Красавица и Чудовище

В лесу было холодно. В воздухе витал запах мокрого дерева, сырой земли и лёгкий, едва уловимый аромат талого снега и начавшей пробиваться молодой травы. Где-то высоко в небе, скрытом вершинами деревьев, светило ласковое весеннее солнце. Вот только до земли оно почти не доставало. Лишь кое-где можно было увидеть золотые лучи, просачивающиеся к земле. Именно в этих пятнышках света проросло больше всего зелени. Но, несмотря на пробуждающуюся природу, вокруг было мрачно. Кроны деревьев давили сверху, а колючие сухие кустарники так и норовили зацепиться за одежду или оцарапать. Земля была скользкой от влаги и постоянно разъезжалась под ногами. Бекхён не хотел идти в лес. С самого утра было пасмурно и дул сильный ветер. В такую погоду хотелось сидеть у камина с тёплым чаем и книгой. А не идти по лесу с дурацким венком в руках. Бён даже не понял, как всё случилось. Просто в один момент он сидит в библиотеке, во второй ребята его хватают, одевают и впихивают в руки венок. А вот он уже посреди леса один одинёшенек. Вокруг чаща, и он даже не знает, куда ему идти. Впрочем, в голове после того, как первичный шок прошёл, всплыли разговоры ребят, которые он слышал краем уха в последние несколько дней. Тогда как раз все обитатели особняка собрались в гостиной. — Весна пришла, самое время чествовать духов леса, — радовался Чонин, кружась на месте раскинув руки. — Да, вот только не сможем мы гулянье устроить, — расстроился Минсок, сидя на диване и обнимая подушку. — Почему это? — спросил Лухан, который с самого прихода весны находился в возбуждённом состоянии. — Можем пойти венки пускать. — Нам ещё домовикам угодить нужно, — отозвался Сехун, читавший книгу. — Ну, Сехунни, ну пожалуйста, — попросил Лухан, подкрадываясь к своему любимому и немного неловко из-за мешающей спинки кресла обнимая того за плечи. — Нет, и не нужно строить мне красивые глазки, — улыбнулся тот, чмокая тут же смутившегося парня в нос. — Ну, домовые — это самое первое дело. Всё же они так долго стерегли дом, нужно отплатить им за заботу. А в лес можно послать и кого-нибудь другого, — пожал плечами Кенсу. — И кого? — наперебой начали спрашивать парни. Кенсу пару минут молчал, раздумывая, кого бы отправить, и тут его озарила гениальная на его взгляд идея. — Бекхёна отправим. Он теперь часть этого мира, и ему доступно больше, чем обычному человеку. Он от нас выкажет уважение и лешему, и водяному, и русалкам. Только нужно всё для него подготовить, — сказал До, и все тут же согласно закивали. Самого Бекхёна никто спрашивать не собирался, а потому он и шёл сейчас по узкой заросшей тропке, сжимая в руках венок. И венок этот был не похож на украшение, что плетут себе девушки. Венок был большой и тяжёлый, сплетённый из свежих цветов, полыни, чертополоха и боярышника. Меж стеблей были вплетены красные ленты, что помогали венку держать форму. И запах от него исходил очень пряный, тяжёлый, горечью оседающий на языке. Венок этот готовили все ребята, каждый из них вложил свой труд. А Бекхёну было суждено этот венок опустить в воду и проследить, чтобы тот проплыл по течению, не застревая. Река проходила по землям, принадлежащим особняку, поэтому никто из ребят не волновался, когда оставляли Бекхёна одного. А вот сам Бекхён волновался, и очень сильно. Он несколько раз слышал вой, а ещё его не оставляло ощущение, что кто-то за ним наблюдает. «Я не верю в духов и призраков, я точно знаю, что они существуют», — как мантру повторял про себя Бекхён, надеясь на то, что никого не встретит, ведь верить — одно, а знать — другое. И