Пиная юность

Дрю

      The Blue Van – Silly boy       С самого детства я много времени проводил в окружении своих сестёр. С обеими была разница в два года. Эсси недавно исполнилось двадцать, а Ронде осенью должно было перевалить за шестнадцать. Обеих любил. У нас почти не возникало конфликтов, мама заставляла жить в гармонии.       После смерти мужа Анжелика Коста могла бы спиться, начать жаловаться на жизнь, но недельный траур и голод не довёл до подобного состояния. Женщина стала сильнее, собрала в кулак все слёзы, пролитые на подушку, и вспомнила, что у неё трое детей, которые нуждаются в ней.       Если людей сравнивать с чем-то неодушевлённым, то мама в моих мыслях была орехом. Её невозможно было пробить, сломить, запятнать честь, втоптать в грязь достоинство. Она учила нас простой мудрости, как в фильмах, что нет ничего непреодолимого, что надежда всегда есть, и мы не должны опускаться в канаву, где сидят все нытики.       Нытьё. Его мама ненавидела. Никому в доме не давала скулить. Поэтому слёзы разрешались только в крайнем случае. Вроде бы у неё даже список имелся.       Когда-то Эсси бросил парень, так мама накричала на сестру из-за жалости к себе, а в эту же ночь мы всей семьёй закидали яйцами скутер того подонка.       Если подумать, то Эсси вообще не везло в жизни. В самом прямом смысле этого слова, но сейчас не об этом. Ведь философия матери и вытягивала нашу девочку из всех проблем.       Так же эта философия и должна была помочь мне в университете. Я смог стать бюджетником, и не абы где, а здесь. В Стэнфорде. Но даже после письма с положительным ответом, мать попросила меня помнить, что попасть не так трудно, как удержаться. Последнее наставление было довольно горьким, но его вкус я осознал совсем не сразу. Лишь через пару недель учёбы.       Мои увлечения почти ничем не отличались от увлечений Ленца, только тот умудрялся делать как-то всё и сразу, а я не мог. Возможно, что оправданием служил спорт, которым моей сосед даже не хотел заниматься. В том парне было столько энергии. Очень долго не мог понять, почему же этот бездельник согласился на театр. На мой взгляд, причин тащиться туда для него не было; как оказалось, я даже был прав. Не было.       Мне же это дело стало интересно только после прочтения книги Пола Челлена «Доктор Хаус, которого создал Хью Лори». Эта книга на меня сильно повлияла, многое стало понятно. Путь человека. И пусть в той книги о многом умалчивали, я всё равно осознал, что театр влияет на подсознание. Это происходит не сразу, не с первых же занятий, а постепенно. Лори(1) зацепил меня не только Доктором Хаусом(2), но и игрой в сериале «Дживс и Вустер»(3). Вудхаус(4) вообще многим открывал глаза на жизнь, показывал её именно с той стороны, с которой и стоило на неё смотреть. И мне льстило, что Хью Лори был такого же мнения.       В общем-то, поэтому ноги повели меня в театр, потому что мой кумир когда-то стал заниматься этим. Бросить я всегда мог успеть, а вот начать. Начать никогда не поздно, вот я и сделал свой выбор.       Мы с моим соседом по комнате шагали по ровной дорожке, он что-то трещал про голубей и их угрозу для человечества. В такие моменты хотелось поддержать разговор, а не вопить «ты чокнутый!». Я был готов согласиться, ведь летают они прямо над головой, часто умирают потому, что уверенно шагают по трассе, не боясь последствий. Ну, не любил я голубей, думаю, что это нормально.       Ленц мог плести всякое, но редко говорил о том, что его в действительности интересует. К примеру, о своём детстве, друзьях, девушках, хотя о семье он часто говорил, рассказывал об отце. В его рассказах было много загадок, словно он умалчивал о самом главном, но делал это аккуратно. Ленц не забыл и про мисс Форд. И если к отцу он иногда хотя бы испытывал капельку уважения, то её втаптывал в грязь. Это пугало. Такое отношение к близкому человеку… Даже не знаю. То есть, она была его тётей, как я понял, даже заботилась о нём, но была абсолютно не обязана. Стоило её поддерживать или говорить элементарное «спасибо». Наверно, в таких случаях нужно оставлять точку зрения при себе, поэтому я промолчал.

