Амелия

      На следующий день я чувствовал себя минимум убитым. Была безумная идея, что мне всё это приснилось, что сейчас я снова пойду в одиночестве гулять по городу, а вечером сяду за столик рядом с витриной антикварной лавки и буду рассказывать своей кукле, что я увидел этим днём, что сделал, поделюсь своими мыслями о странном сне.       Но подойдя к зеркалу, я увидел, что щека до сих пор красная и на ней чётко видны следы от тонких миниатюрных пальчиков. Значит, не приснилось, и я действительно вчера ночью спугнул свой прекрасный сон, свою робкую фантазию, что так неожиданно оказалась реальностью.       «Сэм, ты идиот». И я ещё много раз повторю себе это. А пока стоит отвлечься…       Я выудил из-под тумбочки небольшую сумку и стал кидать туда всякого рода барахло: блокнот, коробочка восковых мелков, книжку, немного мелочи монетами и перочинный нож. Мало ли, что в городе пригодится. Взглянув на часы, я был весьма удивлён, если не сказать в шоке — даже по будильнику мне не всегда удаётся встать в семь утра, а тут я совершенно бодрячком вскочил по собственному желанию в шесть. Бывает же…       Одевшись, я тихо вышел из дома, заперев за собой дверь. Родители ещё спали, и я постарался их не разбудить. Лишь недовольно покивал мне головой соседский кот вслед с высокого каменного забора, поросшего плющом. День обещал быть долгим…

***

День клонился к вечеру, а я уже сидел за столиком перед антикварной лавкой и читал книгу. Кукла стояла на месте. Я всё не решался подойти и как раньше, поделиться с ней своим днём. На столе рядом лежал букет ромашек, сорванных на холме недалеко от моря. Я не знаю, зачем я их собрал, ведь, скорее всего, Амелия больше не откроет для меня дверь.       Наконец люди стали медленно покидать площадь, чтобы разойтись по своим домам. Довольно рано, но это, наверное, оттого, что к вечеру обещали дождь. Когда осталась лишь бабушка, что кормила голубей, я положил книгу обратно в сумку и медленно передвинул свой плетёный стул из-за стола к витрине, взяв букет:       — Здравствуй, — привычно прошептал я, прислонив свободную руку к холодному неприветливому стеклу. — Как ты? Как прошёл твой день? Что ты видела сегодня, пока меня не было? Наверное, снова что-нибудь необычное, как часто бывает в этом городке. А я с самого утра на ногах, представляешь? — я усмехнулся. — Ты же знаешь, как я люблю поспать, а тут прям в шесть утра… я весь день думал о тебе. И пока ходил по городу, и когда гулял вдоль моря… И я сегодня сделал много зарисовок. И букет для тебя собрал… глупо, наверное… после вчерашнего ты и видеть меня вряд ли захочешь… Знаешь… Прости меня, — я поднял взгляд и посмотрел в глаза кукле, а после и в полутьму лавки, надеясь, что она меня слышит, — Амелия.       Простояв так пару минут, я подошёл к двери. Хотел было лишь положить букет на порог и уйти, но что-то толкнуло меня постучаться. Едва я коснулся костяшками дерева, как дверь отворилась и пропустила меня внутрь. Я тупо стоял на пороге, не веря своему счастью. Собравшись с духом, я снова ступил в помещение антикварной лавки. Была чуть приоткрыта дверь подсобки, а с лестницы слышались быстрые тихие шаги. Кажется, она слушала…       Помедлив, я пошёл следом, всё ещё стыдясь показываться ей на глаза. Всё же, поступил я вчера… по-свински. Поднявшись на второй этаж, перешагнул порог и снова увидел её. Амелия стояла у окна и смотрела на меня, чуть нахмурившись. Правая рука была перебинтована, и я почувствовал ещё большую вину — она же говорила, что легко получает увечья.       Подойдя ближе, я опустил взгляд в пол и протянул ей букет уже чуть понуривших головы ромашек. Даже так, пусть она была на голову ниже меня, сейчас мне казалось, что она смотрит на меня сверху вниз. Словно первоклассник, я чувствовал, как горят уши, будто я провинился перед учительницей. Она молчала. Молчал и я, так и стоя перед ней с протянутой рукой.       — Прости, — наконец сказал я будто чужим голосом. — Я дурак.       — Ты дурак, — кивнула она головой. — Я не знаю, почему ты это сделал. Я не знаю, что подвигло тебя на это. Но… — Амелия вдруг тоже отвела взгляд, — мне… очень понравился вчерашний вечер… и… давай забудем, что было, и давай дружить! — наконец выпалила она, обильно покраснев.       Я удивлённо поднял на неё глаза, всё ещё держа в руках злополучный букет. Когда же до меня дошёл смысл её слов, я улыбнулся, выпрямившись и сделав ещё шаг ближе.       — Давай дружить, — согласился я, протянув ей мизинец, за который она осторожно взялась своим, чуть улыбнувшись в ответ.       Так же осторожно я расцепил их, вновь протянув Амелии букет. Она взяла его здоровой рукой и понесла к камину, где стояла ваза. Поставив в неё букет, Ами понесла её на кухню. Я — следом. Видно было, что ей сложно управляться одной левой. Я это понял, когда она чуть не уронила вазу, пока пыталась набрать в неё из-под крана воды. Мягко потеснив её и забрав посудину из руки, я поставил уже полную вазу на кухонный стол и зажёг под чайником газ, предварительно набрав воды и туда. Девушка благодарно кивнула, заняв место у стены, где в прошлый раз сидел я.       — Где чашки? — я окинул взглядом нагромождение шкафов. Даже здесь на полочках умудрялся прижиться какой-нибудь элемент старины, вроде маленькой фигурки или старой фотографии.       — Слева от умывальника.       Я достал две чашки и поставил их на стол. В какой-то момент я понял, что не смогу заварить такой же чай, как она. О чём тут же сообщил хозяйке дома:       — Заварка в заварочном чайнике, лимон в холодильнике в дверце. Полчашки заварки, до каёмочки кипятка. Пол дольки лимона в чашку, — Ами улыбнулась, смотря, как я суечусь от холодильника к столу, выключаю чайник и с тихой руганью под нос отдёргиваю от горячей ручки чайника руку, хватаю полотенце и повторяю попытку.       С горем пополам, но я подаю ей чай, виновато смотря, как она пытается взять чашку левой рукой. Чёрт…       — А это..?       — Не переживай, не впервой. Скоро пройдёт, — отмахнулась Амелия, всё же ухватившись за ручку чашки и отпив чай.       Такую массу эмоций я не ожидал увидеть на её красивом личике. Удивление. Шок. Замешательство. Отвращение. Гримаса боли. Амелия решительно отодвинула чай.       — Сэм… стесняюсь спросить, что ты с ним сделал?       — В смысле?       — Почему чай солёный?       — Что?.. — я попробовал чай из её чашки. Наверное, сейчас моё лицо было похоже на её, ибо девушка рассмеялась, пока я пытался отплеваться и полоскал рот водой из-под крана. Сахарница и солонка были похожи и стояли рядом, и я, видимо, умудрился их перепутать. Что же, наверное, можно считать, что это неплохое начало?..