если поначалу всё шло хорошо, то через полчаса блуждания по лесу парень услышал вой. От этого звука по позвоночнику пробежалась дрожь. Бекхён замер и огляделся, прислушиваясь. Было тихо. Налетевший ветер начал качать деревья, что отозвались тихим скрипом, а после всё вновь замерло. Но как только Бён вновь двинулся вперёд, перед ним на дорогу неторопливо вышел волк. Зверь замер, втягивая воздух, а после негромко зарычал, прижимая уши к голове. Шатен медленно выдохнул и начал пятиться назад. Волк сделал шаг вперёд, Бекхён — шаг назад. Рычание становилось всё громче, а сердце Бекхёна было готово выпрыгнуть из груди от страха. Но тут по лесу прошёлся гул. Деревья вновь закачались, издавая жуткие звуки, в кустах вокруг что-то зашуршало, будто кто-то бегал. Волк неожиданно громко заскулил, пятясь, а после развернулся и рысцой убежал в сторону от тропинки. Как только хищник пропал, всё стихло. Но теперь ощущение, что кто-то сверлит взглядом, было навязчивое, сильное. Хрустнула ветка, и Бекхён резко обернулся. На тропинке никого не было, но лежащая там ветка была разломлена на две части. Снова хруст и снова за спиной, но намного ближе, отчего Бекхён отшатывается в сторону, спотыкаясь и почти падая, если бы не успел схватиться за ствол дерева. Ладони засаднило, мелкие капли крови окрасили кору в буроватый цвет. Шипя от неприятных ощущений, Бекхён коротко облизнул саднящие царапины, а после осмотрелся. Никого рядом не было, но… «Запомни, духи не показываются на глаза, но ты сразу поймёшь, что не один. Для лешего оставишь ветку боярышника, перевязанную красной лентой. Он может попытаться у тебя венок забрать, но ты не отдавай, а иначе всё кончится очень плохо», — нашептала память голосом Лухана. Глубоко вдохнув и взяв себя в руки, Бекхён выдернул из венка чуть помятую ветку боярышника и, повесив венок себе на руку, начал завязывать вокруг стебля растения ленточку, что до этого лежала в кармане. Он уже почти закончил, когда последовал резкий рывок. Не удержавшись на ногах, Бекхён шлёпнулся в самую лужу. Тут же заскрипели деревья вокруг, и Бекхёну показалось, что он услышал чей-то громкий хохот, эхом донёсшийся до него. Чертыхнувшись, парень поднялся, чувствуя, как по заду и ногам стекает грязная вода. Мученически вздохнув, Бекхён поправил перекосившийся от рывка венок и положил ветку боярышника на камень, после направляясь дальше по тропе. Но через несколько метров, когда он уже дошёл до поворота, взыграло любопытство. Украдкой обернувшись, Бекхён почувствовал, как вновь мурашки по спине пробежались. Ветви на камне уже не было. Дальше идти стало легче. Пропало мерзкое ощущение слежки, и Бекхён даже как-то повеселел, осматриваясь вокруг. Правда, портили настроение мокрые штаны, но это было относительно терпимо. Вскоре лес стал редеть, и яркое солнечное солнце начало освещать чужой путь. Несмотря на раннюю весну, солнечные лучи уже были тёплыми, а потому земля на лужайке была подсушена. Зажмурившись, Бекхён раскинул руки в стороны и закружился вокруг себя, счастливо жмурясь. Именно такую погоду он любил: когда слегка прохладно, но солнце уже одаривает своим теплом. В стороне раздалось негромкое ржание, и Бекхён обернулся, удивлённо замирая. На берегу реки, к которой он вышел, паслась красивая белая лошадь. — Ух, ты, какая красавица, — восхитился парень, медленно подходя к лошади. Та, завидев парня, махнула хвостом и негромко заржала, а после вернулась к поеданию травы, что обильно росла возле воды. Поняв, что животное не боится, Бекхён шаг за шагом начал приближаться к белогривой красавице.