***

      Зал для представлений был довольно скромным. Неудивительно. Богатые семьи, чьи детки поступили в университет, вкладывали в спорт и науку. О творчестве мало кто задумывался, но даже того малого, чем обладал театр, им хватало. В самый раз, так сказать.       Миссис Крюгер возглавляла этот клоповник, даже держала его в чистоте. У неё набиралась небольшая команда каждый год. Можно было подумать, что театром никто не увлекался, всем было всё равно, но это мнение оказалось ошибочным. На прослушивание приходили многие, большинство пробивалось. Почти все, кроме некоторых особенных представителей человечества, особенных для миссис Крюгер. Но увы, ребята не выдерживали того напряжения, какое источала эта женщина. Она умела культурно критиковать, за её плечами имелся огромный опыт: работа в газетах, актёрское мастерство, даже была критиком в популярном журнале, а сейчас её жизнь остановилась здесь, она преподавала литературу и английский, свободное время отводила для кружка. Её время бесценно! — Так она о себе думала. И не зря, некоторые становились актёрами, после нескольких лет обучения в театре пыток. В будущем им, конечно, не было легче, ведь огромный мир театра составлял ещё более серьёзную конкуренцию, деньги и публику, от которой зависело если не всё, то многое.       — Следующий! — выкрикнула женщина.       На вид ей было где-то тридцать пять, а на деле Виола Крюгер была не хуже Дженнифер Энистон(5). Умела скрывать свои сорок четыре за симпатичной мордашкой и стройными ногами.       После худенького афроамериканца, выступающего с отрывком из «Ричарда III», вышел Ленц. Он скромненько прошагал на середину сцены и начал говорить. Без умолку что-то тараторить. Дрю, стоящий за сценой уже готовился поднимать челюсть с пола от неожиданного порыва и той вульгарности, которую позволил себе его сосед. Коста уже в уме двадцать раз пожалел, что подкинул идею тому недалёкому, который вслух цитировал предисловие из фильма «Звёздные войны. Эпизод II: Атака клонов»(6).       — Вы закончили?       Женщина сменила надменную позу ноги на ногу и приподняла брови так, словно они готовились прыгнуть на потолок. Ленц довольно устремил хитрые глазки на миссис Крюгер, уже окрестив её своим врагом на ближайшие годы. Судя по всему, юноша закончил монолог, был готов к крикам, орам со стороны руководительницы кружка, но та не сдалась. Женщина выпрямилась, облизнула ярко-накрашенные губы, она до сих пор ждала ответа от выступающего.       — А нужно больше?       — А вы желаете продолжить? — без громких нот спросила его строгая дама, растягивая улыбку.       В нём она тоже приглядела врага, но не достойного, не такого, чтобы можно было волосы рвать, а лишь паренька, который бы пытался тешить своё самолюбие на обозрение всего университета. Что ж, её это устраивало, надо было как-то скрашивать серые будни в неспособных ни на что актёрах. Пусть хоть этот непутёвый станет её развлекать своими выходками.       — Только в присутствии адвоката! — выкрикнул мальчишка.       — Может, у вас имеется таковой? Увы, но наша организация не располагает подобными услугами.       — Имеется, ваша честь.       Если Дрю до этого пару минут молча сидел и пытался всё осмыслить, то теперь его голова начала соображать и смекнула, что к чему. Он начал молиться богу, в которого не верил до сегодняшнего дня, чтобы его дальновидный дружок не задумал втянуть самого Дрю в эту кашу. И следующие слова подвели черту в спокойной жизни юноши. Навсегда.       — Не стоит заставлять ждать присяжных. Вызовите уже своего адвоката.       — Непременно.       Ленц глуповато поклонился, а потом повернул голову в сторону Дрю.       — Дрю Коста! — выкрикнул он. — Прошу вас выйти и занять место подле меня.       Земля ушла из-под ног и несчастный паренёк хотел дать дёру и попрощаться с актёрским мастерством на долгие годы. Он бы и с Ленцом попрощался на тот же срок, но, к сожалению, как только тот вошёл в его жизнь, а это скорее была простая деревянная дверь в общежитии, то со спокойствием можно было проститься.       Нервы, конечно, сдавали, улыбчивый дурачок на сцене раздражал неимоверно, хотелось бы дать ему по башке, да так, чтобы навсегда запомнил, но Дрю почему-то становилось спокойнее от этой ситуации. От её нелепости. Почему бы не поучаствовать в этой забавной сцене? Действительно, почему бы и нет?       — Я здесь!       Дрю выскочил из своего укрытия и встал рядом с Ленцом.       — Мистер Коста, я полагаю.       Женщина учтиво кивнула после того, как пролистала свой список желающих вступить в кружок.       А на деле это было самое забавное, что с ней случалось за тот день. Хотелось бы развлечься напоследок, так как через час придётся готовить ужин любимому мужу. Должна была приехать Эми, её старшая дочь, журналистка с восьмого канала. Сандра, её младшая, обещала прийти пораньше. Намечался семейный ужин. Всего этого одновременно хотелось и одновременно — нет. Почему? Ужин. Семья. Работа. А ещё рутина, рутина и ещё раз рутина. В театре она отдавала всю себя, её светлые часы, там душа плясала до упаду, ведь можно говорить то, что думаешь и так, как ты хочешь. Она была там главной, никто не смел и слова вставить. Прослушивание являлось единственной вещью, от которой становилось так скучно, но тут заявился весельчак…       «Как его там? Ленц. Ах да, Ленц Никсон, сын одного из больших мешков денег. Просили относиться к нему с достоинством. Хм. Будет тебе достойное отношение, Никсон-младший».       — Верно.       — Ну что ж, юноши, поздравляю, вы сыграли великолепную сцену из зала суда, умопомрачительный текст из дешёвого кинематографа, поэтому мой вердикт вы узнаете завтра, прошу простить меня и мою честь, но мы вынуждены вас покинуть.       — Дешёвого? Да вы хоть знаете его бюджет? Вы…       Не успел Ленц закончить очередной выпад. Он сам не заметил, как злость взяла верх после оскорбления одного из самых величайших творений на свете.       — Бюджет составил сто пятнадцать миллионов долларов. А сборы где-то шестьсот с половиной. У тебя есть ещё ко мне вопросы, Ленц Никсон?       Ленц проглотил всю желчь, что скопилась на языке. Как-то трудно было спорить с ней, с этой дамой, которая, вне сомнений, могла испортить его жизнь морально. Не так, как мисс Форд; от Виолы Крюгер веяло самым жутким холодом, который ему приходилось испытывать. И он замолчал. Это была битва, которую он проиграл. Ленц с Дрю были последними, кто прослушивался, поэтому миссис Крюгер без тени сомнений смогла покинуть их с гордо поднятой головой, стуча каблуками.       — Что скажешь? — Ленц сел, скрестив ноги, прямо на сцене.       — Пролетели мы, как фанера над Парижем.       Дрю присел на самый край, размахивая ногами в разные стороны. Ему было немного жаль проваливаться, когда столько всего хотелось сделать, но в любом случае, Дрю сделал то, что он хотел. Его не мучила совесть. И не должна была мучить. С Лецом-то ему скучать не придётся.       — Думаешь? Просто, это «следующий» с тоном умирающей меня заставил пересмотреть решение о выбранной роли.       — Эй, умник, а ты что вообще читать собирался?       Без особого интереса протянул Дрю, оглядываясь на своего соседа, улыбающегося. И чем он доволен? Наверно, своим поступком.       — Отрывок из «Короля лир».       — Да ну, — усмехнулся Дрю, не веря в сказанное этим человеком.       Откуда человеку, который рассказывает о голубях, знать вообще о произведениях Шекспира.       — «Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щёки!..» — Начал с выражением Ленц.       Он размахивал руками, на полном серьёзе рассказывал свою роль. Реплики были правдоподобны, но не на уровне актёра, а на уровне школьника. Хотя, на уроке литературы ему была бы обеспечена пятёрка. Прошло где-то минуты три и Дрю уже устал слушать.       — Я понял, ты не дурак.       — А вот и дурак, — начал протестовать Ленц.       — Начинается.       Его товарищ мучительно закатил глаза, надеясь, что не придётся выслушивать очередную чепуху. Ему и самому не привыкать её нести, но Ленц был выше всех похвал, ему можно было отдать должное, в этом он был мастер на все руки.       — Когда ты успел выучить? Мы весь день провели вместе. Всё, что ты открыл, так это журнал с голыми бабами. Только ответь мне честно, ты с Марса?       — Нет.       — Слава богу.       — Мы на Юпитере поклоняемся Кришне и Радхе.       — Кто бы сомневался?       Дрю встал и направился к выходу.       — Ты меня бросишь?       — Ты будешь не один. Радха и Кришна не покидают своих фанатов.       — Я подписан на них на твиттере.       — Ещё и фолловер. Да у тебя все шансы.       Дрю закрыл дверь, не услышав очередную глупость. Почему он сбежал? Дрю понимал, что этот Никсон его собрат по разуму. Он может сутками рассуждать на какие-нибудь заоблачные темы, но это воодушевляло, было интересно узнать, у кого фантазия лучше работает. Хотелось участвовать в беседе на тему «Как связаны расизм и панда?». Хотелось, но показаться странным или больным на голову совсем не вызывало восторга. Дрю казалось, что его проверяют на адекватность; может, через неделю или месяц Ленц скажет, что это был психологический тест и теперь, когда он оправдал надежду этой планеты, то отправится на Марс. В добрый пусть!       Всякое бывает. И Ленц был тем самым всяким. Он ничего не сказал, когда Дрю бросил последнюю фразу, ему даже как-то стало грустно. Миссис Крюгер должна была стать его развлечением, а в результате глупым мальчишкой оказался он. Какое разочарование.

***

Ленц

      John Mayer – Bold As Love       Я, конечно, думал, что моё знакомство с Дрю оставляло желать лучшего, но здесь уж совсем усомнился в собственной доброжелательности. Кажется, я ещё не показывал гнилую сторону своей души, а он уже успел во мне разочароваться. Я же душка, само обаяние, почему только меня бросили? Раньше думал, что милее меня только спящий фенек(7). Даже с учётом того, как люди шарахались только от моего появления.       Вообще, дело было совсем не во внешности. Просто мой отец сломал немало судеб, некоторые были родителями моих одноклассников, и те всегда винили отчасти именно меня, даже не различали Никсона-старшего и его сына. По внешности было невозможно определить родство. У отца были зелёные глаза, волосы чернее ворона. Да я был самим антонимом его сущности и внешности, как можно было людей мерить по одной мерке? Но жаловаться не стоит. Ведь как-то же я развлекался все эти годы. Как? Много способов было. В детстве много читал, перерыл всё в доме, на карманные деньги покупал детективы, а денег у меня было всегда меньше, чем у среднестатистического подростка. Всё из-за отца и его непонятных правил на «богатство». Сколько бы у него не было в кошельке, мы не жили шикарно и роскошно. Обои в моей комнате не менялись с рождения, компьютер, купленный на бэу-ярмарке, еле работал: его дисковод открывался только тогда, когда у чуда техники появлялось настроение, большинство флэшек он не видел, а про то, сколько файлов было утеряно, я промолчу.       