдёт дом, пока ворота закрыты, часовщик ждал своего часа, чтобы впустить Бекхёна обратно. Но Чонин его опередил, хотя теперь это и не важно. Тао своё дело сделал и должок вернул. Жизнь за жизнь, счастье за надежду.

Happy end.