***

Особняк семьи Пак сотрясался, словно землетрясение случилось. Были слышны крики, хлопки дверьми, звук разбивающегося стекла. Ор стоял дикий. Парни попрятались кто, где по углам, желая скрыться от гнева хозяина. Пак Чанёль рвал и метал, не скупясь на грязные выражения и жестокие угрозы. Он даже запустил в Чонина вазу, но тот на счастье увернулся. Конечно, призрак бы не умер, но на восстановление ушло бы много времени. А причина ярости волка была проста — его милый очаровательный и безрассудный Бекхённи сейчас один в лесу, где духи сходят с ума, развлекаясь. — Да каким местом вы думали? — в сотый раз повторял свой вопрос Чанёль, пытаясь поймать улепётывающего Лухана за шиворот. — Леший может завести его в болото! А водяной — утопить! Лесные нимфы заморочат ему голову, заставив сбиться с пути! Я уже не говорю о хищниках, что бродят в чаще. А русалки? Вы что, не помните этих бестий? Не помните, как они чуть не уволокли Чондэ на последних гуляниях? И вы отправили туда моего Бекхёна? Я убью вас, клянусь богом, убью! — рычал Чанёль, взлетая по лестнице за Кенсу, который попался ему на пути, отвлекая от Лухана. — Это хозяин ещё о Келпи не вспомнил, — прошептал Минсок, жмущийся в уголке, но Чанёль услышал. Услышал, и застыл. Лицо его исказилось, став некрасивым, хищным. Кенсу замер, в ужасе смотря, как глаза хозяина наливаются давно угасшим в них кровавым огнём. Губы парня оцарапали вмиг отросшие клыки, а из сжатых кулаков потекла кровь из-за впившихся в кожу острых когтей. Глухо рыча, Чанёль медленно обернулся к Минсоку, склоняя голову к плечу и щуря по-волчьи холодные злые глаза. Секунда, и воцарившуюся тишину пронзил зловещий вой. Через секунду из дома выскочил огромный чёрный волк, который вскоре скрылся в лесу. — Ой, — тихо выдохнул напуганный Чонин, оседая на ступеньки лестницы. — Вот тебе и «ой», — фыркнул Сехун. — Я с самого начала говорил, что это дурная затея. — А если с Бекхёном действительно что-то случится? — негромко спросил Чондэ, и повисла тишина. — Боюсь, тогда от особняка ничего не останется. А мы умрём, замученные совестью, — выдохнул Кенсу.

***

Чёрный волк нёсся по лесу, в секунду улавливая сотню движений вокруг и успевая уловить десятки звуков. Вот воют волки, вот где-то ревёт медведь. Шуршание наверху, пролетела птица. Скрип деревьев, поднялся ветер. Пахнет землёй и талым снегом, волк может различить оттенки запаха прелых листьев и фыркает. В стороне проскочил заяц, серая шкурка ярким пятном на секунду отпечаталась на сетчатке глаза зверя, проникая в память, чтобы через мгновение исчезнуть. Выскочив на поляну, волк замирает, поднимая голову к нему и издавая громкий вой. Тут же где-то вдали отвечают волки, вновь поднимается ветер. Но на этот раз Чанёль может почувствовать слабый, очень слабый аромат Бекхёна. Терпкие нотки страха явно чувствуются в нём, и ярость с новой силой вскипает в венах зверя. Он порывается с места и бежит вперёд, пробираясь через заросли и поваленные деревья. Неожиданно перед ним проскакивает что-то, и хищник тормозит, чуть не падая мордой вперёд. Существо, что метнулось ему под лапы, показывается на дереве, а после перескакивает на валуны, чтобы скатиться в кусты и вновь забраться на дерево. Оно держит в руках яркую алую ленту, размахивая ею из стороны в сторону, а после тычет крючковатым пальцем в противоположную Чанёлю сторону. Тот замирает на мгновение, принюхиваясь, а после мчится в обратном направлении. Вслед ему доносится эхо хохота лешего. Через несколько минут зверь выбегает к тропе. Неприметная и заросшая она притоптана чьими-то ногами, и Чанёль сразу узнаёт следы Бёна. Уловив ветер и почувствовав в нём нужный запах, зверь бросился в нужную сторону. Он не знал, бежит ли в верном направлении, но сомнения развеял громкий крик. И крик этот был наполнен ужасом, паникой. Чанёль сразу узнал голос. Это кричал Бекхён. Быстрее бежать было невозможно, но хищник пытался. Мышцы ныли скорее от напряжения, чем от усталости, ведь волк раньше сутками пропадал в лесу на охоте. И вот впереди виден просвет, волк выпрыгивает на поляну и замирает в ужасе. Бекхён избежал нападок лешего, но лицом к лицу встретился с Келпи. Чёрт возьми, лучше бы русалки. Чудовище почти утащило Бекхёна в воду, тот по колено был в воде, но Чанёль успел. С опозданием, но успел.