Может, кому-то это покажется достойным воспитанием, чтобы сын не испортился, но каков результат, господа? Я стал немного мизантропом на сей почве, никому не верил и в моей жизни не было ничего особенного, как бы я не пытался это исправить.       Когда я вернулся в общагу, то Дрю не было. И я подумал, что это неплохой способ поразвлечься. Встречался на днях с одной крошкой этажом ниже, Эви Гудвин, она была славная. Мы обмолвились парочкой слов на прошлой неделе, когда я в очередной раз маялся ерундой.       Пожалуй, вот за это можно сказать папуле «спасибо». Благодаря тому, что его сыночек-экстраверт пытался очень долго перелезть через стену, где находились все друзья, он смог овладеть искусством обольщения девушек за это время. О, да! В этом я был мастером, мог свести с ума за пару предложений. Не каждую первую, но выбирать надо уметь. Эви была из тех девушек, которые были бы не против провести время в компании легкомысленных дамских угодников. У меня был ещё один плюс, от побед в постели я не бежал всем хвастаться. И суть не в том, что жизнь меня научила держать язык за зубами или джентельменское робкое сердце. Просто рассказывать особо было нечего, да и это казалось простым житейским делом, как в туалет сходить.       Кто бы мог подумать, что разводить красоток на дешёвые обещания так сложно? У меня не было общества, чтобы побольше узнать о статистке таких счастливчиков. Всё, чем я руководствовался, это сериалы и книги. Даже пронаблюдал все сезоны «Дневников вампира»(8) и «Секса в большом городе»(9), чтобы точно уж знать, с чем имею дело. С этим я провёл большую свою жизнь. А в этих мирах жизнь была прекрасна: дорогие кофейни, например. Откуда у людей столько денег на кофе? Кто вообще пьёт кофе? Гадость! Я и чай не особо любил, моей утехой была вода. Сразу говорю, тут мой отец не при чём. Питались мы стабильно, готовил он хорошо, но я просто не любил воду со всякими примесями. Наверно, утомительно читать о том, как какой-то парень рассуждает о мудрости бытия? А вот я бы смог, особенно, когда этот кто-то я. Нет ничего увлекательней подобного.       Эви ждала меня у лестницы, там мы бросили друг другу парочку слащавых фраз, как в фильмах. Эви хотела казаться Дженнифер Моррисон(10), но у неё не получалось. Я любил Дженнифер, но мои шансы с ней стремились к чётким нулям и приходилось довольствоваться Эви. Да, она была блондинкой, да, стройной, да, идеалом прям, но кому он нужен? Раздвигать ноги противоположному полу! Вот мой удел. Животное желание. Биологическая потребность. Процесс, от которого никто ничего не потеряет. Во всяком случаи, Эви давно уже была не той, кому есть что терять.       Я повесил на дверную ручку носок.       Дрю бы ни за что не заглянул. Вчера он не заметил вещицы и со спокойной душой проник в нашу обитель; застал не самое приятное зрелище. Думаю, что первым делом на его глаза попала моя пятая точка, а потом торчащая в разные стороны груди Хло — та жила на три этажа выше и была из колоды Эви. В общем, краснеющий рак выбежал куда подальше и после той ситуации не пришлось возвращаться к этому вопросу.       Секс с этой крошкой стал только жарче. Мне показалось, что у неё появились новые приёмчики. Мы перешёптывались, как в качественной порнухе. В какой-то момент хотелось поставить её даже в топ десятки. И она туда попала. Каждый раз девушка в моей постели была лишь номером топа, я вёл список. Может, лучше бы стоило завести его по поводу венерических заболеваний, но в этом деле я был подкован.       После пребывания в эйфории Эви быстренько отыскала свои разбросанные вещи и устремилась в комнату этажом ниже, а я вспоминал Нести. Можно даже назвать эту девушку первой в качестве отношений и последнюю. Меня же невозможно было терпеть.       Нести была богатой девушкой. У наших отцов был совместный проект. Помнится, познакомились мы на каком-то скучном банкете для больших шишек. Мне тогда было шестнадцать, а ей семнадцать, что ли. Нести первая ко мне подошла.       — Скучаешь? — спросила она, плавно вращая свой бокал с шампанским.       Красивое белое платье до самых пят, невысокий каблук, золотые серьги. Девушка знала себе цену. Она могла бы меня очаровать и утащить в постель. Постойте. Так и было на том вечере. Дело было не в сексе. Может, он и был лучший в моей жизни, но не это имело значения. Нести знала, что связалась со мной, не остерегалась, не ждала подвоха, как бы наши миры не вращались.       Так было просто. Мы поняли друг друга, а мне тогда больше ничего и не надо было. Обычная. Нести обычная, но была рядом со мной, не боялась, слушала бесконечную болтовню: мои рассказы о тайнах вселенной, о летающем барсуке и капитана на лодочной станции, который однозначно хотел меня прикончить. Я не шучу, видели бы вы его взгляд, когда я проходил мимо станции, в тот момент он как раз мыл рыболовные крючки. Кажется, его звали мистер Струльф. По мне так миссис Крюгер куда милее, но та же гиена. В любые случае, если я умру, то не важно как. Это всего лишь ещё одна небывалая история моей жизни. Одна из сотни. Тысячи. Миллиона. Кто знает, сколько мне уготовил Бог или розовая панда, кто там ещё на небе?       