«Секрет».

... Они сидели в «Ритце» за приватным столиком в местах для VIP-персон: Дэнни в изящном, отливающем синевой, вечернем костюме, а Этьен — в свободной белоснежной рубашке навыпуск с расстёгнутыми манжетами на рукавах. На столике напротив них всеми своими гранями поблёскивал чистый хрусталь и позолоченные ручки салатниц; серебряные вилки и ножи аккуратно лежали на белых, сложенных, точно оригами, салфетках; в центре стола красовалась бутылка вина в ведёрке со льдом. Дэнни делал вид, что с интересом слушал своего собеседника, хотя больше половины его речи проходило мимо его понимания, особенно когда тот снова добирался до своего бокала с вином и не вполне трезво начинал переходить на французский, всячески стараясь наклониться поближе к Дэну. Атласа каждый раз передёргивало. Ребята следили за происходящим через прозрачные стены отеля, находясь в своём укрытии. — Какой-то он... зажатый, — вымолвил Джек, одолжив у Хэнли театральный бинокль и через него оценивая обстановку внутри заведения. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе пришлось ради миссии выдерживать ухаживания пятидесятилетнего старикана, — осадила его Ривз. Джек отвёл бинокль от глаз и пожал плечами. — Ради миссии — пожалуйста. Только не заставляйте меня с ним спать, — он хохотнул и снова вперился глазами в прибор. — А ты что думаешь? Хенли обернулась к Мерритту, но он не расслышал вопроса. У МакКинни был давний уговор, который он заключил с собой ещё во времена столь неудачного окончания своей бурной молодости: никогда не использовать свой дар с целью выведывания информации о прошлом человека, если только этот самый человек не являлся его очередным "клиентом". Не вопрос этики, а, скорее, заинтересованность в здравости рассудка: ведь такое количество информации попросту становилось "опасным" для её хранителя. Другое дело гипноз. Вложить что-то в чей-то ум (иллюзию, видение, запрограммированный на определённый триггер рефлекс) куда проще, чем вытаскивать сведения из подсознания, копошась в чужом грязном белье. И Мерритт следовал этому негласному уговору регулярно. Вплоть до столкновения с Атласом... ...который, по неведомой ему причине, перевернул все его концепции вверх ногами. Чёртов щенок! Мерритт бы и рад был не видеть, но эти идиотские картинки всплывали перед ним, как сценки из кино, когда он смотрел на Дэнни. Вот и сейчас, стоя рядом с ребятами и наблюдая за тем, как его коллега по «Всадникам» ужинает с их общей «жертвой», напротив Атласа за столом он видел отнюдь не Этьена, а щегольского парнишку в полосатом свитере, со значком «Ларри», приколотым к груди, и в узких серых джинсах, который салютовал официанту своим бокалом с выпивкой. И Мерритт точно знал, что Дэнни тоже его видит. Иначе откуда бы взяться всей той боли на лице, которое обычно всегда имело самонадеянный вид с легким оттенком иронии. Нелегко, наверное, оказаться в одной и той же шкуре дважды. Заново пережить все эмоции и весь шок от происходящего. Мерритт так кстати вспомнил своего брата и день, когда тот кинул его, сбежав вместе с деньгами и оставив его в прямом смысле слова "ни с чем". МакКинни горько усмехнулся, постаравшись побыстрее прогнать эти жуткие воспоминания. — Ну? — тут же послышался нетерпеливый голос Хенли у него над ухом. — Что ты думаешь? Мерритт оторвал взгляд от окна и, надев свою шляпу, точно собирался куда-то пойти, хладнокровно ответил: — Думаю, ему нужна помощь. ... Дэнни в жизни не чувствовал себя так паршиво. Уже спустя пару часов с начала операции он понял, как обманулся в этом, казалось бы, простом и ясном, чётко отработанном и на ура отрепетированном плане. Когда