***

Бекхён испытывал истинное наслаждение, когда касался тёплой шкуры лошади. Она была мягкой на ощупь и тёплой от солнца. Животное было спокойным и тихим, на Бекхёна внимания не обращало, а потому парень без страха подошёл к красавице, касаясь её руками и нашёптывая нежности на ушко. Та лишь пряла ушами, поедая траву. А потом Бекхён заметил одну странность. Зрачки лошади были необычные, прямоугольные. И как только Бекхён это увидел и насторожился, лошадь громко заржала и отбежала от него ближе к воде. — Ну, тише-тише, красавица, я тебя не обижу, — ласково сказал Бекхён, подходя ближе и касаясь белоснежного бока. Но животное всё отходило и отходило от него, пока Бекхён не понял, что залез в воду. Резиновые сапоги с высоким голенищем не спасли, и через край плеснулась вода. Бекхён тут же затряс ногой, будто это могло ему помочь, и опёрся рукой о бок лошади. Через мгновение он хотел убрать руку, но не смог. Подняв взгляд, он замер. Его рука увязла в чём-то чёрном, липком, что уродливым пятном расползлось на боку лошади. Снова дёрнув рукой, Бекхён понял, что рука и с места не двинулась. Только пятно медленно, но верно начало расползаться. А лошадь начала идти в воду, таща за собой Бекхёна. И тогда он испугался. Испугался настолько, что громко закричал, зовя на помощь. Но кто ему мог помочь? Судорожно дёргая руку, Бекхён в ужасе смотрел, как прекрасная белоснежная лошадь превращается в омерзительного вида существо, которое всё глубже тянуло его в воду. Сил под конец не осталось, и Бекхён уже не мог кричать, горло охрипло, и малейший звук начал приносить боль. Воды стало уже выше колена, и парень почувствовал, как по лицу от безысходности слёзы текут. Он упирался, бил животное свободной рукой, но ничего не помогало. Но неожиданно где-то рядом раздался громкий вой, а после на берег выскочил огромный чёрный волк. — Чанёль! Чанёль, помоги мне! — осипшим голосом крикнул Бекхён, чувствуя, что лошадь делает резкий рывок, почти полностью погружаясь в воду и утягивая его за собой. Волк действовал быстро. В два прыжка преодолев расстояние, хищник ударил лапой по боку водной твари. Острые когти разодрали кожу, вырывая кусок мяса и освобождая руку Бекхёна. Взвыв, Келпи ушла под воду, окрашивая её тёмно-бордовой кровью. Бекхён же ослаблено осел в воду, которая доставала ему почти до подбородка. Парень сильно дрожал и не переставал всхлипывать. Он всё ещё чувствовал склизкую плоть, обхватывающую его руку, и не мог заставить себя взглянуть на кисть, убедиться, что с ней всё нормально. Волк, громко рыча, схватил парня клыками за мокрую куртку и поволок на берег. Там он отошёл в сторону, встряхиваясь, а после обращаясь человеком. — Какого чёрта ты полез к этой твари? — прошипел Чанёль, хватая Бекхёна за руку и вздёргивая, словно тот и не весил ничего. — Тебе жить надоело? Отвечай мне! — Ч-Чанёль, — дрожащим голосом прошептал Бекхён, а после резко подался вперёд, крепко обнимая оборотня. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Чанёль немного успокоился, а после обнял дрожащего парня. — Прости. Я не должен кричать на тебя, я просто испугался. Очень сильно испугался, — прошептал он, прижимаясь губами ко лбу парня. — Она была очень красивой и ласковой, я никогда таких не видел… Она подпустила меня к себе. Я гладил её, а потом зрачки, и пятно, и моя рука… — сбивчиво шептал Бекхён, цепляясь за чужие плечи. — Келпи все такие. Но обычно они детей уволакивают, потому что у тех душа чистая. Эти твари пожирают их плоть и высасывают души, за счёт которых могут выглядеть красиво и притягательно. Наверное, у тебя очень чистая душа, раз Келпи позарилась на тебя. Но я тебя не отдам. Ни ей, ни кому-либо ещё. Потому что ты принадлежишь мне. — Я не твоя собственность, — шепчет Бекхён, чуть отстраняясь. — Ты же знаешь, я не об этом. Чанёль почти коснулся чужих губ своими, когда Бён резко отвернул голову, смущённо краснея. Но Пак не остановился, касаясь губами пылающей щёчки и чувствуя, как нежность переполняет его изнутри. Не останавливаясь, он оставил несколько поцелуев на щеке жмурящегося парня, скользнул губами по виску, чмокнул в макушку, а затем — в кончик носа. И когда Бекхён не ждал, то прижался к чужим губам. Сжатые кулачки тут же начали молотить по его плечам, но вскоре разжались, и ладони скользнул на чужие плечи. Это был самый невинный и лёгкий поцелуй в жизни Чанёля, но сердце, будто удар пропустило. — Бекхён-а, какой же ты… — прошептал Чан, неожиданно крепко обнимая парня и утыкаясь носом в его волосы, широко улыбаясь. — Ты самый лучший. — Ч-чанёль, — прошептал Бекхён, чувствуя, как от смущения уши пылают, — перестань. Всегда говоришь такие смущающие вещи. — Потому что ты — самый лучший, и я готов повторять это раз за разом. А теперь нам пора домой, — улыбнулся тот.