В общем, с Нести мы провели две недели. В первую я думал, что влюбился. Она была ведь такая славная, а на вторую все чувства трепета словно начали мертветь, зарываться в серой пыли безразличия. И моё сердце вновь перестало млеть от восторга, когда сталкивалось с глазами изумрудного цвета. Очаровательная Нести превратилась в одну из девушек, с которыми я мог провести неплохо время. И это неплохо меня убивало лишь потому, что это была Нести. Девушка, которая мне разбила сердце только потому, что была недалёкой. Я понял, почему она всегда слушала, никогда не спорила и не перебивала — потому что совсем не понимала, о чём я. Это осознание застилала розовая пелена мечтаний о той, которая не на одну ночь, а на несколько и самых прекрасных в моей жизни. В конце второй недели мы поставили точку. Не отлипли друг от друга физически, конечно. Я и сейчас был не против сгонять к ней и пошалить, даже с учётом Эви, сбежавшей из моей комнаты пару минут назад. Нести осталась для меня той простой девчонкой, которая всегда напоминала, что в жизни никто тебя не поймёт, потому что слишком поздно. Поздно уже пытаться искать понимания.       Дрю вернулся только ночью. Я не спал, а смотрел «Игру Престолов»(11). Тирион(12) был для меня идеалом, но стал им не так давно, как Джонни Депп(13). Парень, которому я поклонялся с детского сада.       Вернёмся к приходу моего друга.       — Где был?       — Домой ездил. — Дрю начал стаскивать дырявые кроссовки, плюхнувшись на кровать.       — Зачем?       Я не унимался. На самом деле мне было всё равно на «где» и «зачем», я просто пытался быть обыкновенным человеком. Дрю отвечал тоже без особого энтузиазма.       — Хотел узнать, как там мама и сестра обосновались на новом месте.       — Я думал, что у тебя их две.       — Нет, Эсси сейчас в Чикаго.       — Ты мне так просто рассказываешь об этом?       Я удивился, ожидая злого порыва. Думал, что он и говорить со мной не захочет, что было бы вполне приемлемо. Ночь. Он устал. Кто я, чтобы знать о подробностях его выездов? Люди никогда не делились со мной даже простыми вещами. Оказалось, что зря, ведь я был отличным слушателем. Мог же поддержать беседу. Видимо, университет действительно меняет жизнь. И мою в лучшую сторону.       Чёрт! Да я был затворником почти. Знаете, как я развлекался ещё? Помимо тёток с голыми титьками? Я рисовал граффити. О боже мой. В одиночестве, на всяких стройках, гаражах, в малолюдных районах, я просто рисовал граффити. Помню ту толстовку, измазанную в краске, которую хранил под кроватью. Меня и полиция ловила. Отец сильно кричал и это было море в ракушке для моих ушей. Так прекрасно, даже с Моцартом(14) не сравнить, как я обожал папины нравоучения. Сколько сказано было, сколько «интеллигентных» ответов и моих выходок. Но сейчас не о человеке, который пытался сделать меня достойным гражданином Соединённых штатов.       — А это криминальная тайна?       — Да нет, продолжай.       Я махнул рукой и не стал рассказывать о своих странностях. Только не сейчас. Мы же могли потерять нить разговора. У меня это происходило слишком часто в жизни.       — Так что за новое место?       — Я убедил маму переехать со старой квартиры.       — Что с ней не так?       — Это как Гетто, только чёрные кварталы Сан-Франциско.       — Ну даёшь! Ты там был?       — Я там жил, — он посмеялся.       А вот я впервые видел, чтобы мне что-либо рассказывали. И так, чтобы это было искренне, даже после того, как человек узнал, кто я и какой дебил. Конечно, я разговаривал по душам со всякими и даже с Дрю уже не раз был разговор, но они все были банальны, что-то вроде того, как сходить в магазин, «у меня две сестры». Ничего такого.       — Это правда так круто, как в фильмах? — я засветился, а Дрю только больше начал смеяться.       — Смотря с какой стороны смотреть.       — С твоей.       — Ужасно. Я переживал за маму и сестёр. Особенно за Эсси. Четыре года назад её словили и пырнули ножом, еле откачали.       — Как-то дико, а причина?       — Да грабители были в масках. У нас это было нормой, просто, — он пожал плечами, — боялся оставить их там, после такого. Сейчас они в Сан-Матео, там довольно мило.       — Как Эсси это пережила?       Мне так хотелось знать больше. И я был готов слушать вечно. У Дрю была потрясающая жизнь. После этого случая с сестрой он занялся борьбой. Сам вступал в разные группировки, чтобы держаться вблизи в курсе всех дел. Он чертовски боялся этой жизни, но в ней жил. Как-то, потихоньку, но жил. Теперь у него было много опыта, гора мышц. На вид это был мальчик-одуванчик, но той ночью я узнал, что Дрю приходилось избивать людей до полусмерти. Его мать платила за кредит и не могла позволить себе больше, чем та коморка, где они жили. Я много ещё о нём узнал. Той ночью, где Дрю мне стал ближе. Ближе, чем те, кто и миллиметра моего внимания не стоили. А ведь я столько переживал по поводу наших разногласий с обществом. Зря. В жизни всегда найдутся те, кто сможет посмотреть тебе в глаза и на полном серьёзе заявить, что пингвины знают три языка. Про пингвинов. Это была наша первая чокнутая беседа с Дрю. Сколько бы мы потом не общались, всегда вспоминали тех пингвинов. Лично мне было всё равно на чёрно-белых птичек, которые и летать не умеют. Дрю тоже было параллельно, но бред друг друга поддерживать необходимо. Во-первых, это то, что я называл дружбой. Человек, который бы смог поддержать со мной беседу о говорящей выхухоли и был моим другом. А во-вторых, не важно кто или что, не важен социальный статус и кроссовки, расстояние и близость. Я его запомнил, как первого человека в жизни, который не отказался от моих слов ни разу. Никогда не говорил мне, что весь мой бред просто бред, он принимал участие, был рядом. До ужаса глупо и сопливо. Похоже на историю геев, а не дружеские почести, но наша история была подбита ещё тем, что Дрю ездил не только домой. Ещё он встретился со своей девушкой, что доказывает нашу определённость в традиционной ориентации.