же сидящий перед ним Этьен напился настолько, что возложил под столом свою руку ему на колено, Атласа чуть было не вывернуло прямо на весь, сверкающий в приглушённом свете люстр, хрусталь. И вовсе не оттого, что ему до такой степени был неприятен этот извращенец с маниакальными наклонностями... Просто все эти годы Дэнни был абсолютно уверен, что поборол в себе своих призраков ещё в тот день, когда начал бездумно спать со всеми девушками подряд, бессовестно разбивая им сердца как отпетый юбочник и непревзойдённый донжуан. Но как только он вновь оказался прежним собой, все его демоны вернулись, раз за разом подбрасывая ему свежие напоминания о том, как жестоко с ним обошлись. И у него больше не было сил бороться с этим; он сидел за столом, еле живой и бледный, напрочь позабыв обо всех планах, кроме одного: как выбраться из этого ада целым. Но даже это больше не представлялось возможным: человек, которого он всё это время яростно уничтожал внутри себя, сейчас громко смеялся над ним голосом, который Дэнни предпочёл бы забыть навсегда. Подняв с салфетки нож, он задумчиво покрутил его в пальцах, ни слова не слыша из той тирады, что обрушивал на него Этьен второй час подряд. Резкий кашель над ухом заставил его вздрогнуть. — Прошу прощения, я не помешал? Мерритт вырос у столика, точно чёрт из табакерки. Атлас непонимающе уставился на него, не обращая внимания на радость Этьена, тут же вскочившего со своего места, чтобы поприветствовать ещё одного из «Всадников». — Да вот, знаете, проходил мимо... Дай, думаю, зайду, — малоубедительно врал медиум. «Правдоподобнее ничего не придумал?», — красноречиво испепелял его Атлас напряжённым взглядом. — «Можно подумать, ты в Ритце каждый вечер обедаешь...» Но Мерритт, игнорируя его, пододвинул к себе третий стул. — Я чего зашёл-то, — начал он издалека, положив ладонь на плечо сильно подвыпившему Этьену. — Тут за углом такая банька открылась — просто класс! Не мог Вас не пригласить как нашего самого дорогого гостя. Верно, Дэн? Может, мы это... того... сходим, обмоем знакомство? Так сказать, совершим обряд причащения, — МакКинни постучал пальцем по внутреннему карману своей куртки, на что она отозвалась мелодичным звоном стекла (очевидно, нераспитой бутылочки с ромом). Дэнни закатил глаза. Этьен же, наоборот, весь расцвёл, стремительно затараторив на французском. — Да-да, — невпопад согласился Мерритт, уже вовсю поднимая его пьяное тело и нахлобучивая ему поверх взлохмаченной головы свою шляпу. — И «бон-вояж», и «шерше ля фам»... То есть, «ле гарсон». А в этой баньке такие гарсоны — закачаешься! Он уже повёл его к выходу, как Этьен вдруг обернулся и с немым вопросом в глазах уставился на не двинувшегося с места Дэнни. Возникла небольшая заминка, но Мерритт тут же пришёл на выручку, объяснив: — Малыш-Дэнни не переносит высоких температур. Мы как-то были в Рио, так он все гастроли пролежал там в гостинице с мокрым полотенцем на голове. Такой, знаете ли, нежный и цветущий организм... Француз похабно ухмыльнулся, а МакКинни через плечо посмотрел на своего коллегу с усмешкой и получил в ответ невидимой вилкой в сердце, которую Атлас намеревался в него воткнуть по возвращении в лофт. — Нет-нет, баня — это удел стариков вроде нас, — подытожил с едва заметной иронией в голосе Мерритт и, хлопнув Этьена по плечу, нарочно подтолкнул его подальше к выходу, другой рукой выуживая бумажник из его штанов и перекидывая его через стол Атласу. Тот понял всё моментально. Едва только за ними закрылась дверь, Дэнни выпотрошил бумажник Этьена вплоть до кредитных карточек, лежащих в центральном отделе... и обнаружил под ними потайной карман.