***

В особняке царила тишина. Когда парочка вернулась, ни единый призрак не вышел встретить их, боясь попасться на глаза хозяину. Но то, что все знают об их возвращении, стало сразу ясно. Когда они дошли до комнаты Бекхёна, там уже наполнялась горячей водой ванная, а на постели была приготовлена чистая одежда. А ещё на тумбе стоял поднос с кружками, наполненными горячим чаем, от которого поднимались завитки пара. — Иди в ванную, а я пока приведу себя в порядок, — сказал Чанёль, и хотел было уйти, но его остановила чужая рука, вцепившаяся в запястье. — Нет! — испуганно вскрикнул Бекхён, а после потупил взгляд. — Не хочу один, там… Вода. — Бекхённи, ты ведь понимаешь, что Келпи не появится у тебя в ванной? — словно обращаясь к ребенку, произнёс Пак, а после вдруг очень хитро усмехнулся, но Бён этого не увидел. — А впрочем, кто знает. Помимо них есть и другие пакостные духи. — Вот именно! И венок я потерял, когда это существо меня волокло. Я не отдал подарок водяному, он может разгневаться, — закивал как болванчик Бекхён. — Пожалуйста, побудь со мной? — Ну не знаю. Я замёрз и промок, пока тебя искал. Могу и заболеть. А где-то там меня ждёт моя горячая ванна, — блаженно промурлыкал Чанёль, краем глаза смотря на Бекхёна. Тот пару мгновений молчал, а после начал стремительно краснеть. Открыл рот, чтобы что-то сказать, а после вновь закрыл. После взял Пака за руку и повёл за собой в ванную. — Можешьпомытьсясомной, — пробурчал он очень тихо, быстро и непонятно, но у Чанёля был отменный слух. — Ну, если ты настаиваешь, — невинно пожал он плечами. Бекхён честно старался не смотреть на обнажающегося Пака. Но чужое тело было очень красивым, сильным, рельефным. Тело настоящего мужчины. Сам Бекхён, будучи несколько женственным, немного завидовал Паку в этом плане. Широкие плечи, стальные мышцы, явный пресс и сильные руки. Действительно самый настоящий самец. Последняя мысль вызвала цепочку других, уходящих не в то направление. Бекхён вспомнил, как ему приятно находиться в чужих руках. Когда чувствуешь чужое тепло и заботу, ощущаешь себя защищённым от всех невзгод. Это очень приятно. А ещё сильно смущает, ведь Чанёль любил обниматься. — Эй, Бекхён-а, ты чего замер? Раздевайся давай, — позвал его Чанёль, уже погрузившийся в горячую воду и блаженно жмурящийся. — Ты не мог бы отвернуться? — попросил Бекхён, и Чанёль хотел было пошутить, но решил не смущать и без того красного как свёкла парня. Закрыв глаза, Чанёль дождался, пока Бекхён опустит ноги в ванную, а после дёрнул вскрикнувшего от неожиданности парня на себя, крепко обнимая. Бекхён сначала пытался выбраться, а после затих. Так прошло несколько минут, пока он снова не заёрзал. — Чанёль, мне неудобно. Можно я пересяду? — попросил он. — Ну, если только вот так, — отозвался Пак, разворачивая Бекхёна так, чтобы тот сидел, облокотившись своей спиной о грудь волка. — Идеально. Мне стало ещё удобнее обнимать тебя. Бекхён ничего не ответил. Сначала он растерялся, потом в который раз за день смутился, а после позволил себе расслабиться, откидывая голову на плечо Чанёля и закрывая глаза. Через пару минут, когда Бекхён окончательно разомлел, Чанёль позволил себе сместить руки, поглаживая живот и бока парня. Но его руки схватили, переплетая пальцы, а потому пришлось утихомириться. Наслаждаясь прикосновением своего родного Бекхёна, Чанёль и сам не сразу осознал, что покрывает подставленное плечо лёгкими поцелуями. Но в этот раз Бекхён не отталкивает его, а лишь слегка улыбается. А после вдруг поворачивает голову и утыкается носом чуть ниже уха Пака. — Спасибо, что спас меня, Чанёлли. И это его «Чанёлли» наполнено такой признательностью и нежностью, что Чанёль осмеливается украсть с любимых губ ещё один поцелуй. И ещё один. И ещё. И так до тех пор, пока губы Бекхёна не начинают ярко алеть, а дыхание не сбивается. Чанёль чувствует, как волк внутри него начинает скрести внутренности души своими острыми когтями. Ему хочется. До жути хочется его Бекхёна. Но тот ещё не готов. Бекхён невинный и светлый, он смущается, даже когда Пак обнимает его. И то, что он позволил целовать себя — почти непозволительная роскошь для Чанёля. Поэтому он останавливается. Останавливается, чтобы не натворить дел и не спугнуть. — Нам пора выбираться. Давай, я помогу тебе. А потом выпьем чай, и ты ляжешь отдохнуть перед ужином, — шепчет он, напоследок чмокая Бекхёна в щёку. — Да, я не против. Только ты останешься со мной, правда? Мне нравится спать, когда ты обнимаешь меня. Ты очень тёплый. А ещё, когда ты спишь со мной, мне снятся красочные сны. И я чувствую себя в безопасности, — улыбается Бекхён, и Чанёль улыбается в ответ. — Конечно, я останусь с тобой, Бекхён-а. Я останусь с тобой до конца наших дней.