***

      Hugh Laurie – Hallelujah, I Love Her So       Списки вывесили сразу после занятий. Как и ожидалось, миссис Крюгер приняла всех, кроме рыжего музыканта по имени Спайк. Женщина ненавидела рок-музыку. И если её терпение было способно выдержать любую выходку, то всяких рокеров в своём ансамбле жестокости, она выносить была не намерена. Как раз речь о тех особенных для Виолы. В прошлом году таких музыкантов было аж пятеро, а в этом всего один.       Дело не в том, что миссис Крюгер была до боли толерантна, предпочитала скрипку и фортепиано. Это не являлось причиной, просто её первой любовью был участник школьной рок-группы. Вот она и мстила всем, кто хоть какое-то отношение имел к року, так как любовь разбилась об острые скалы. Слушать его было дозволено, но только не играть в её театре. Нобелевская премия по тем же причинам не выдаётся математикам. Хотя, это всего лишь миф, но и миссис Крюгер могла бы стать мифом, но, к сожалению, для всех, кто попал в кружок, женщина была реальна и весьма ощущаема.       — У маленьких кусочков мусора есть возражения? — сказала она всей той толпе из двадцати одного человека после оглашения своих немалых требований.       — Это вот она сейчас шутила про мюзиклы? — шёпотом отозвался Ленц, дёргая Дрю за рукав кофты.       Миссис Крюгер строго запретила даже предлагать мюзиклы. Почему? Они же были тоже классикой. И вполне могли показать актёрское мастерство, да к тому же выявить музыкальные таланты. Весь Бродвей ходил на ушах только из-за упоминания о мюзикле. Но на всё у неё была своя причина. Не важно, какой несерьёзной она была, правила никто никогда не отменял. Никто. Никогда. Не отменял. Миссис Крюгер не раз проговаривала этот момент, что её правила нерушимы. С одной стороны, казалось, что это обиды маленькой пятнадцатилетней школьницы с прыщами, которую осмеивали мальчишки. А с другой, миссис Крюгер не обижала жизнь, не в этом плане точно. Все её подставы были по разным причинам, не лишены смысла, по её мнению. Да и выполнять такие простые поручения было не так страшно, как могло бы казаться. К примеру, кроме бутылки воды, больше ничего нельзя было принести покушать. Только вода. Или тот же самый рок: никаких гитар. В общем, все правила были из этой серии. И нашего дорогого Ленца не могло это просто так покинуть. Мысль о том, что эти правила могут быть нарушены, завела его так, как никогда в жизни не заводила ни одна горячая девчонка.       — Можно подумать, что ты петь умеешь, — так же тихо фыркнул Дрю.       — А, может, я хочу научиться, — чуть громче ответил ему Ленц, слегка притопнув ногой.       — Тогда тащи свою задницу на вокал, а тут не этим занимаются.       Парень, что стоял впереди шикнул на них. Оба замолчали.       Все начали кивать после речи миссис Крюгер. Она попросила проследовать в зал для выступлений. Конечно, там места было не так много, но для составляющих кружка вполне хватало.       — Так, судя по тому, как все прошли прослушивание, я распределила роли. Начнём с классики. Предупреждаю, что будет много дублёров, так как остаются только сильнейшие. Начнём!       Была объявлена пьеса «Ромео и Джульетта». Как типично. Все внимательно слушали. Список уже подходил к концу. Дублёров было около двух-трёх человек на каждую роль. Хотя, несчастная Джульетта набрала целую пятёрку. Из-за малого количества юношей, Ромео не отличался от остальных героев и имел всего два дублёра.       Список подошёл к концу. Не назвали лишь двух представителей театра, точнее, не назвали только двух новеньких. Некоторым ребятам, что посещали кружок в прошлые годы, отдали свет, декорации, костюмы. Они без лишних возражений приняли на себя эту роль, понимая, что новичкам нужно точно решить тут ли их место или нет.       Ленц и Дрю сидели в недовольстве из-за отсутствия роли. Как же можно быть настолько жестокой. Даже имён не назвала. Да пусть они хоть в массовке побудут, так нет.       — Эм, миссис Крюгер! — выкрикнул Ленц.       — Да, помидорка моя, — лукаво ответила женщина, скрипнув зубами, растягивая наглую улыбку.       Ленц поморщился от смешков в зале и нового прозвища, но всё же продолжил:       — А почему нам не досталась роль?       — Всё просто, помидоринка, я сочла нужным отдать вам самое ответственное дело, которое только будет.       Звучало это угрожающе. Правильно, что Ленц сразу напрягся. Он ничего не хотел отвечать ей. Тут заправляла миссис Крюгер: одно его неверное слово и он бы вылетел. Можно было наплевать на гордость, на самолюбие, даже на этот кружок, но второй день уже уходил к закату, денег осталось лишь на банку колы, поэтому искать новое занятие крайне трудно. Можно было наплевать на всё, кроме нищеты, в которой парень, как он думал, прибывал последние восемнадцать лет.       С Ленцом всё было понятно. Сейчас он никак бы не пошёл на атаку и едкие фразы. Не здесь. Не при таком количестве людей. Он всё ещё верил в то, что сможет изменить отношение не только Дрю, но и многих. Его хрупкая надежда так тряслась над пропастью, что Ленц просто не мог. Не мог начать так свой первый день в театре.       Ему очень повезло на самом деле, потому что рядом с ним стоял человек того же поля. Такого же жгучего и острого на язык. Человек, который находился в двух шагах от него, и тот, кто помог сдержать желчь. Мало кто понимал Ленца. В таком случае, однозначно. Это был парень-поток. Он никогда не плыл по течению. Он являлся течением. Для него не существовало второстепенных героев. Ленц главный в своей игре и один. Всегда. Сколько бы всего не происходило, тяжело представить свою жизнь в обществе, когда столько раз тебя бросали об стену унижения и предательства. Это меньшее из того, что могло произойти. У него ничего не было всю жизнь, — так он считал. На самом деле было. Был всего лишь один человек, который мог покорить ядовитость этого парня. Его дед. Тот вселял в него уверенность, которая отсутствовала. Казалось, что юноша довольно рискованный и способен на всё, но на самом деле… На самом деле ему было нечего терять, поэтому он дичал, говорил, что хотел. Его мало волновало мнение, ведь не для кого стараться стать лучше или поступать правильно и честно. Но теперь он был уверен. Не в себе, в его товарище, который стоял в двух шагах.       — О! Не сомневаюсь. Если бы это была клиника, мы бы точно ставили клизмы.       Дрю недовольно прыснул и скрестил руки на груди.       — Не сомневайся, — усмехнулась она.       Не зря ведь было то представление. Жалко оставлять одарённых ребят только из-за какой-то шалости. По ним было сразу видно, что актёрами этим двоим не быть: много гордости и большая любовь к свободе. Но сейчас, когда они способны играть тут, ей не захотелось на это смотреть. Слишком просто. Так не должна была начаться её игра. Все — пешки, и лишь они явились мобильными конями, способными поставить качественный мат. Может, после хорошего мата они отпляшут своё и уйдут с поля, но сейчас два коня стойко сходили по своей букве «Г». Их ход понравился женщине. Миссис Крюгер была довольна. Несказанно рада тому факту, что те отозвались именно так, как она и запланировала, а теперь был её черёд. Черёд самого игрока.       — В общем, я решила, что теперь вы будете работать с занавесом.       Без лишних колебаний и острот произнесла она.       — Ладно, — Дрю пожал плечами и сел в кресло.       — Сойдёт, — так же вальяжно поступил и Ленц.       Миссис Крюгер и этого ждала, не в первую очередь, но и этого тоже. Осталось дождаться того момента, когда все начнут ныть из-за настоящей игры. Она-то уж не слезет с них.       Её тактика была проста. На главные роли были выставлены самые слабые, как ей казалось, люди. Те бы долго не смогли терпеть удары и критику, а самые сильные являлись последними дублёрами. Там остались старательные ребята, способные оценивать то, что им говорят. Таким образом, можно было составить полную картину происходящего:       Парень, который играл главного героя, так задрал нос, что не заметил, как миссис Крюгер начала уже упрекать не только его игру. Точнее, она даже не успела увидеть, как он играет, его походка сразу уже не понравилась. А у Джульетты был отвратный французский акцент, её просили говорить твёрже и в то же время мягко. Ровным счётом, не прошло и часу, как первые актёры вышли в заднюю дверь, сказав, что вернутся только на премьеру и только с тухлыми помидорами. Для ушей Виолы это была симфония. Да! Так и должны поступать слабаки. Именно так. Репетиция шла своим чередом. Женщина уделяла каждому своё время, пока это ещё оленята, которые даже встать не могут без маминой поддержки, но вскоре она была обязана сделать из них хоть что-то стоящее.       За всю репетицию ушло где-то ещё семь человек. Дело было не только в том, что придирки были слишком сильные. Кому-то не понравилась их роль, поэтому они не желали с этим соглашаться.       «Люди не всегда получают то, что хотят. Они даже не всегда получают то, что заслужили. Люди должны ценить то, что им дано. Ни больше, ни меньше» — миссис Крюгер свято верила в свою теорию. Каждый год она так поступала. Признаться, её удивило, что те два парня просидели первую репетицию, ни разу не пикнув о том, что достойны большего. Они были не достойны и роли Меркуцио. Да миссис Крюгер даже няню Джульетты бы не дала играть этим охламонам. В них был огонь, который хотелось потушить. Просто потому что хотелось. Слишком вольные и не готовы к серьёзной жизни. Всё воспринимают, как шутку. Ну что ж, она с ними поиграет. Посмотрит, сколько смогут эти двое. Особенно тот, племянник стервы Форд. Миссис Крюгер терпеть не могла мисс Форд: та относилась ко всему с таким ханжеством, что рвать хотелось. Помнится, её просьба о том, чтобы Ленца обязательно взять, но это сделала она не потому, что так захотела какая-то шишка, а потому что так решила она. Больше тут никто не властен, и мнение чужих уходит за дверь, словно его и не было.       