***

Чонин подходит к воде и опускает венок в воду. Алые ленты тут же промокают, становясь багровыми, и течение подхватывает сплетённые травы и цветы, медленно унося по течению. Ким садится на велосипед и едет вдоль берега, наблюдая за венком. Вот тот на мгновение скрывается под водой, а после вновь появляется. Лент на нём уже нет, и Чонин слышит звонкий девичий смех. — Чонин! Чонин, Чонин, — слышится перезвон нескольких голосов, а потом парень ненадолго видит водяной силуэт, поднявшийся из реки и вновь пропавший. — Чонин, к нам пришёл Чонин, — щебечут водяные нимфы, и вода вдруг брызгает на не успевшего отъехать подальше почтового. — Легкомысленные вертихвостки! — ругается Чонин, а после улыбается. Ещё слышится перезвон русалочьих голосов, их смех, а после венок распадается на составляющие, и остатки его тут же уносит водой. Чонин понимает, что миссия выполнена, и хочет повернуть назад, когда вдруг видит жуткое существо, что пытается выбраться из воды. Оно уродливо, и звуки, что оно издаёт, отдалённо похожи на конское ржание. На боку чудовища зияет дыра, и Чонин кривится. — Келпи, Келпи, Келпи, — слышатся голоса русалок, а после существо накрывает вода, затягивающая его обратно в реку. Чонин кривится, разворачивает велосипед и уезжает. Он ещё успевает увидеть нескольких белоснежных лошадей, что бродят неподалёку, но не останавливается, чтобы полюбоваться. Он ненавидит Келпи, в своё время эти духи уволокли много детей из деревни, где рос Чонин. А ещё одна из этих тварей чуть не убила Бекхёна. Вдали раздаётся рёв водяного существа, и Ким усмехается. Русалки тоже ненавидят Келпи.

|End|