Ребята спокойно вышли из зала после репетиции. Они спокойно направлялись домой. Не спешили. Было где-то семь часов, всё продолжалось настолько долго, что ребята отсидели пятую точку. Оба видели в деятельности тех, кто был в кружке, что-то необычное: как они делают, что и почему. Оставалось немало вопросов для их. Хотелось бы получить ответ, даже если придётся сидеть за массивными тканями и терпеть, что твоя слава останется неизвестной. Ведь никто не знает про то, кто поднимал занавес. Кому бы в голову пришло этим поинтересоваться? Тем, кто этим занимался.       — Весь мир театр, — вздохнул Дрю.       — Но мы лишь поднимаем шторы, — Ленц устало улыбнулся.       Учитывая, что оба они ничего не делали, спать хотелось так, как никогда.       Остался только последний момент, который волновал одного юношу.       — Округляй мой карман, папуля!       С великой радостью и онемевшей пятой точкой, но Ленц всё-таки добился своего. Его «карман» пополнили и знатно, без всяких подвохов. Конечно, заверили в том, что кружок он не имеет право пропускать и чуть что, то тётка его накажет, а счёт серьёзно оштрафуют. Это, в принципе, устраивало Ленца. В добавок, отец не добился своего. Добился, но тот желал, чтобы его сын подался в спорт, а теперь, вся его физическая сила будет направлена лишь на толстый канат. Ему было не совсем всё равно на то, чем он занимался в свободное время, но поднимать занавес не так уж и портило жизнь. Будет ещё время, когда он сыграет Ромео или Ричарда III, как он планировал, когда собирался только в театр после занятий. Всё было впереди. Ничего не потеряно и не упущено. Всегда впереди.       Примечания:       Хью Лори(1) — британский актёр, профессиональный пианист, сценарист, режиссёр, продюсер, писатель и певец, известность которому принесли прежде всего роли в британских комедийных телесериалах «Чёрная Гадюка», «Шоу Фрая и Лори» и «Дживс и Вустер» со Стивеном Фраем, а также главная роль в американском телесериале «Доктор Хаус».       Доктор Хаус (2)(Доктор Грегори Хаус) — руководитель отделения диагностической медицины госпиталя Принстон-Плейнсборо. Главный герой американского телесериала «Доктор Хаус». Роль исполняет Хью Лори.       «Дживс и Вустер»(3) — известный британский комедийный телесериал, снятый по мотивам романов П. Г. Вудхауза о молодом английском аристократе Бертраме (Берти) Вустере и его камердинере Реджинальде Дживсе.       Вудхаус(4) — популярный английский писатель, драматург, комедиограф.       Дженнифер Энистон(5) — американская актриса, наиболее известная как исполнительница роли Рэйчел Грин в телевизионном сериале «Друзья».       «Звёздные войны. Эпизод II: Атака клонов»(6) — вторая глава саги «Звёздные войны» и пятый фильм в порядке выхода.       Фенек(7) — миниатюрная лисица своеобразной внешности, которая живёт в пустынях Северной Африки.       «Дневники вампира»(8) — американский сверхъестественный драматический телесериал, разработанный Кевином Уильямсоном и Джули Плек, снятый по мотивам одноимённой серии книг, написанной Лизой Джейн Смит. Действие сериала происходит в Мистик Фоллс, вымышленном маленьком городке штата Вирджиния, который преследуют сверхъестественные существа. Основное внимание в шоу уделяется любовному треугольнику между героями Еленой Гилберт (Нина Добрев) и братьями-вампирами Стефаном (Пол Уэсли) и Дэймоном Сальваторе (Иэн Сомерхолдер).       «Секс в большом городе»(9) — американский телесериал канала HBO. Действие сериала разворачивается в Нью-Йорке и рассказывает о жизни четырёх подруг в возрасте «за 30» — они свободно обсуждают вопросы секса, любви и карьеры. В сериале поднимаются вопросы безопасного секса, сексуальной ориентации, беспорядочных связей, феминизма, роли женщины в современном обществе и многие другие.       Дженнифер Моррисон(10) — американская актриса, модель, продюсер. Наиболее известна телевизионными ролями доктора Эллисон Кэмерон в «Доктор Хаус» и Эммы Свон в «Однажды в сказке».       «Игра Престолов»(11) — американский драматический телесериал в жанре фэнтези, созданный по мотивам цикла романов «Песнь Льда и Огня» писателя Джорджа Мартина. Действие телесериала проходит на фоне политических интриг и, позже, гражданской войны в борьбе за власть над вымышленным государством Семь Королевств.       Тирион(12) — персонаж романов американского писателя-фантаста Джорджа Мартина из цикла «Песнь Льда и Пламени». Тирион очень умен и начитан. Это, а также его отличное образование, компенсирует то, что он карлик. Он отличный стратег и хорошо понимает людей. У него есть слабое место — он очень добр к таким же изгоям, как он. Тирион ценит верность, он не сделает плохого тому, кто любит и уважает его.       Джонни Депп(13) — американский актёр, кинорежиссёр, музыкант, сценарист и продюсер, известен из-за фильмов Тима Бёртона, в таких картинах, как «Эдвард Руки-ножницы», «Эд Вуд», «Сонная Лощина», «Чарли и шоколадная фабрика», мультфильм «Труп невесты», «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» и «Алиса в Стране чудес», а также образ капитана Джека Воробья в серии фильмов «Пираты Карибского моря»       Моцарт(14) — австрийский композитор и музыкант-виртуоз. Один из самых популярных классических композиторов, Моцарт оказал большое влияние на мировую музыкальную культуру.